Сергей Чувашов – На расстоянии дыхания. Современный любовный роман (страница 2)

Это не был вопрос. Это был приговор. Она резко обернулась.

– Нет! Ничего не решено! Ты думаешь, это просто? Упаковать чемодан и уехать? Оставить всё? Оставить… – её голос сорвался. Она не смогла договорить. Оставить тебя.

Марк отбросил зажигалку на журнальный столик. Она застучала по дереву, покатилась и упала на пол. Он даже не посмотрел.

– Что тогда, Анна? Что за дискуссия? Ты спрашиваешь моего разрешения? Моего благословения? Ты его получила. В кафе. «Поздравляю». Всё.

– Я прошу тебя поговорить со мной! – в её голосе прозвучала мольба, от которой ей стало стыдно. – Прошу понять!

– Я понимаю! – он вскочил, и его тень резко выросла на стене. – Я прекрасно понимаю. Это «Студия Вектор». Это зарплата, о которой я не заработаю за три года, даже если буду варить кофе днём и ночью. Это карьера. Это твой шанс. Я всё понимаю, Анна! Но понимание не делает это менее… – он задохнулся, ища слово, – менее болезненным.

Он подошёл к окну, но не к ней, а к другому, будто между ними всё ещё стоял невидимый барьер.

– Два года, – произнёс он, глядя в темноту. – Семьсот тридцать дней. Ты думаешь, мы просто будем ставить галочки в календаре и считать дни? Жизнь на паузе?

– Это не пауза! – воскликнула она. – Мы будем видеться! Каждый месяц. Я буду приезжать, ты…

– Ты будешь приезжать уставшая после проекта. Я буду пытаться втиснуть в твои два выходных всё, что накопилось за месяц. Мы будем тратить половину времени на то, чтобы заново привыкнуть друг к другу, а потом ты снова уедешь. И так – два года. – Он повернулся к ней. Его лицо при свете настольной лампы казалось измождённым. – Ты действительно веришь, что этого хватит?

Вопрос повис в воздухе, острый и безжалостный. Анна чувствовала, как подкатывает ком к горлу. Нет. Она не верила. Она боялась. Но она так же боялась и другого – оглянуться через десять лет и понять, что из-за страха упустила себя.

– А что я должна сделать, Марк? – её голос стал тихим, сломанным. – Отказаться? Остаться здесь, рисовать логотипы для местных пекарен и смотреть, как мои однокурсники делают мировые проекты? И через год, через два начать винить в этом тебя? Нашу любовь? Ты хочешь этого?

Он зажмурился, как от физической боли.

– Нет. Не хочу.

– Тогда что? Что нам делать?

Он молчал. Долго. Снежинки за окном танцевали в луче фонаря, безнадёжные и красивые.

– Я мог бы поехать с тобой, – вдруг выдохнул он. Слова прозвучали нерешительно, как пробный шар.

Анна посмотрела на него, и сердце её упало.

– Кафе, Марк. «На угле». Твои родители. Это… это твоя жизнь.

– Ты – тоже моя жизнь, – просто сказал он.

Это было самое честное, самое страшное, что он мог сказать. И от этого стало невыносимо. Анна подошла к нему, наконец преодолев расстояние, и взяла его лицо в ладони. Его щёки были холодными.

– И ты – моя. Но я не могу попросить тебя бросить всё. Я не стану такой эгоисткой. Это моё решение. Мой путь. И… – она сглотнула слёзы, – и если ты пойдёшь со мной, ты однажды возненавидишь меня за это. За то, что оставил ради меня своё дело, свой город. Я не вынесу твоей ненависти, Марк. Я не переживу.

Он закрыл глаза, прижавшись лбом к её ладоням. Его дыхание было неровным.

– Значит, это ловушка. Выхода нет.

– Выход есть, – настойчиво прошептала она. – Мы пытаемся. Мы держимся. Мы… мы справляемся. Мы же сильные. Мы столько прошли.

Он открыл глаза. В них стояла такая бездонная тоска, что ей захотелось отступить, взять всё назад, сказать, что это шутка.

– «Справимся», – повторил он. Слово, которое должно было звучать как клятва, прозвучало как сомнение.

Они простояли так, не двигаясь, может быть, минуту, может быть, час. Время потеряло смысл. Внезапно Марк глубоко вздохнул и отстранился. Он прошёл к столу, сел перед ноутбуком.

– Что ты делаешь? – спросила Анна, чувствуя новую волну паники.

– Смотрю расписание, – ответил он глухо, щёлкая мышкой. – И цены. Если ты летишь в ближайшую пятницу, билеты ещё не такие запредельные.

– Марк…

– Не надо, – он резко обернулся. В его глазах уже не было тоски. Была решимость. Та самая, с которой он брался за безнадёжные дела в кафе – починить сломанную кофемашину, успеть испечь сто круассанов к утру. – Если это должно случиться, то будем делать это правильно. С открытыми глазами. Ты едешь в пятницу. Первый месяц я приеду к тебе, чтобы помочь обустроиться. Потом… потом посмотрим.

Он говорил деловым тоном, строя планы, но Анна видела, как дрожат его пальцы на сенсорной панели.

– А кафе? – спросила она, не веря, что они сейчас говорят об этом.

– С кафе справлюсь. Возьму ещё одного баристу. Родители помогут. – Он щёлкнул ещё раз. – Вот. Рейс в 19:40, «Победа». Прибытие в Шереметьево в 21:10. Билет в один конец. – Он замолчал, глядя на экран. – Билет в один конец. Какое ёмкое слово.

Он повернул к ней ноутбук. На экране светилась страница подтверждения бронирования. Оставалось только нажать кнопку «Оплатить».

Анна подошла, смотря на этот экран как на приговор. Потом посмотрела на Марка. Он смотрел на неё, и в его взгляде не было больше ни гнева, ни упрёка. Была только бесконечная усталость и… любовь. Та самая, ради которой они и затеяли эту безумную авантюру.

Она медленно кивнула.

Марк вздохнул, развернул ноутбук к себе и нажал клавишу. Звук оплаты – короткий, победный трилль – прозвучал в тишине комнаты нелепо громко.

Всё. Решение принято. Билет куплен. Обратного пути не было.

Анна опустилась на диван рядом с ним. Он не обнял её. Он просто взял её руку и крепко сжал, как будто она могла уплыть в любой момент. Они сидели так, в тишине, слушая, как за окном воет ноябрьский ветер и несёт с собой первый настоящий снег. Снег, который уже не казался романтичным. Он казался холодным предвестником долгой, долгой зимы, которая ждала их впереди.

«Мы справимся», – снова подумала Анна, сжимая его руку в ответ. Но впервые за многие годы эти слова не принесли ей облегчения. Они звучали как молитва, которую произносят, уже не совсем веря в чудо.

Глава 3: Первые километры

Москва. Вид из окна.

Стекло. Всё вокруг было из стекла и холодного металла. Анна стояла у панорамного окна своей временной студии – «апартаментов для relocated специалистов», как значилось в договоре – на двадцать четвёртом этаже и смотрела вниз. Город лежал под ней, как гигантская, бездушная печатная плата: бесконечные огни фар, выстроившиеся в красные и белые нити, чёрные прямоугольники парков, и острые, как зубы, вершины небоскрёбов, упирающиеся в низкое свинцовое небо. Воздух здесь, на высоте, казался разрежённым, непригодным для дыхания. Не пахло ни кофе, ни сырой землёй каналов, ни историей. Пахло озоном от кондиционеров и далёким, едким смогом.

Она обхватила себя за плечи. На ней были дорогие, купленные в спешке пижамные штаны и старый свитер Марка, который она стащила из его шкафа в последнюю минуту. Он пах домом. Здесь, в этой стерильной коробке с мебелью под цвет «металлик», этот запах казался кричаще чужеродным и бесконечно дорогим.

На кухонном острове лежал развёрнутый ноутбук. На экране – черновик презентации для первого серьёзного брифа. Завтра в десять утра. В «Студии Вектор». Ей следовало бы готовиться. Но мысли были далеко. В Петербурге. В кафе «На угле», где сейчас, наверное, горит свет, и…

Звонок. Видеовызов. Его имя на экране телефона заставило её сердце ёкнуть от чего-то похожего на страх и надежду одновременно. Она щёлкнула, принимая.

– Привет! – его лицо заполнило экран. Он был там, в их гостиной. За его спиной виднелся знакомый книжный шкаф, торшер. Всё на своих местах. Всё, кроме неё.

– Привет, – её голос прозвучал хрипло. Она попыталась улыбнуться. – Как ты?

– Всё путём, – он улыбался слишком широко, слишком энергично. – Кафе выжило без тебя. Лена даже научилась делать твой любимый капучино с корицей, представляешь? Правда, розетку у неё пока косой получается.

Она засмеялась, и это был первый естественный звук с тех пор, как она переступила порог этого небесного чертога.

– Не верю. Сфоткай.

– Обязательно. А ты как? Космический корабль принял на борт?

Она провела камерой по комнате, показывая безупречный, безличный интерьер.

– Видишь? Рай для минималиста. Ни одной лишней пылинки.

– Жутковато, – он поморщился. – Как в больнице. Тебе не холодно там наверху?

«Холодно внутри», – хотела сказать она. Но не стала.

– Кондиционер греет. Всё окей. Завтра первый день. Немного трясёт.

– С тобой? Да брось. Они же на коленях стояли, чтобы ты к ним пришла. Будешь всех рвать. – В его голосе звучала искренняя гордость. И что-то ещё. Что-то, заставлявшее его говорить чуть быстрее, чем нужно.

Они помолчали. Пауза затянулась. Из динамика донёсся слабый, искажённый скрежет трамвая – звук, который она теперь ловила бы как манну небесную.

– Скучаю, – выдохнула она, не в силах сдержаться.

Его улыбка на экране дрогнула, стала мягче, настоящей.

– Я тоже. Безумно. – Он помолчал. – Ладно, не грузи друг друга. Ты готовься к завтрашнему дню, покорять Москву. А я… я пойду, закроюсь.

– Уже?