Сергей Давыдов – 2.Сергей Давыдов. За два часа до начала лета (страница 14)

      Был солнечный день, тополя и клёны качали голыми ветвями, набухали почки, начала зеленеть трава на лужайках, чирикали воробьи. Снег уже сошёл, но было грязно, а по утрам подмораживало.

      Жвачки не было и я жевал кусок битума, который содрал с крыши подстанции, потом я побежал с мальчишками играть в маялки и мы бегали вокруг чьего-то аэромобиля. Из окна высунулся дядька и начал на нас орать.

      А мы всё бегали. Стремясь уйти от коли, я вскочил на аэромобиль и спрыгнул уже в луже. Дядька завизжал и тут раздался звон. Кто-то из мальчишек высадил камнем из рогатки стекло.

– Сматываемся! – испуганно закричали разгорячённные беготнёй ребята. Максим схватил меня за руку и мы пустились во весь дух в соседний двор.

      А во дворе все запускали кораблики. Было сыро, текла вода, хотя снег давно растаял, и по ручейкам бежали пробки, бумажные и пенопластовые кораблики. Кораблики были самые разные и почти все самодельные.

– Дяденька, дайте попить! – зашумели мы с ребятами, когда на балкон первого этажа вышел какой-то дядька. – Дядя, можно мы попьём?

      Выпив по две кружки воды, мы бросились во двор гонять мяч.

– Серёня, домой! – позвала меня из окна мама.

      "И как она меня отличает от братишек? – невольно задумался я. – Нас почти все учителя и ребята путают!"

      И я нехотя поплёлся в свой подъезд.

      На черепахе двое больших пацанов играли на гитаре и пели.

– Любимый мой дворик, ты очень мне дорог, – пели они, – я по тебе буду скуча-а-ать!

      Я остановился и стал слушать, забыв, что мне надо иди домой. Мне очень понравилась песня, хоть парни были похожи на панков.

– Серёня, долго ты будешь играть у меня на нервах? – раздражённо проговорила мама, высовываясь из окна.

– Да иду я, мам! – раздражённо ответил я и направился в подъезд.

      Проглотив обед, я залез на балкон. Через минуту вбежали Тим и Даня и мы начали игру в индейцев по всей квартире. Мы размалевали себе лица акварельными красками и скакали на диване.

– Мальчики, вы что творите?! – вбежала к нам напуганная шумом мама.

– Мы в индейцев играем! – отозвались мы с Тимой и Даней.

– Вы зачем размалевали себе лица?

– Это боевая индейская расскраска! – нашёлся Тим.

– И кто из вас Чингачгук Большой Змей? – с иронией осведомилась мама.

– Я, – гордо ударил себя в грудь я. – Я вождь краснокожих!

– Мы по очереди Чингачгуком играем, – пояснил маме Даня.

– Я понимаю, – выдавила из себя мама, – только можно играть потише? А то бледнолицие соседи выйдут на тропу войны.

      И мы стали играть потише, потом мама сунула нас в ванную, чтобы отмыть от краски. Братья убежали на улицу, играть в каплашки. Я снова влез на балкон и стал сооружать ледокол. Вчера я натаскал с улицы пенопласта и принялся за дело. И наконец кораблик был готов. Я посадил на него двух пластмассовых индейцев, выбежал во двор и опустил кораблик на воду. Вода сразу понесла лёгкое судно вниз, к гаражам.

       Я бежал по лужам за своим корабликом.

– Вьюжанин! – раздался визг справа от меня.

      Я оглянулся и чуть не помер со смеху. Несясь по лужам, я обрызгал Дашку, и её вредное лицо, очки и волосы были в грязи.

– Так тебе и надо! – засмеялся я и принялся дразнить вожатую.

– Вернись, хулиган! – истошно закричала на весь двор Дашка.

– Сейчас мы его вернём, – зловеще сказал стоявший рядом Юрка Звонов и повернулся к Тяпе Михееву и Гришке. – Ребята, взять его!

      Я припустил быстрее. Началась погоня. Старшеклашки заходили на меня с двух сторон, но я ловко увёртывался от их рук.

– Влип, маля-а-авка? – протянул Тяпа, растопырив руки. Я увернулся, прыгнул на столб, обхватил его руками, повернулся вокруг него и проехался носком кроссовка по лицу кинувшемуся меня ловить верзиле.

      Брызнула кровь из разбитого носа. Тяпа упал в репейник и захныкал.

– Ах ты маленький вонючка! – в ярости вскрикнул Гришка, схватил меня за ногу и я слетел вниз, больно ударившись локтём.

      Юрка всё так же стоял возле вожатой и наблюдал. Гоняться за мной ему наверное не позволял значок пионерской дружины.

      "Ссыкло! – со злостью подумал я. – Сам драться боишься, глиста унитазная!"

– Ну ты, фумля! – зло выкрикнул Гришка, когла я лягнулся, и кинулся меня бить, но я сделал сальто, вделал ему подошвой кроссовки в подбородок, обхватил ногами шею и уже сидел на нём верхом, прижав локти коленками.

– Ну ты, дятел Вуди! – член совета дружины наконец вмешался и дал мне по шее.

      И тут я сделал всё то, за что на меня так жаловалась вожатая Дашка. Я повалил его подножкой в лужу. Звонов встал, вытряхивая из волос репьи и подвывая, вынул из лужи шапку.

– Смотри что ты наделал, псих! – совсем непритворно ревел он.

– Иди, ябедничай! – презрительно бросил я врагу, потирая глаз.

      Юрик пятился, потом кинул в меня камнем. Я бросился стукнуть его и мы снова сцепились. За этим нас и застала Таня.

– Вот он опять дерётся! – визжала Даша, обрадованно показывая на меня.

– А чё… они первые полезли! – горячо воскликнул я, обернувшись к Тяпе и Гришке, но те уже удрали, только их разрисованные кеды мелькнули за углом.

      Таня ничего говорить не стала, а повела нас с Юриком к школе. Выведя нас из медпункта, где нам быстро вылечили синяки, ссадины и царапины, она устроила нам выволочку в пионерской комнате.

– Честное слово, я от вас этого не ожидала! – сказала Танька разочарованно вздыхая. – Два мальчика, два звеньевых, активисты пионерского движения, а устроили драку, как уличные хулиганы…

      Юрик бросил на меня скучающий взгляд.

– Ох, что мне с вами делать? – продолжала сокрушаться Таня. – Тебя Вьюжанин я уже устала наказывать. Это не первая твоя выходка. А вот что делать с тобой, Звонов?

      Танька раздражённо заходила по пионерской комнате.

– Ты же ни разу не стукнул никого! – она повернулась в Юрке. – Девочек не дёргал за косички, не грубил взрослым. Ни одной петарды в туалете не взорвал! Не разрисовывал парты…

      "Знаем мы, как ты никого не стукал! – яростно подумал я. – В школе активист, в совете дружины, а на улице с хулиганами дружишь!"

      Юрка виновато вздохнул, напустив на себя вид раскаявшегося ученика.

– В понедельник на сбор, а вы так себя ведёте! – выдохнула Танька.

– Извините, – понуро опустил голову Звонов, – я больше так не буду.

– А ты, Вьюжанин? – требовательно повернулась ко мне Танька.

      Я провёл по полу носком кроссовка.

– Ну?

– Что ну?

– Извиняться будешь?

– Вот ещё! – презрительно сказал я.

– Больно надо! – заносчиво сказал Юра Звоновов и бросил на Таньку заискивающий взгляд. – Раз уж ему не совестно… Мы на совете дружины в понедельник разберём его поведение.

      Я едва не вспыхнул от такого лицимерия. Больше всего мне хоталось сейчас стукнуть его по шее, но при Тане было страшно.

      "Строит из себя! – клокотало у меня внутри. – А во дворе дружов своих на меня напустил! Меня сейчас убираться заставят, а его отпустят гулять!"

      А на улице этот член совета дружины снова соберёт своих дружков и будет караулить где-нибудь во дворе или в подъезде…