Сергей Чувашов – Последняя капля (страница 2)

Лириан сидел у костра, чиня ремень на наруче. Его профиль в свете пламени казался вырезанным из тёмного камня – сосредоточенным, непроницаемым. Он был центром этого маленького, дисциплинированного мира. И она, Аэлина, была инородным телом, песчинкой, застрявшей в шестерёнках.

Её собственная магия вела себя как затравленное животное. Она сжалась где-то глубоко в солнечном сплетении, тяжёлым, тёплым клубком, который пульсировал в такт биению её сердца. Каждый раз, когда мимо проходил кто-то из охотников, особенно Гарт с его амулетом Подавления на груди, клубок сжимался, вызывая лёгкую, но мучительную тошноту. Её дар ненавидел их. Боялся. И желал… освободиться. Один неверный шаг, одна вспышка паники…

– Держи.

Аэлина вздрогнула. Лириан стоял перед ней, протягивая деревянную миску. От неё валил пар и исходил густой, дразнящий запах тушёной оленины с травами.

– Не отказывайся. На ужин сегодня только это.

Она неловко приняла миску, пальцы едва коснулись его. На мгновение её кожа ощутила шероховатость его ладоней, покрытых старыми мозолями и свежими царапинами. И снова – этот странный, тёплый толчок где-то внутри, будто её кровь узнала что-то родное в его прикосновении. Предательское, безумное ощущение.

– Спасибо, – пробормотала она, уставившись в миску.

Лириан не ушёл. Он сел на камень напротив, на приличном расстоянии, но всё равно слишком близко для её покоя.

– Дальний Перелесок, – произнёс он негромко, разминая плечо. – Старый Финн ещё тамошнего старосту держит? Ногу он себе тогда, лет десять назад, изувечил.

Ловушка. Простая и эффективная. Аэлина чувствовала, как холодная волна прокатывается по спине. Она никогда не была в той деревне. Ей было известно лишь её название и примерное направление.

– Финн? – она сделала глоток горячего бульона, чтобы выиграть секунду. – Кажется, он… он скончался прошлой зимой. Простуда.

Она рискнула взглянуть на него. Лириан смотрел в огонь, его лицо ничего не выражало.

– Жаль. Крепкий был старик. – Он помолчал. – А кто теперь староста?

Сердце Аэлины готово было выпрыгнуть из груди. Она мысленно проклинала себя за эту глупую, непродуманную ложь.

– Его… его сын. Торвин, – выпалила она первое пришедшее в голову имя, надеясь, что в какой-нибудь глухой деревне наверняка есть парень с таким именем.

Лириан медленно кивнул. – Понятно.

Он больше не задавал вопросов о деревне. Но в его серых глазах, когда он на мгновение встретился с ней взглядом, мелькнуло что-то новое. Не подозрение, а… понимание. Он знал, что она солгала. И почему-то решил пока что сделать вид, что поверил.

– Отдыхай, – сказал он, поднимаясь. – Встаём на рассвете. Путь предстоит трудный.

Когда он отошёл, Аэлина обнаружила, что дрожит. Не от холода. От того, что игра, в которую она ввязалась, была в тысячу раз опаснее, чем она предполагала. Этот человек был не просто солдатом. Он был умным. Внимательным. И в его снисхождении сквозила не слабость, а какая-то своя, непонятная ей расчётливость.

Ночь опустилась на лес, густая и звёздная. Туман рассеялся, сменившись пронизывающей сыростью. Аэлина укуталась в плащ, притворяясь спящей, но каждый нерв в её теле был натянут как струна. Она слышала, как меняются караулы, как тихо переговариваются охотники, как хрустит под сапогами Лириана мёрзлая хвоя, когда он обходил периметр.

Её мысли кружились вокруг него. Этот внутренний конфликт был изматывающим. Разум кричал: «Охотник! Убьёт, как только узнает!». Но её кровь, древняя и мудрая на уровне инстинктов, тянулась к нему с тревожным любопытством. В нём не было слепой ненависти, которой она ожидала. Была тяжесть. Груз, который он нёс на своих плечах, и который делал его… человечным.

Под утро, когда небо на востоке стало светлеть до цвета мокрого пепла, случилось первое непредвиденное.

Аэлина, задремавшая наконец урывками, услышала сдержанное шипение и резкое движение. Она приоткрыла глаза. У потухающего костра стоял Лириан. Он снимал наруч, и в слабом свете зари она увидела на его предплечье свежий, глубокий порез – вероятно, полученный при чистке дичи или от случайной ветки. Кровь, тёмная и почти чёрная в этом свете, сочилась по его коже.

И всё внутри Аэлины… взревело.

Это был не звук. Это был первобытный порыв, вихрь, поднявшийся из самых глубин её существа. Её магия, дремавшая и напуганная, увидела кровь. Чужую. Сильную. Живую. И откликнулась на неё с такой силой, что у Аэлины перехватило дыхание. Ладони вспотели, в висках застучало. Её собственное кровообращение ускорилось, будто отвечая на зов. Она почувствовала дикое, неконтролируемое желание… протянуть руку. Коснуться. Исцелить.

Этот импульс был настолько ярок и физически ощутим, что она вжалась в плащ, впиваясь ногтями в ладони, пока боль не пронзила туман в голове. «Нет. Нет, нет, нет».

Лириан, почувствовав её взгляд, обернулся. Его глаза сузились. Он видел, как она сидит, скорчившись, бледная как полотно, с широко открытыми глазами, полными неподдельного ужаса. Но ужаса не перед ним. Перед чем-то внутри себя.

– Что-то не так? – его голос был низким, но резким.

– М…мне приснился кошмар, – выдохнула она, отводя взгляд от его руки, будто обожжённая. – Простите. Я не хотела…

Она не могла закончить. Её тело дрожало мелкой дрожью.

Лириан молча наблюдал за ней несколько секунд. Затем кивнул, будто принимая объяснение, и вернулся к своим делам, наспех перевязав порез обычной полоской чистой ткани. Но в следующий раз, когда их взгляды встретились, когда отряд уже снимался с лагеря, Аэлина увидела в его серых глазах не разгадку, а новую, более сложную загадку. Он что-то заметил. Что-то странное в её реакции. И это «что-то» теперь тикало в пространстве между ними, как запальный шнур мины.

Дорога второго дня была молчаливее первой. Лес сменялся каменистыми осыпями, тропа вела вверх, к перевалу. Аэлина шла, кутаясь в плащ, чувствуя, как её дар бурлит внутри, не успокаиваясь после утренней вспышки. Она ловила на себе взгляд Киры – тот стал более изучающим. Гарт что-то негромко сказал Лириану, кивнув в её сторону, но капитан лишь отрицательно мотнул головой.

Она была на грани. Каждая минута в их обществе была пыткой. И самым мучительным было то, что часть её, та самая, что отозвалась на его кровь, начинала жаждать этой пытки. Начинала искать в его суровой, сдержанной фигуре хоть каплю тепла, хоть намёк на то, что он не такой, как все они.

Под вечер, когда они остановились на привал у быстрого горного ручья, Лириан подошёл к ней. В руке он держал свою флягу.

– Пей. Здесь вода чистая.

Она взяла флягу. Их пальцы снова встретились. И снова – этот тёплый, тревожный толчок. На этот раз она была готова, и смогла не дрогнуть. Она сделала глоток ледяной воды.

– Спасибо, Лириан.

Он не уходил, прислонившись плечом к сосне рядом.

– Завтра к полудню будем у развилки, – сказал он, глядя не на неё, а на бурлящую воду. – Оттуда до Дальнего Перелеска – полдня ходу по равнине. Ты справишься одна?

Вопрос прозвучал формально. Но в нём было что-то ещё. Сомнение? Нежелание отпускать? Или это опять играло ей на нервы её собственное воображение, отравленное страхом и этим странным влечением?

– Справлюсь, – твёрдо сказала она, хотя мысль о том, чтобы остаться одна в незнакомой местности, пугала её не меньше, чем его общество.

– Хорошо, – он кивнул. Потом добавил, уже глядя прямо на неё, и его взгляд стал острым, как клинок: – По пути мы не встретили следов мародёров. Это странно. Разведка докладывала об их активности именно в этом районе.

Аэлина замерла. – Может… они ушли?

– Может быть, – согласился он, но в его тоне не было убеждённости. – А может, они знают, что за ними идёт охота. И ждут своего часа.

Он оттолкнулся от дерева.

– Будь настороже сегодня ночью, Аэлина. – Он впервые назвал её по имени, и это прозвучало непривычно мягко в его устах. – Не только из-за мародёров. Лес… он чувствует чужаков. И реагирует.

Он ушёл, оставив её с флягой в руках и с новым, леденящим страхом. Его слова были предупреждением. Но кому? Заблудившейся девушке? Или кому-то другому, кто, как он, возможно, начал подозревать, скрывается под личиной этой девушки?

Когда она вернула ему флягу позже, у потухающего костра, её рука дрогнула. На мгновение её мизинец коснулся тыльной стороны его ладони. Миг прикосновения. Искра.

Ничего не произошло. Ни вспышки света, ни взрыва силы. Но в ту же секунду где-то далеко в горах, завыл волк. Длинно, тоскливо, словно почуяв на ветру запах крови, которая только что едва не сорвалась с цепи.

Глава 3. Выбор

На третью ночь туман вернулся. Он стлался по земле густыми, молочными клочьями, выхолащивая звуки и искажая очертания деревьев. Воздух стал плотным, тяжёлым для дыхания.

Лириан удвоил караулы. Аэлина видела, как он лично проверял периметр, его фигура растворялась и вновь появлялась в белесой пелене, словно призрак. Беспокойство исходило от него почти осязаемо. Он не говорил ничего, но каждый его жест, каждый приглушённый приказ, отдаваемый Гарту, кричал об опасности.

Аэлина не могла уснуть. Её дар, разбуженный утренним инцидентом с кровью, больше не затихал. Он вибрировал под кожей, как отдельное живое существо, настороженное и готовое к удару. Она сидела, прислонившись к стволу старого дуба, и слушала. Не только ушами – каждой клеткой. Лес затих. Не слышно было ни привычного шуршания мелких зверьков, ни криков ночных птиц. Была только гулкая, давящая тишина, нарушаемая шелестом тумана.