Сергей Давыдов – 3.Сергей Давыдов. Трое в открытом океане (страница 29)
– Хватайтесь скорее! – пропыхтел мальчик и кинули утопающим ещё три спасательных круга. Катамаран был большим и спасательных кругов было три.
Ребята вцепились в них и капитан потянул их из воды сушиться.
– Нас несёт прямо на набережную! – в ужасе заорал Владька.
– Приготовиться к повороту! – подал команду я.
С большим трудом мы отвернули и помчались вдоль берега, маша и свистя потерпевшим кораблекрушение и уныло сидящим на берегу врагам.
Часть II
Морская тайна
Глава I
Кранцем по транцу
1
Над водохранилищем багровел закат. Солнце висело над дамбой и старой заброшенной пристанью. Впереди вздымалась красная от бьющих в неё косых солнечных лучей облачная гора. А над головой синело вечернее небо.
Гладь водохранилища была неспокойна. То с одной, то с другой стороны налетали шквалы, а янтарные волны шумели как на море.
Владька и я то и дело откренивали, свешиваясь за борт, чтоб утлый маленький швербот с гордым именем "Валькирия" не хлебнул воды и не перевернулся на таком яростном ветре и бушующих волнах.
– Если вовремя не доберёмся до лагеря, – взволнованно произнёс я, – мы попадём в грозу! Танька нас потом счавкает!
Погода ухудшалась с каждой минутой. Волны становились всё больше, шквалы прилетали с разных сторон, а до причалов лагеря было ещё далеко.
– Ахтеркницу тебе в поясницу! – ругал я Влада. – О чём ты вообще думал? У тебя вместо головы юферс! Пойти к дальнему концу водохранилища! Знаешь, что с нами сделают, когда вернёмся?
– Так ветер ведь был хороший! – оправдывался Владик. – Мы же всех наших ещё не доходя острова обогнали!
– Вот теперь будет нам! – с тревогой сказал я, ворочая руль. – Танька и твоя сеструха нас живьём съедят и не подавятся…
Налетел ветер, швербот качнулся право на борт и мы с Владькой тут же свесились с левого борта. Заскрипел гик, хлопнул парус, принимая ветра. Тупой нос яхты, который назывался форшпигелем пошёл вверх. Мы взобрались на волну и ухнули вниз. В который раз нас обдало холодными брызгами.
"Знают ли на берегу? – с беспокойством думал я. – Конечно знают. Вон они… А до берега ещё две мили. А при таком ветре и волнах…"
К дальнему берегу водохранилища, где шлюзы, дамба и старая, покинутая ещё до войны пристань нам соваться строго запрещали. Можно было до острова и обратно. Идти до дамбы разрешали лишь со старшими вожатыми или с воспитателями. И уж конечно двоим двенадцатилетним мальчишкам переплывать такое водохранилище в одиночку было никак нельзя.
Во всяком случае, так думали отряде. До сегодняшнего вечера.
А началось это путешеситвие со скуки.
Нам с Владькой было скучно мотаться воруг острова, где ребята жгли костёр и плясали вокруг него, как дикари. Нам хотелось приключений и Влада понесло именно к дамбе. И не отговоришь! Влад всегда был себе на уме…
И он предложил втихую удрать к дальним причалам. Поймав ветер мы улизнули из-под носа вожатых. И вот мы попали в непогоду.
За кормой "Валькирии" цепочкой тянулись, связанные, наполовину наполненные водой стеклянные бутылки. В них были мальки для школьного аквариума. Как линь не порвало ещё, я не знал.
Над волнами с тревожными скрипучими криками носились чайки.
А впереди, там, где на берегу стоял пионерский лагерь "Смена" наливалась всеми оттенками красного огромная туча на полнеба. Если присмотреться, то можно заметить бегающие по берегу мелкие фигурки.
"Танька небось ищет нас, носится по водохранилищу… – подумал я и сердце неприятно стукнуло. – Ой, что нам будет! Хоть и вовсе не возвращайся в лагерь! Танька без хлеба нас с Владькой слопает!"
Ветер доносил до нас обрывки голосов. Кричали явно нам.
– Слышишь? – обеспокоенно воскликнул Влад, стараясь перекричать ветер и шум волн. – Нам что-то с берега кричат!
– Не слышу!
– Таньке или Катьке будем сдаваться?
– Акуле лучше сдадимся! Они обе хороши! – с иронией крикнул я.
И нас тут же обдало холодными брызгами.
Я вздрогнул. Но совсем не от страха взбучки, которая непременно ждала нас на берегу, а от холода. Дрожал и Влад. Коченели голые ноги. Нет, Танька добрая, пусть и ворчит, а иногда ругается, как боцман. Катя тоже добрая, хоть и старшая вожатая. Кого надо опасаться, так это Владькину старшую сестру Лизу, которая была вожатой и сандружинницей в нашем отряде.
Вот она могла взгреть запросто…
– А чё они на катере за нами не мчатся? – удивлённо спросил Влад.
– У катера мотор поломан, – напомнил я Владу.
– Попадёт нам…
– Как-будто в первый раз!
О взбучке думать было некогда. Добраться бы ещё до лагеря! Нас то и дело обдавало брызгами. Мы промокли насквозь, будто купались. Форма висела на нас мокрым мешком, порывы ветра рвали наши береты.
Впереди показался красный бакен. Мы летели прямо на него!
– Левый галс! – срывающимся голосом скомандовал я. – Приготовиться к повороту! Под ветер, курс бейдевинд, пятьдесят градусов, увались!
– Есть увалиться под ветер, курс бейдевинд! – отозвался Влад и ветер тут же унёс его слова. Влад потянул за шкоты, я повернул румпель.
Заскрипел гик, ветер пересёк нос яхты, на миг паруса обвисли, но тут же, поймав ветер, хлопнули и нас понесло от бакена влево. И тут же нас так тряхнуло, что яхта едва не набрала воды.
– Откуда он здесь взялся? – очумело выдохнул Владик. – Как мина вспыл! Как шарахнулись бы!
– Чёрт его знает! – вздрогнул я. – Если он в кого-нибудь врежется…
Бакен, покачиваясь, проплыл мимо.
"А в самом деле как морская мина… – подумал я про бакен, соглашаясь с Владом. – Носится, носится по волнам, а потом в него кто-нибудь бабахнется…"
Но зевать на воде было нельзя.
– Так держать! – скомандовал я.
– Есть! – откликнулся Владик.
Налетевший шквал чуть не кильнул яхту, но мы вовремя откренили, чуть не бултыхнувшись в воду, и помчались дальше, в багровый закат.
2
Мы удалялись от лагеря. Он был теперь по-левому борту. Нас несло к гидроэлектростанции. А это опасно. Ревущий пролив! Шлюзы, в которые временами с рёвом уходила вода. Нас могло затянуть.
Справа по борту в нашу сторону шёл теплоход. Солнце било в рубку и она налилась янтарём. Только иллюминаторы почему-то не горели.
А мы и теплоход стремительно приближались друг к другу. Кабельтов за кабельтовым сокращалось расстояние и мы уже смогли разглядеть его. Вид теплохода невольно бросил нас в дрожь. На капитанском и штурманском мостике ни одного человека, не суетятся, подгоняемые боцманом на палубе матросы. Их там просто не было! Не веселились и пассажиры… Солнце просвечивало сквозь иллюминаторы. Вспенивая воду форштевнем и оставляя бурун за кормой, теплоход шёл сам по себе!
– Внимание! – крикнул я, увидев, что мы несёмся прямо на него. – Левый галс, а то щас как трахнемся!
Яхта в который раз поменяла галс. Ветром с меня чуть не сдуло чёрный берет с серебряной кокардой. Очередная волна играючи подняла швербот и понесла вниз. Нас обдало брызгами. Мы свесились за борт, откренивая, чтобы нас не кильнуло волной от теплохода.
Теплоход медленно шёл мимо. Мы хорошо рассмотрели его. Он был весь какой-то ржавый, безжизненный. Мёртвый. Иллюминаторы не горели… потому, что они были выбиты! А за ними начиналась чернота. Пахло тухлой рыбой и чем-то горелым. Над иллюминаторами темнели подпалины.
– Гляди какая посудина! – удивлённо сказал Владик, зачарованный видом зловещего теплохода. – Что это с ним?
– Может в док идёт? – без особой уверенности, предположил я.