Сергей Чувашов – Труп в лукошке, или Грибной сезон для детектива-неудачника (страница 4)

Информация была… ценной. Чёрт возьми. Она ударила прямо в цель его собственных неоформленных мыслей о мотиве. Тимофей нахмурился, машинально анализируя данные: бизнес, большие деньги, внезапные угрызения совести – классический мотив для устранения проблемы.

Он посмотрел на Катю. На её открытое, ожидающее лицо. На её дурацкие вихры, выбивающиеся из-под повязки. Она была живым воплощением всего, чего он избегал: шума, навязчивости, эмоциональной вовлечённости.

– Это ничего не доказывает, – пробормотал он, отводя взгляд.

– Но это направление! – не сдавалась она. – Куда лучше, чем сидеть тут и злиться на Булькина. Давайте я хоть помогу составить список? У кого мог быть мотив? Дачники, экологи, бизнесмены…

Она уже достала из рюкзака блокнот и ручку, готовая начать строчить. Тимофей понял, что проигрывает. Изгнать её силой он не мог. Игнорировать – не получалось. А информация, которую она принесла, была первым лучом света в этом тупике.

Он тяжело вздохнул, звук вышел похожим на стон загнанного зверя.

– Хорошо, – сказал он сквозь зубы. – Составьте ваш список. Тихо. И без этого… – он махнул рукой, пытаясь описать её всю, – без этого энтузиазма. Это расследование, а не пикник.

Катя замерла, а потом её лицо озарила такая ослепительная, победоносная улыбка, что Тимофею снова захотелось зажмуриться.

– Отлично! – прошептала она, как заговорщица. – Я начинаю. Пункт первый: дачники из СНТ «Рассвет», которые ненавидят Лютикова за угрозу сноса. Пункт второй…

Тимофей отвернулся, подошёл к окну и снова отодвинул занавеску. Напротив всё ещё стояли зеваки. Но теперь, глядя на них, он чувствовал не только ярость, но и странное, новое ощущение. Он был не совсем один. К нему прицепилось что-то шумное, солнечное и совершенно невыносимое. И, к его величайшему удивлению и ужасу, в этом был какой-то проклятый, абсурдный смысл. Война была объявлена, и у него появился… союзник. Как бы он ни сопротивлялся этому факту.

Глава 7. Неравный союз

Тимофей стоял, глядя, как Катя с невероятной скоростью строчит в своём блокноте, изредка что-то зачёркивая и что-то подчёркивая. Она заполнила уже полстраницы. Он молчал, наблюдая за этим процессом, как учёный наблюдает за необъяснимым природным явлением.

– …и ещё есть местный аптекарь, брат той женщины, которая погибла год назад, жена Лютикова, – бормотала она себе под нос. – Говорят, он её очень любил и винил во всём Лютикова. Но это, наверное, слишком давно…

– Остановитесь, – наконец сказал Тимофей. Его голос прозвучал в тишине лавки, как удар гонга.

Катя вздрогнула и подняла на него глаза.

– Вы составляете список подозреваемых, исходя из слухов и личных антипатий, – произнёс он, подходя к столу. – Это неэффективно. Нам нужна система. Исходная точка – не «кто мог хотеть его смерти», а «зачем было убивать именно так».

– Как «именно так»? – Катя наклонила голову набок.

– Тело было подброшено. В моё лукошко. В лесной массив, где я его нашёл. Это не спонтанное убийство в порыве страсти. Это продуманная акция с целью сокрытия или с целью обвинения другого. Меня. – Он произнёс это без эмоций, как констатацию факта. – Следовательно, убийца либо хотел замести следы, сделав вид, что смерть произошла в лесу по естественным причинам, либо сразу хотел создать конкретного подозреваемого. Меня.

Катя задумалась, её брови сдвинулись. Тимофей с некоторым удивлением отметил, что она способна не только на энтузиазм, но и на концентрацию.

– То есть, – медленно сказала она, – если бы они просто хотели скрыть убийство, они бы спрятали тело получше. В болоте, например. А они его… выставили. Пусть и в лесу. Значит, им было важно, чтобы его нашли. И чтобы нашли именно вы.

– Верно, – кивнул Тимофей, и в его голосе впервые прозвучало что-то вроде одобрения. Мимоходом. – Следовательно, у убийцы был личный интерес в том, чтобы отвести подозрения от себя, направив их на меня. Почему я? Потому что я одиночка. Потому что у меня есть знания о ядах, что может навести на мысль об отравлении. Потому что я был в том лесу в нужное время. Меня выбрали не случайно. Меня выбрали как идеальную мишень.

Он замолчал, давая ей переварить информацию. Катя смотрела на него широко раскрытыми глазами, и в них читался неподдельный, почти благоговейный восторг.

– Вы это только что… вывели? Прямо сейчас? – прошептала она.

Тимофей проигнорировал вопрос.

– Теперь вернёмся к мотиву убийства самого Лютикова. Вы упомянули бизнесмена Сомова и сделку. Это сильный финансовый мотив. Но есть и другие. Конфликт вокруг леса порождает две основные группы: тех, кто хочет строить (Сомов и, возможно, другие чиновники), и тех, кто против (дачники, экологи). Смерть Лютикова, который внезапно «задумался», могла быть выгодна обеим сторонам. Первым – чтобы убрать препятствие для сделки. Вторым – как акт мести или предупреждения другим.

– Или, – оживилась Катя, – это мог быть кто-то из его личной жизни! Та самая новая пассия, о которой ходят слухи! Или её муж! Или тот самый «колдун» Станислав из СНТ, которого Лютиков высмеивал! Я слышала, он угрожал ему «проклятием леса»!

Тимофей снова почувствовал лёгкое раздражение. Она снова скатывалась в область слухов и эмоций. Но на этот раз он подавил его.

– «Проклятия леса» не оставляют семян декоративного лопуха на ботинках, – сухо заметил он. – Но личный мотив тоже возможен. Однако метод убийства – отравление, судя по версии Булькина о грибах, или иное, но с последующей инсценировкой в лесу – указывает на расчёт, а не на аффект. Личная месть обычно более… непосредственна.

Катя задумчиво покусывала кончик ручки.

– Значит, нам нужно проверить всё: и бизнес, и конфликт за землю, и личную жизнь. Но с чего начать? Булькин нам не поможет, он уже всё решил.

– Начнём с того, к чему у вас есть доступ, – сказал Тимофей, скрепя сердце принимая неизбежность этого «нам». – Архивы. Газетные вырезки за последний год, особенно о смерти жены Лютикова, о начале конфликта вокруг леса, о всех заседаниях и решениях. Всё, что связано с его именем. И официальные списки членов дачных кооперативов, инициативных групп.

– Сделаю! – Катя тут же сделала пометку в блокноте. – А вы?

– Я займусь тем, что умею, – тихо ответил Тимофей. – Анализ. Я восстановлю маршрут свой и возможный маршрут убийцы. Попробую понять, откуда взялось то семя на ботинке. И мне нужно поговорить с теми дачниками, которых я встретил в лесу. Они упоминали Лютикова. Возможно, видели что-то.

– Но они же вас не будут слушать! – воскликнула Катя. – Они вас боятся или считают убийцей! А я… я могу с ними поговорить. Как журналистка. Спросить про конфликт, про Лютикова. Ненароком.

Она снова была права. Чёрт бы её побрал. Мысль о том, что ему придётся полагаться на её умение «разговорить», была горькой пилюлей. Но альтернатива – его ледяное молчание, наталкивающееся на стену страха и недоверия, – была ещё хуже.

Он кивнул, коротко и неохотно.

– Хорошо. Вы берёте дачников и архивы. Я – анализ места и… другие детали. Встречаемся завтра здесь. В это же время. Тихо. Без лишнего шума.

– Договорились! – Катя захлопнула блокнот и вскочила. Её лицо сияло от важности миссии. – О, это будет потрясающе! Настоящее расследование! Я принесу всё, что найду!

Она уже рванула к двери, но на пороге обернулась.

– И, Тимофей… – она вдруг стала серьёзной. – Спасибо. За то, что не выгнали окончательно. Мы найдём того, кто это сделал. Я уверена.

И прежде, чем он успел что-то ответить – а он и не знал, что можно ответить на такую слепую, глупую уверенность, – она выскользнула за дверь, оставив после себя лёгкий шлейф какого-то цветочного аромата и ощущение, что в лавке внезапно стало темнее и тише.

Тимофей остался один. Но одиночество теперь было другим. Оно больше не было полным. Оно было нарушено. В его упорядоченный мир вписался хаотичный, шумный элемент по имени Катя Солнцева. Он вздохнул, подошёл к полке и взял ботанический атлас. Нужно было определить то самое растение.

Он всё ещё был уверен, что это кошмар. Но теперь это был кошмар, в котором у него появился… партнёр. Неравный, раздражающий, но, как ни странно, полезный. И пока он листал страницы с иллюстрациями, в глубине сознания шевельнулась мысль, которую он тут же отогнал: её вера в него была такой же необъяснимой и неудобной, как и всё остальное в ней. И, возможно, так же опасной.

Глава 8. Мотив номер один: лес

На следующий день Катя явилась, как и обещала, ровно в десять. На этот раз она не врывалась с треском, а почтительно постучала, прежде чем войти. В руках у неё была увесистая папка с бумагами и сияющее от важности лицо.

– Я принесла! – объявила она шёпотом, как будто в лавке могли быть жучки. – И кое-что уже узнала.

Тимофей, сидевший за столом с раскрытым ботаническим атласом и увеличительным стеклом, лишь кивнул, указывая на стул. Он провёл бессонную ночь, сопоставляя факты, и его собственные выводы тоже требовали проверки.

Катя разложила на столе бумаги. Это были копии протоколов заседаний городской думы, вырезки из газет, распечатанные страницы из муниципального архива.

– Вот, – она ткнула пальцем в одну из вырезок. – Начало истории. Два года назад компания «Сомов и Партнёры» подала заявку на выкуп участка леса у ручья под «комплексное элитное жилищное строительство». Главный лоббист в администрации – Анатолий Лютиков. Он же был председателем комиссии по земельным вопросам.