Сергей Чувашов – Труп в лукошке, или Грибной сезон для детектива-неудачника (страница 5)

Тимофей взял листок. Сухой бюрократический язык, но суть ясна: чиновник активно проталкивал выгодную бизнесмену сделку.

– Дальше, – продолжила Катя, листая страницы, – начинается сопротивление. Сначала дачники из «Рассвета» – их участки попадают под снос. Потом подключаются экологи – там редкие виды мхов, по-моему, или жуков. И вот тут появляется он.

Она положила на стол фотографию, вырезанную из газеты. На снимке был мужчина лет сорока, с густой бородой, в кожаном жилете поверх футболки с черепом. Он стоял перед бульдозером, скрестив руки на груди. Подпись: «Активист движения «Зелёный дозор» Игорь Малышев (Ёж) блокирует технику на подъезде к заповедной зоне».

– Ёж, – сказала Катя. – Лидер местных байкеров и главный борец против застройки. Организовывал пикеты, писал петиции, даже, говорят, угрожал Лютикову лично. У него железное алиби на день убийства – он был на мотосборе в трёхстах километрах отсюда, это подтверждают десятки людей. Но… – она сделала драматическую паузу, – его люди могли действовать без него.

Тимофей внимательно изучил фотографию. Лицо у Ёжа было решительное, даже суровое, но в глазах читался не фанатизм, а скорее усталое упрямство. Человек, привыкший биться лбом о стену.

– Угрозы – это эмоции, – заметил Тимофей. – А убийство было спланированным. Но мотив у этой группы, безусловно, один из сильнейших. Лес для них – не просто участок. Это принцип. А принципами иногда оправдывают многое. Что ещё в папке?

– Сметы, предварительные договоры, – Катя пролистала несколько страниц. – Суммы огромные. И вот самое интересное: три недели назад Лютиков внёс в комиссию предложение отложить рассмотрение вопроса «для дополнительного изучения экологической экспертизы». Это был фактический саботаж сделки. Сомов, судя по слухам, был в ярости.

– Значит, Лютиков стал проблемой для обеих сторон, – заключил Тимофей, откидываясь на спинку стула. – Для Сомова – потому что тормозил деньги. Для радикальных экологов – потому что был символом врага, и его внезапные «угрызения совести» могли быть восприняты как лицемерие или тактический ход. Убийство могло быть попыткой либо заставить дело сдвинуться с мёртвой точки в пользу застройки, либо, наоборот, стать актом возмездия «предателю».

– Запутанно, – вздохнула Катя. – Но нам нужно с кем-то поговорить. С дачниками я уже договорилась – заеду к ним сегодня под видом сбора мнений для статьи о конфликте. А вот Ёж… К нему просто так не подойдёшь. Он не любит журналистов и тем более незнакомцев.

Тимофей подумал. Его первым побуждением было оставить эту часть Кате – она умела говорить с людьми. Но что-то подсказывало, что с такими, как Ёж, нужен другой подход. Не болтовня, а факты. И возможно, взаимное признание в нелюбви к болтовне.

– Я поговорю с ним, – неожиданно для себя сказал он.

Катя удивлённо подняла брови.

– Вы? Но вы же… – она запнулась, подбирая слова.

– Я не буду с ним «разговаривать» в вашем понимании, – пояснил Тимофей. – Я представлю факты. Спрошу о деталях, которые знаю только я или тот, кто был в лесу. Посмотрю на его реакцию. А вы будете наблюдать. Со стороны. Ваша задача – отметить, соврал ли он в чём-то, или, наоборот, проявит неожиданные знания.

Катя смотрела на него с возрастающим восхищением.

– Это… это гениально. Настоящая дедукция в поле! Хорошо, я буду где-нибудь неподалёку, с фотоаппаратом, как будто снимаю репортаж о байкерах.

– Только без лишнего энтузиазма, – предупредил Тимофей. – Это не игра.

– Без энтузиазма, – кивнула она, стараясь придать лицу серьёзное выражение, что у неё вышло довольно комично.

Час спустя они стояли на окраине городка, где асфальт заканчивался и начиналась грунтовка, ведущая к старой заброшенной заправке. Теперь это была стоянка байкеров. Несколько мотоциклов, покрытых брезентом, дымок от костра, палатка. Рядом с костром сидел тот самый человек с фотографии – Ёж. Он чистил картошку большим ножом, движения были точными и экономными.

Тимофей оставил Катю у придорожного столба с её фотоаппаратом и направился к костру. Он шёл медленно, не скрывая своего приближения. Ёж поднял на него взгляд, но не перестал чистить картошку. Его глаза были внимательными, оценивающими.

– Корнеев, – сказал Тимофей, останавливаясь в трёх шагах. – Букинист. Тот, кому подбросили Лютикова.

Ёж кивнул, одним движением скинув кожуру с картофелины в огонь.

– Слышал. Булькин дурак, версию гонит дурацкую. Но ты-то зачем пришёл? Оправдываться?

– Нет, – ответил Тимофей. – Искать. Вы знали Лютикова. Конфликтовали с ним. Я хочу знать, видели ли вы его или кого-то из его круга в лесу у ручья в прошлую среду, с утра до обеда.

Ёж на секунду задумался, потом отрицательно мотнул головой.

– В среду меня тут не было. Мои ребята – тоже. У нас сбор был. А Лютиков… он в лес на своих колёсах не ездил. Брезговал. Боялся испачкать ботинки. – В его голосе прозвучало презрение.

– А его машину? Чёрный внедорожник? – настаивал Тимофей.

– Не видел. – Ёж бросил очищенную картошку в котелок. – А тебе зачем? Думаешь, мы его пришили?

– Я думаю, что убийство было расчётливым. Тело подбросили, чтобы замести следы и обвинить меня. Тот, кто это сделал, знал лес и знал мои привычки. И, возможно, хотел, чтобы конфликт вокруг застройки получил новую, кровавую пикантность. Что выгодно тем, кто хочет либо протолкнуть стройку, используя смерть как аргумент «за» порядок, либо, наоборот, навсегда её похоронить, сделав Лютикова мучеником.

Ёж внимательно посмотрел на него. В его глазах мелькнуло что-то вроде уважения.

– Умно говоришь. Не похож на того, кого описали в городе. – Он помолчал. – Лес я знаю. И твои тропки – тоже. Но я бы так не стал. Мы боремся открыто. А это… подло. И глупо – подбрасывать тебе. Ты же не сопляк, вижу. Докопаешься.

Это была не лесть, а констатация. Тимофей кивнул.

– Ещё вопрос. Знаете ли вы кого-нибудь, кто разбирается в грибах так же хорошо, как в моторах? Особенно в ядовитых.

Ёж нахмурился.

– Грибы? Зачем?.. А, эта дурацкая версия про отравление. – Он усмехнулся. – Да, знаю. Половина дачников. И… – он запнулся, – и участковый твой, Булькин. Он вырос в деревне, дед его грибником был знатным. Говорят, и сам в детстве всё по лесам шлялся. Но это так, слухи.

Информация ударила, как током. Булькин. Родственник погибшего. Знаток грибов. Человек, который так рьяно продвигал версию о «несчастном случае с грибами». Тимофей почувствовал, как шестерёнки в голове начали сходиться с тихим, зловещим щелчком.

– Спасибо, – сказал он коротко. – Это было полезно.

– И тебе спасибо, – неожиданно ответил Ёж. – Если найдёшь того, кто это сделал, и это окажется не ты – дай знать. Мы своё тогда предъявим. Лес никому не отдадим.

Тимофей кивнул и повернулся, чтобы уйти. Он чувствовал на себе взгляд Кати, полный ожидания. У них появилась первая зацепка. Неясная, призрачная, но зацепка. И она вела не к экологическим активистам, а обратно, к тем, кто должен был расследовать это дело. К Булькину.

Мотив номер один – лес – был могуч. Но теперь появился мотив номер два: личная выгода и сокрытие, прикрытые мундиром участкового. И это было куда страшнее.

Глава 9. Визит к «ежам»

Грунтовка вилась между зарослями лопуха и крапивы, упираясь в ржавые останцы заброшенной АЗС. Запах бензина давно выветрился, сменившись ароматом дыма, жареной картошки и машинного масла. Катя шла за Тимофеем в двух шагах, стараясь не отставать и одновременно оглядываясь по сторонам с видом репортёра на опасном задании.

– Ты уверен, что нам просто подойти? – прошептала она. – Они же могут… ну, не понять.

– Они уже видят нас, – ровно ответил Тимофей, не оборачиваясь. – Лучшая тактика – прямота. У нас нет времени на манёвры.

У костра, кроме Ёжа, сидели ещё двое: молодой парень с ирокезом и девушка с татуировкой дракона на руке. Они замолчали, увидев приближающихся незнакомцев. Ёж, как и в прошлый раз, не прекращал своего занятия – на этот раз он нанизывал куски мяса на шампуры.

– Опять ты, – произнёс он, не глядя. – И привёл подружку. Пресса?

– Журналистка Катя Солнцева, – представилась Катя, стараясь звучать уверенно. – Мы расследуем смерть Лютикова.

– «Мы», – усмехнулся парень с ирокезом. – Значит, ты и правда с ним в одной упряжке, книжный? А то болтали, что ты сам его и пришил.

Тимофей проигнорировал провокацию. Его взгляд был прикован к Ёжу.

– В прошлый раз вы сказали про алиби. Мотосбор. Это можно проверить?

Ёж наконец поднял глаза. В них читалось не раздражение, а скорее усталое любопытство.

– Прямой, я смотрю. Хорошо. – Он кивнул девушке с татуировкой. – Лиса, дай ему тот постер.

Девушка полезла в палатку и вынесла смятый рекламный постер. «Межрегиональный мотосбор «Стальные крылья». Даты: как раз середина прошлой недели. Место – за триста километров. На постере были групповые фотографии, и на одной из них, в толпе, угадывалось бородатое лицо Ёжа.

– Там человек пятьсот было, – сказал Ёж. – Все меня видели. Весь сбор. Приехал в четверг утром, уехал в воскресенье. Спроси кого хочешь.

Алиби было, как он и говорил, железным. Тимофей мысленно вычёркивал его из списка непосредственных исполнителей. Но не из списка тех, кто мог быть заказчиком или вдохновителем.

– Спасибо, – кивнул Тимофей, возвращая постер. – Тогда другой вопрос. Кто, кроме вас, был так же сильно заинтересован в том, чтобы остановить Лютикова? Кто мог перейти от слов к делу?