Сергей Чувашов – Последняя капля (страница 3)

И затем – запах.

Сладковатый, приторный, знакомый до тошноты. Запах гниющей плоти и ржавого металла. Запах порчи, которую несли мародёры.

Аэлина вскочила, сердце заколотилось в груди. Она хотела крикнуть, предупредить, но горло сжалось. В тумане, в двадцати шагах от лагеря, мелькнула тень – неловкая, угловатая. Потом ещё одна.

Они пришли.

В лагере всё изменилось за секунду. Никто не подал тревожного крика. Охотники просто исчезли с мест у костра, растворившись в предрассветном мраке и тумане, будто их и не было. Осталась только Аэлина, застывшая у дерева, и потухающий костёр, шипящий от влаги.

Первая стрела прилетела из ниоткуда. Она с глухим стуком вонзилась в бревно у самой ноги Аэлины, а не в неё саму. Предупреждение? Промах? Чей выстрел? Потом лес взорвался звуками битвы.

Туман ожил тенями и вспышками. Слышался лязг стали, хриплые крики, сдавленные стоны. Охотники дрались молча, эффективно, как лесные хищники. Мародёры – с диким рёвом, не чувствуя боли. Аэлина прижалась к дереву, пытаясь сориентироваться. Её охватил первобытный, всепоглощающий страх. Бежать. Нужно бежать прямо сейчас, пока все заняты друг другом. Это её шанс.

И тогда она увидела его.

Лириан сражался против трёх. Его меч описывал в тумане широкие, смертоносные дуги, парируя удары тяжёлой секиры, кривого ножа и копья. Он двигался с грацией волка, но противники были нежитью, нечувствительной к усталости и ранам. Один из мародёров, тот, что с секирой, уже имел глубокую рану на боку, но это не замедляло его. Лириан отступал, его дыхание стало слышно даже сквозь грохот боя – частое, напряжённое.

Внезапно, мародёр с копьём сделал ловкий финт, отвлекая ударом в голову, в то время как второй с ножом рванулся вперёд, подныривая под меч Лириана. Сталь блеснула в тусклом свете.

«Нет».

Мысль пронеслась в голове Аэлины не словом, а чистым, белым ужасом.

И её магия, всё это время копившаяся, вырвалась на свободу.

На этот раз – не в ответ на кровь, а в ответ на страх. Не на страх за себя. А на страх за него.

Она не успела ничего осознать. Не было жеста, не было заклинания. Просто из всего её тела хлынула волна невидимой, но физически ощутимой силы. Она ударила, как ураганный ветер, но тоньше и острее. Воздух вокруг завибрировал, зазвенел, как натянутая струна.

Трое мародёров, нападавших на Лириана, были отброшены назад, будто гигантская невидимая рука швырнула их в чащу. Раздался треск ломающихся костей и сухих сучьев. Копьё и нож вылетели из их рук, описав в воздухе дугу. На секунду воцарилась тишина.

Лириан стоял неподвижно, его меч всё ещё наготове. Он не был задет силой. Волна обошла его, точно зная свою цель. Он повернул голову. Его глаза, широко открытые, нашли Аэлину сквозь клубящийся туман.

В них не было гнева. Не было триумфа охотника, нашедшего добычу. Было шоковое, леденящее понимание.

Аэлина застыла, не в силах пошевелиться. Всё было кончено. Она только что использовала магию, чтобы спасти охотника. Сам факт был настолько абсурден, что её разум отказывался это принимать. Она смотрела на Лириана, ожидая увидеть в его глазах сталь, приказ к захвату.

Но он лишь резко мотнул головой в сторону глухого угла леса, за спину Аэлины. Его губы беззвучно сложились в слово: «БЕГИ».

В этот момент с другого края лагеря, разрывая тишину, прозвучал рёв Гарта:

– ЧАРОДЕЙКА! ЗДЕСЬ! КАПИТАН, ОНА—

Выкрик оборвался. Но было уже поздно. Взоры остальных охотников, справившихся со своими противниками или ещё сражавшихся, устремились на неё. Аэлина увидела, как Кира опускает лук, и её лицо искажает не страх, а что-то вроде жалости. Увидела, как Гарт, отбросив тело мародёра, хватается за амулет Подавления и делает шаг в её сторону.

Инстинкт сработал быстрее мысли. Она развернулась и бросилась в чащу.

Ноги подкашивались, ветки хлестали по лицу, туман затягивал её, будто пытаясь поглотить. Она бежала, не разбирая дороги, движимая одним желанием – уйти как можно дальше от того взгляда, от того беззвучного приказа, который спасал её и губил его.

Сзади раздались крики. Не мародёров – их, похоже, уже не осталось. Крики охотников. Приказы. И среди них – низкий, властный голос Лириана, перекрывающий все:

– НЕ СТРЕЛЯТЬ! ВЗЯТЬ ЖИВОЙ!

Но другой голос, хриплый и яростный, возражал:

– Она ведьма, капитан! Она обманула нас! По уставу—

– Я ЗДЕСЬ КОМАНДУЮ, ГАРТ! – рёв Лириана прозвучал так, что даже Аэлина, уже далеко, вздрогнула. В нём была не просто ярость. Была боль. – Концентрируйтесь! Проверьте периметр! Они могли быть разведотрядом!

Он делал всё, чтобы отвлечь их. Чтобы дать ей время.

Аэлина бежала, пока в боку не впилась острая боль, а лёгкие не стали гореть огнём. Она упала в промоину, заросшую папоротником, и затаилась, трясясь от холода и шока.

Она ждала погони. Ждала звуков приближающихся шагов, лая собак, свиста стрел.

Но из тумана доносились лишь приглушённые, отдалённые голоса. Споры. Потом – приказ Лириана снять лагерь и двигаться на юг, к предполагаемому логову мародёров. Никто не пошёл по её следу. Он её отпустил. Нарушил свой долг. Поставил себя под удар ради… ради чего? Ради той, что обманула его?

Когда звуки окончательно затихли, Аэлина выползла из своего укрытия. Рассвет разгонял туман, окрашивая небо в грязно-розовые тона. Она была одна. Свободна. Как и хотела с самого начала.

Почему же тогда её сердце сжималось от такой острой, пронзительной боли, что хотелось кричать? Почему перед глазами стояло его лицо в момент понимания – не ненависть, а бездонная, уставшая печаль?

Она посмотрела на свои руки. Они всё ещё слабо светились изнутри – остаточное свечение выплеснутой силы. Она спасла его. И он спас её. Ценой, которую им обоим ещё предстоит осознать.

Теперь она была одна в незнакомом лесу, и за ней, возможно, всё ещё шла охота. Но уже не только со стороны охотников. Теперь внутри неё бушевала другая буря – буря чувств, в которых было больше страха перед тем, что она чувствовала, чем перед тем, что её ждало.

Она сделала шаг. Потом другой. Она не знала, куда идти. Дальний Перелесок был мифом. Дом – недостижимой мечтой.

Но она шла. Потому что остановиться – значило сдаться. А в её груди, рядом с леденящим страхом, теплился новый, крошечный и опасный огонёк. Огонёк памяти о серых глазах, которые в самый решающий момент приказали ей жить.

Глава 4. Отзвуки

Первые часы были слепыми. Аэлина шла, не видя пути, управляемая лишь животным инстинктом – уйти дальше, спрятаться глубже. Её тело горело странным, внутренним жаром, будто выплеснутая магия оставила после себя не пустоту, а тлеющие угли. Руки больше не светились, но кожа на запястьях и предплечьях будто бы чуть теплее, чувствительнее к касанию ветра.

Она наткнулась на ручей, падающий каскадом по черным камням в небольшую, скрытую от глаз чащу. Здесь, в грохоте воды, заглушавшем все другие звуки, она наконец позволила себе остановиться. Рухнула на колени у самой кромки, жадно зачерпнула ладонями ледяную воду и стала пить, смывая со рта привкус страха и тумана.

И только тогда, в относительной безопасности, до неё дошла вся тяжесть произошедшего.

Он отпустил меня.

Мысль ударила с новой силой. Охотник, капитан Ордена, чья жизнь была подчинена Уставу и долгу, нарушил всё ради той, кого должен был доставить в Капитолий в оковах Подавления. Он солгал своим людям. Рискнул своим авторитетом, а возможно, и положением. Зачем? Из жалости? Из чувства долга за спасение его жизни? Или… было что-то ещё в том мгновенном, безмолвном взгляде, которым они обменялись сквозь туман?

Аэлина сжала ладони в кулаки, чувствуя, как под кожей снова заструилось знакомое покалывание. Её магия отреагировала на воспоминание, на вспышку эмоции. Раньше она боялась её. Теперь она начала её… чувствовать. Не как проклятие или чужеродную силу, а как часть себя – дикую, необъезженную, но свою. Она спасла им жизнь. Не убила, не разрушила – защитила. Этот факт переворачивал всё, чему её учили с детства: что её дар – лишь опасность, которую нужно скрывать.

С другой стороны чащи, за пеленой падающей воды, что-то шевельнулось.

Аэлина замерла, все чувства обострились до предела. Она медленно повернула голову, готовясь к худшему – к знакомому силуэту в плаще охотника, к угловатой тени мародёра.

Но это был олень. Молодой самец, с бархатными пеньками будущих рогов. Он вышел к ручью в двадцати шагах от неё, настороженно поводя ушами, но не проявляя особого страха. Его большие, тёмные глаза смотрели не на неё, а словно сквозь – туда, где в воздухе ещё висели невидимые шлейфы выплеснутой магии.

И тогда Аэлина поняла. Она не просто оставила физический след. Мощный, неконтролируемый выброс силы, подобный тому, что был в лагере, должен был оставить след в самой ткани мира. След, который могут почуять не только обученные охотники с их амулетами. Его могут уловить другие маги. Или те, кто на них охотится. Или… что-то ещё.

Ей нужно было двигаться. Не просто бежать без цели, а идти куда-то. Дальний Перелесок. Эта мысль, почти забытая за дни страха и странного комфорта в отряде Лириана, вернулась с новой силой. Это была не просто детская сказка. Это был единственный ориентир, единственная цель в мире, который снова стал враждебным и огромным.

Она встала, отряхнула с колен влажный мох и посмотрела на небо, пытаясь по положению солнца определить стороны света. Юг. Все легенды сходились на том, что Перелесок лежал где-то далеко на юге, за непроходимыми лесами и отрогами Спящих Гор.