Сергей Давыдов – 3.Сергей Давыдов. Трое в открытом океане (страница 32)
– Смотрите!
– Фи! Лягушка какая-то! – презрительно фыркнула Алёна.
Она наклонилась, чтобы тронуть её. В этот миг, когда мы думали, что пружинка в лягушке поломалась, зелёная штука подпрыгнула, намереваясь наверное вцепиться Алёне в нос. Алёна завизжала.
Девочки с визгом стремглав бросились из пионерской комнаты.
– Дураки! – донеслись с улицы их возгласы. А мы с Владом хохотали на полу, держась за животы и дрыгая ногами.
И началась возня. Про радиостанцию мы забыли. Но возня тоже наскучила и нам хотелось спать. А за окном смеркалось.
– Долго мы ещё здесь сидеть будем? – лениво зевнул Влад.
– Танька ещё не вернулась, – зевнул я в ответ.
Я крутил настройку. Мы старались держать волну, где рассказывали о морских путешествиях и о морском деле.
Наконец я нашёл одну, и, как мы уже делали это всю неделю, поставил пластинку, чтобы записать передачу. Для вожатых и воспитателей, которые будут по ним планировать занятия с ребятами.
– Лёнчик говорил о каком-то странном сигнале, – вспомнил я. – Они с Алёной его в это время поймали, когда во вторник дежурили.
– А что за сигнал? – зевая у меня над ухом, спросил Владик.
– Будто с тонущего корабля… – не очень уверенно ответил я.
– Это же радиоэфир, – небрежно сказал Влад. – Иногда такое можно услышать, даже оттуда, где совсем людей не осталось…
И такие сигналы-фантомы мы уже ловили…
Влад приткнулся ко мне и почти спал, я же из последних сил старался не спать и исполнять свой долг вахтенного.
Таня и ребята ещё не пришли, а я остался сидеть перед радиостанцией.
7
Настольная лампа едва рассеивала сумерки вечера. На подоконнике одиноко стояла забытая кем-то из ребят милицейская машинка. Её колёса надо было покрутить вперёд и она ехала сама, звенела сиреной и мигала. Но сейчас она была тихой и безжизненной в этой тишине и сумерках вечера.
А помехи шумели, как морские волны. И мне на миг показалось, что мы не в пионерской комнате, а в каюткомпании какого-то судна.
Солнце висело над самыми верхушками елей. По стенам ползли тени.
Я посмотрел в окно. Водохранилище казалась бескрайним морем. В форточку задувало сыростью, слышались гудки буксиров и теплоходов.
"Скоро уже мальчишки вернутся? – теряя терпение, подумал я, глядя в тёмное окно. – Уже час прошёл, чего они там возятся?"
Чтобы пропали скучные помехи, я стал крутить ручку настройки. И неожиданно набрёл на частоту, на которой рассказывали про корабли.
– Владь, ты спишь? – осторожно толкнул я Влада.
– М-м-м-м… – сонно промычал Влад и лягнулся ногой.
Меня самого начало окутывать сонной пеленой, как наползал туман вечером на тихие шхеры, среди которых кралась чёрная субмарина…
"…Конечно никто точно не знает, почему пропала "Мария Целеста", – вещал глухой, прерываемый помехами голос на той стороне, – и что стало с её командой, но этот случай был вовсе не первым и не последним, когда загадочно пропадали корабли, а потом их находили без капитана и команды на борту. В истории было много случаев, когда они вот так становились кораблями-призраками, отданными на волю волнам и ветру…"
Я зевнул и положил голову на Владькино плечо. Хотелось спать. Влад уже спал. А ведь надо ещё попробовать разобраться, что в нашем приёмнике поймало ту волну с тонущего судна, но, услышав про корабли-призраки, я встрепенулся и стал слушать передачу. Ведь рассказывали о корабле, о котором я слышал от мальчишек столько баек!
"…Но некоторые моряки, готовы поклясться, что видели "Марию Целесту" и в наше время, – тихо, сквозь шелест волн доносился голос диктора, – как она проносится мимо их судна, без единого матроса на борту. А некоторые шкиперы утверждают, что видели куда более страшный корабль. Тот, что всегда идёт на всех парусах, даже в полный штиль. Всем известен этот призрачный корабль. И возможно когда-то, "Мария Целеста" встретилась именно с ним…"
Шелест волн стал громче, и я незаметно проваливался в дрёму, как в холодную глубину.
– Никто не знает, куда пропала команда этой шхуны, – вдруг услышал я голос из угла комнаты, куда еле-еле доставал свет. – Лишь Дейви Джонс мог бы рассказать, что на самом деле случилось с "Марией Целестой", но старик имеет весьма скверный нрав и не выдаёт своих тайн. Но с тех пор, как она пропала, её не раз видели в разных уголках мирового океана…
Я вздрогнул, внутри у меня всё похолодело.
В углу застыла высокая тёмная фигура и смотрела на меня. Она стояла на границе света и тьмы, но я отчётливо видел, что она была в штормовом плаще, лоцманской фуражке и в больших морских сапогах.
Лица фигуры я не видел, но я понял, что в углу стоит моряк.
– Кто вы? – дрожащим голосом выдавил я из себя.
– Корабль, что вы видели в грозу, это плохой знак, – сказала странная фигура, не выходя из тени. – Ржавый, дырявый, без единого матроса на борту, с выбитыми иллюминаторвми… А ведь именно по этим признакам моряки его узнают везде и сторонятся, зная, с кем они встретились…
– Кто вы?! – повторил я, чувствуя, что ещё чуть-чуть и я закричу от страха, а фигура моряка продолжала говорить.
Голос моряка был хриплый, простуженный и я наконец понял, кто он, и от этого мне стало совсем жутко. Ведь это был лоцман Оле Олафсон, который встретился когда-то очень давно с Летучим Голландцем.
– Не стоит игнорировать знаки, – говорил лоцман, – не то можно разделить участь "Марии Целесты", ведь Летучий Голландец существует и до сих пор бродит где-то на океанских просторах, в поисках новых матросов. Шарит по дну, в поисках утопленников. И он может появиться совсем рядом…
Фигура зашевелилась и пропала. Я бросился за ней и включил свет.
Там, где она стояла, на глазах у меня испарялись мокрые следы от больших морских сапог. Пахло водорослями и чем-то резиновым.
– Серёня, ты чего? – вскочил с дивана встревоженный Владик.
– Здесь кто-то был! – напряжённо откликнулся я.
– Кто?
– Он исчез!
Я выглянул за дверь. Мокрые следы вели вниз… В клуб вошли шумные и весёлые ребята, а я был не в силах от усталости и страха понять, случилось ли это на самом деле или приснилось. Я повалился на диван и заснул…
Глава II
Как нас спасла жвачка
1
Над водохранилищем хмурились тучи. Начинался пасмурный день, было зябко и промозгло. Ребята сидели в лагере. Я выбрался на берег и дошёл до водонапорной станции, которая белела на берегу, в конце причалов. За стеной водонапорки слышалоись журчание воды, вязкий стук и гул.
Возле станции был пришвартована яхта.
– Вьюжанин! – догнала меня невесть откуда взявшаяся Светка.
– А? – откликнулся я, вздрагивая от неожиданности. – А ты чего так рано?
– Вьюжанин, – сказала Светка, переминаясь с ноги на ногу, – помнишь, когда мы плыли в лагерь, ты обещал меня прокатить на яхте?
– Ну, обещал, – уклончиво ответил я, – а если кильнёмся, не испугаешься?
– Ни капельки! Вот честное пионерское слово…
– Ладно, тогда сейчас пойдём, пока ветер хороший.
Светка радостно подпрыгнула и с готовностью скинула с ног шлёпанцы, осторожно дотронулась ногой до воды. Ей было холодно. Я скинул шлёпанцы и тоже потрогал ногой воду. Вода была ледяная! Если перевернёмся, точно застудимся! Я забежал в воду и обрызгал девочку.
– Ах ты вредный! – беззлобно крикнула Светка мне. – Вот я тебе задам!
– Спорим не задашь?! – дразнительно хихикнул в ответ я.
Светка надулась, но в воду всё-таки зашла.
– Идём за шверботом, – сказал я, оглядываясь на лагерь. – Пока ребята в столовой, и вожатые не увидали.
Мы зашагали по пристани.