Сергей Давыдов – 3.Сергей Давыдов. Трое в открытом океане (страница 33)
Зелёная стена леса раскачивалась от ветра. Над водой низко летели чайки, а волны выносили на берег разный мусор.
– Дождик будет, – заметил я, погдлядев на небо и повернулся к Светке. – Не боишься, что вымокнем?
– Нет, – бесстрашно замотала головой девочка.
Мы надели спасжилеты поверх меридиановской формы.
Облака пронзили несмелые солнечные лучи и на другом берегу, за сосновым лесом засверкали окна сталингорских высоток.
Не успел я обрадоваться, как лучи померкли и прореху заслонили тучи.
Я отвязал носовой, залез в швербот и сел у руля.
– Ну же! – поторопил я Светку.
Светка прыгнула на место матроса.
– Будешь следить за шкотами, – сказал я и оттолкнулся от причала. – Дойдём до острова и назад, а то вожатые нас слопают…
Паруса поймали ветер и мы зигзагами помчались по водохранилищу.
2
Водохранилище было пустое, не сновали по воде буксиры, катера и речные теплоходики. Чайки летали над волнами, отовсюду слышались их с крипучие тревожные крики. Небо хмурилось всё сильнее. Солнце показалось из-за туч. Они были серые, зловещие. На воду упало оранжевре свечение.
Остров, к которому мы шли, приближался.
Ветер то уходил, и паруса бессильно обвисали, то налетал шквалами, норовившими опрокинуть "Валькирию" и мы еле успевали откренивать и менять галсы. Светка умело работала шкотами, хоть и была девочкой.
– Внимание! – скомандовал я. – Приготовиться к повороту!
Мы повернули фордевинд. Светка зазевалась, выпустила снасть, а перелетевший гик выбросил её за борт. Я чуть не кильнулся. Вовремя ухватил гика-шкот, и откренил швербот, усевшись на наветренный борт.
– Светка, я тебя сейчас вытяну! – крикнул я. – Никуда не уплывай!
Меня понесло дальше, а Светка в спасжилете забарахталась в воде. Я заполоскал стаксель, положил швербот в галфвинд и повернул оверштаг, как нас учили ещё на озере. Мне удалось увалиться под ветер в бакштаг и заполоскать паруса, и наветренным бортом я подошёл к девочке.
Яхта потеряла ход.
– Держись! – с напряжением крикнул я Светке, протягивая руку.
– Холодно! – визжала перепуганная Светка.
Два раза девочка срывалась, два раза яхта чуть не кильнулась, но я вытянул её и девочка уселась на месте матроса.
– Ну ты и тяжёлая! – выдохнул я, переводя дух. – Ворона! Ахтеркницу тебе в поясницу!
Светка и впрямь была тяжёлой, хоть и девочка. На силу я её вытянул!
На неё я почти не злился. Подумаешь гикнулась за борт! Это каждый может, при таком шквале. Хорошо ещё не кильнулись…
– Пошли к острову, – решил я, снова поглядев на небо. – Держи шкоты, и голову пригни, а то опять искупаешься!
Дошли до острова и вылезои на берег. Светка дрожала от холода.
– На, одень мою форму, – сказал я, раздеваясь.
Светке форма подошла и она с радостью в неё влезла. Я выжал её форму и оделся, потому, что в воздухе на нас тут же налетели комары. Светкина форма была мокрая, но сидела хорошо, потому, что мы с ней одного роста.
Мы уселись на вынесенную волнами на берег огромную позеленевшую покрышку и прижавшись друг к другу, стали сохнуть. Яхта слабо качалась у бетонных плит набережной, шверт валялся рядом.
– Ох и влетит нам в лагере! – упавшим голосом заметила Светка.
– Не то слово! – недовольно бросил я, прихлопывая на ноге комара. – Смотри, в следующий раз следи за гиком!
– Холодно…
– А ты как думала!
"Ещё чего доброго схватим простуду, – с беспокойством подумал я, потеплее запахивая рубашку, боясь, что ветер продует меня насквозь, – и будем лежать в постели всю неделю и глотать микстуру!"
– Ну как ты умудрилась гик прозевать? – спросил я Светку.
– Не знаю, – хихикнула Светка.
– Хорошо вожатые не видели, – сказал я, немного повеселев.
Светка смущённо захихикала:
– Больше не буду!
– Смотри у меня!
Мимо острова в тишине прошёл небольшой ржавый теплоход с выбитыми иллюминаторами. От него несло чем-то горелым.
– Смотри, опять он! – пихнул я Светку.
– Он?
– Да… И смотри: ни капитана, ни матросов!
Теплоход шёл мимо, а я уже в который раз удивился, что на капитанском и штурманском мостике никого нет. Не горели положенные в такое время и такую погоду огни, а по палубе не бегали матросы…
Я стал ковырять болявку на коленке. В это время солнце вышло из-за туч и мы немного согрелись.
– Исчез… – судорожно дёрнулась Светка.
– Кто?
– Корабль…
Я оторвался от своей коленки и обомлел.
Теплоход действитеольно исчез! Исчез, не дойдя до конца острова…
Вот тут нам стало не по себе. На острове стало страшно. Мы стянули на воду швербот и помчались к лагерю.
В лагере уже всё знали. Лизавета всё видела с балкона и меня сначала похвалили, за то, что я спас Светку, а потом наказали, за то, что не уследил за ней. Светке на время запретили кататься и попросили заняться теорией вместе с другими новичками, и она очень дулась.
– Вьюжанин, займись с ними, – велела мне Танька. – Ты у нас капитан…
Танька ушла, оставив нас в пионерской комнате.
– Ой тоже мне капитан бармалей! – ехидно фыркнула Светка.
– А ты плохая примета! – весело огрызнулся я.
– Какая ещё плохая примета? – непонимающе уставилась на меня Светка.
– Ну, женщина на корабле это плохая примета! – насмещливо улыбнулся я и ребята засмеялись. Светка бросилась на меня и пнула в ногу.
– Я тебе сейчас пну, лягушка! – взвинченно выкрикнул я, хватая Светку за косичку. Девочка взвизнгула и стукнула меня по макушке
– Опять сцепились! – вошла в комнату Катя, закатывая глаза. – Что на этот раз не поделили?
На ней была чёрная форма нашего пионерского отряда. Чёрная, рубашка с короткими рукавами и серым аксельбантом и шевроном вожатой, чёрные шёрты и берет с якорьком. В них она походила на старшекласницу.
– А чё он обзывается?! – негодующе отозвалась Светка.