Сергей Давыдов – 3.Сергей Давыдов. Трое в открытом океане (страница 35)
– Ну, что делать будем? – озадаченно спросил Влад.
– Владь, у тебя кажется жвачка была… – напомнил я другу.
– Ой, точно! – обрадовался Влад и достал пачку.
– У меня идея!
Мы разделили её по ровну, а одну пластинку тоже разломили пополам и принялись старательно жевать.
– Давай найдём того, кто сиграл посылал! – предложил Влад.
И мы пошли по острову, и вдруг услышали лай собаки. Мы насторожились и поняли, что он идёт из бухточки под высоковольткой.
Над водоханилищем повисли сумерки и мы не сразу заметили, что оказались среди мёртвого железа, которое когда-то было катерами.
А в бухте стоял белый речной трамвайчик с горящими на солнце иллюминаторами. Мы обрадовались, ведь капитан мог нас подвести до лагеря, но тут нас насторожила тишина.
– Эй, капитан, в какой порт следуете? – крикнули мы в рубку.
– В ад! – раздался резкий дребезжащий голос.
Мы испуганно переглянулись, а когда повернулись к речному трамвайчику, ахнули. Речной трамвайчик превратился в ржавый остов с тремя шестёрками на борту вместо названия. Он завалился на бок, иллюминаторы были выбиты, всюду торчали железяки.
Мы бросились сломя голову назад, к нашему шверботу.
Всю дорогу до нашей яхты мы ломали голову, что с нами случилось.
– Неужели он и подавал сигнал бедствия? – растерянно спросил Влад.
– Не знаю, – задумчиво ответил я, слушая шум волн. – Но если что-то и влезло в эфир, то оно давно умерло и покоится на дне…
– Фиг его знает, – озадаченно ответил Влад, вынимая изо рта жвачку.
Мы старательно заклеили дырку жвачкой и спустили швербот на воду. Я сел на руле. Влад уселся впереди. Ветер надул грот и стаксель и мы пошли в сторону белых сталингорских высоток.
На водохранилище темнело. Я то и дело поглядывал в дверцы ахтеприка, опасаясь, что жвачка выскочит из дыры как чёртик из табакерки, но она держалась. Влад тоже тревожился. На обратном пути мы молчали и наши сердца всякий раз вздрагивали, когда нас качало на волнах.
Но уже у самого лагеря жвачка всё-таки выскочила и мы начали тонуть.
– Мама! – в испуге крикнул Влад.
– Ну же! – отчаянно просил я яхточку. – Ну ещё чуточку!
И яхта выдержала, опустившись на дно лишь перед самой набережной.
5
Солнце встало над лесом, заливая золотистыми утренними лучами стену нашего корпуса и стены палаты мальчиков. Я стоял на балконе и мысленно переживал наше вчерашнее приключение и то, как нас спасла жвачка.
Таньки к тому времени в лагере к счастью не было. Её вызвали на педсовет в райком комсомола. Не было её и этим утром. Она улетала куда-то, а вот вечером она должна была вернуться. И увидень, дырявый швербот, где только жвачка не давала воде залить палубу. Катя наверное ей уже рассказала. Я с тревогой ждал, что сегодня, в воскресение она узнает, что мы натворили.
– Катя! – вдруг раздался из верхней палаты крик Вадика Мезенцева. – Они опять меня пастой намазали!
– Ес! – победно воскликнул я. – Так тебе и надо!
Прошлой ночью Вадик меня намазал пастой, мстя за первую смену в нашем пионерском лагере. А сегодня ночью сделали вылазку уже мы и я намазал ему своей едкой пастой руки, а потом смотрел, как Вадик сам же себя мажет, отмахиваясь во сне от комаров.
– Ты жабохнык, я тебе щак как врежу! – вбежал в нашу палату Вадик.
Я кинул в него подушкой.
– Что опять? – вбежала раздражённая невыспавшаяся Катя. – Что вы спать никому не даёте?!
– Кать, они нас пастой измазали! – заныл Вадик.
– А меня гуталином! – сунулся в палату Андрюшка Ююкин.
– А сами-то нас, как вчера измазали! – ощетинился я.
– Ну погоди, доберёмся мы до тебя! – погрозил мне кулаком Ююкин.
– Идём я вас умою, – примирительно сказала мальчикам Катя. – А с тобой Вьюжанин я займусь в отряде. Допрыгаешься ты у меня, хулиган!
И она увела мальчиков умываться. В палате раздались смешки.
– Здорово мы их извозюкали! – вдохновлённо хихикал Тим.
– Будут знать! – дрыгал ногами Костик.
Натянув на себя отрядную форму, повязав пионерский галстук, я сунул босые ноги в кроссовки, спустился вниз и двинулся к причалам.
– Вьюжанин, ты куда? – спросила догнавшая меня Светка.
– Надо заделать пробоину, – убитым голосом сказал я. – Танька нас слопает, если узнает про вчерашнее…
Я спустился к воде, разулся и зашлёпал босиком по бетонным плитам к шверботу, который лежал на берегу со вчерашнего вечера. А на берегу, рядом с ним сидела на корточках Таня в своей неизменной зелёной целинке и зелёных осоавиахимовских шортах. Она осматривала пробоину.
Я словно к земле прирос. Заметив меня, она со вздохом спросила:
– Ну-ка товарищ рулевой второго класса, расскажи мне, как это вышло?
Я виновато молчал, рассматривая свои голые ступни.
– Серёня, ну что ты молчишь?
Она не собиралась меня ругать и это меня ободрило:
– Мы на что-то под водой налетели, когда к острову шли.
– И вы это не видели?
– Нет… Это под водой было.
Таня встала с корточек и стала снимать мачту. Я бросился помогать. Вдвоём мы сняли мачту и всё это время я старался не глядеть на Таньку. Мне стыдно было взглянуть своему командору в глаза.
– Угнать яхту, вечером, да ещё когда меня вызвали на педсовет! – вздохнула она с осуждением, снова склонившись над пробоиной. – Да ещё и утопить её! Честное слово, я этого не ожидала…
– Мы же не для баловства его взяли… – стал оправдываться я.
– А для чего? – вскинулась Таня. – Вы полводохранилища на шверботе отмахали, а вчера вас опять куда-то понесло.
– Я засёк сигнал бедствия с острова, – совсем упавшим голосом сказал я, – и мы с Владькой пошли туда, а там никого…
Хорошо ещё она не знает, что мы видели на острове…
– А нельзя было мне об этом сказать?
– Как! Тебя же вызвали. А ребята бы потом засмеяли…
– Засмеяли! – с сожалением бросила Танька. – И из-за того, что вам померещилось что-то в радиоэфире нужно было дырявить швербот?!
Я опустил голову, и снова посмотрел на пробоину…
– Вот погодите, вам ещё в отряде достанется, – сдержанно сказала Таня, взглянув на меня. – А завтра обо всём расскажете совету дружины.
– Владьку-то за что? – вырвалось у меня.
– Вас ведь было двое? – уточнила Танька. – Вдвоём вы угнали яхточку, вдвоём потерпели кораблекрушение и вдвоём чуть не утонули. Вот вдвоём вы и будите отвечать перед всем отрядом.