Сергей Чувашов – Корона Драконьей Империи. Имперское фэнтези (страница 7)

– К черту! – выругалась Серафина и бросилась в погоню.

Беглец знал район. Он петлял между высокими кирпичными стенами складов, перепрыгивал через бочки и тюки, сбивая с ног зазевавшихся грузчиков. Серафина, лёгкая и быстрая, не отставала, но и не могла сократить дистанцию. Максимус где-то отстал, его навыки были не в спринтерском беге.

Наконец, беглец юркнул в тёмный проем открытых ворот одного из самых старых и полуразрушенных складов – «Амбара №7». Серафина, не сбавляя скорости, влетела за ним.

Внутри царил полумрак, пронизанный пыльными лучами света, пробивавшимися через щели в прогнившей крыше. Воздух был густ от запаха старого зерна, плесени и чего-то химического, едкого. Склад был огромным, заставленным рядами пустых деревянных стеллажей, уходящих в темноту.

Она замерла, прислушиваясь. Только ее собственное дыхание и скрич где-то мышей. Беглец исчез.

– Выходи, – сказала она громко, ее голос гулко отозвался под сводами. – Тебе не уйти.

Тишина. Затем – лёгкий шорох справа, за третьим рядом стеллажей. Она двинулась на звук, осторожно, вынув короткий меч.

Именно тогда она поняла, что это ловушка.

Шорох был приманкой. Настоящая угроза пришла сверху.

С полатей, скрытых в темноте под самой крышей, сорвалась тень и обрушилась на нее. Не один человек. Трое. Они двигались молча, слаженно, как настоящие наёмники. В их руках блеснули не мечи, а тяжёлые, короткие дубинки с свинцовыми набалдашниками – идеальное оружие для немого и быстрого устранения.

Серафина успела увернуться от первого удара, приняв второй на перекрестье меча. Сталь зазвенела, от удара по руке побежали мурашки. Она ответила резким выпадом, ранив одного в плечо, но двое других уже заходили с флангов. Она отступала, отбиваясь, ее сознание работало на пределе, вычисляя траектории, слабые места. Но их было трое, они были профессиональны, и они заманили ее в идеальное для засады место.

Один из наёмников, высокий и жилистый, сделал обманное движение, а его напарник в тот же миг нанёс удар по ногам. Серафина прыгнула в сторону, но споткнулась о разбитую бочку. На долю секунды она потеряла равновесие.

Этого хватило.

Дубинка со свистом рассекла воздух и обрушилась ей на левое плечо, чуть ниже ключицы. Раздался глухой, влажный хруст. Боль, острая и ослепляющая, пронзила все тело. Она ахнула, рука с мечом беспомощно повисла. Второй удар пришёлся по рёбрам, выбивая воздух из легких. Она рухнула на колени, мир поплыл перед глазами.

Наёмники сомкнулись вокруг, поднимая дубинки для последнего удара. В ее помутневшем сознании мелькнула мысль, холодная и ясная: Глупо. Слишком самоуверенно. Империя…

И тут пространство вокруг нее вздохнуло.

Не звук, а ощущение. Воздух сгустился, наполнившись запахом озона и… свежей земли после дождя. Свет в складе померк, будто его затянула внезапная тень, но тень эта была не черной, а глубокой, изумрудно-зелёной.

Наёмники замерли, оглядываясь. Из темноты между стеллажами вышел Максимус. Он не бежал. Он шёл медленно, и его лицо было странно спокойным. Но в его глазах бушевала буря. Золотистые искры плясали в них, как бешеные огоньки, и от его протянутых рук исходило слабое, пульсирующее зеленоватое сияние.

– Отойдите от нее, – сказал он, и его голос звучал не как угроза, а как констатация факта, холодный и безэмоциональный.

Наёмники, опытные бойцы, почувствовали неладное. Магия в империи была регламентирована, предсказуема. То, что они чувствовали сейчас, было иным. Диким. Древним. Один из них, тот, что был ранен, сделал шаг назад. Двое других, более решительные, с рыком бросились на Максимуса.

Он даже не пошевелился.

Зеленоватый свет вокруг его рук вспыхнул, превратившись в невидимый импульс, который пронёсся по воздуху. Наёмники, словно наткнувшись на невидимую стену, отлетели назад, ударившись о стеллажи с глухим стуком. Дерево треснуло. Они не встали.

Максимус не смотрел на них. Он подошёл к Серафине, опустился на колени рядом. Его лицо в зеленоватом отблеске казалось призрачным.

– Не двигайся, – сказал он, и в его голосе уже не было прежней холодности, только сосредоточенность. – Кость сломана. Ребра, возможно, тоже.

– Не… не надо, – прошептала она сквозь боль, пытаясь отползти. Использование магии, особенно такой… живой, на живом человеке, было строжайше запрещено. Это было вмешательство в священный порядок вещей.

– Заткнись, – отрезал он, и его пальцы, нежные и удивительно тёплые, легли на ее разбитое плечо поверх ткани. – Империя нуждается в своем лучшем инквизиторе целой. А не в гордом трупе.

Он закрыл глаза. Зелёный свет сконцентрировался в его ладонях, стал гуще, почти осязаемым. Серафина почувствовала не боль, а странное, глубокое тепло, которое проникло сквозь кожу, мышцы, в самую кость. Это было похоже на то, как если бы сломанные части сами тянулись друг к другу, Управляемый невидимой рукой. Она слышала тихий, едва уловимый щелчок – не болезненный, а, скорее, удовлетворяющий. Боль отступила, сменившись онемением, а затем приятной, целительной тяжестью.

Максимус дышал тяжело, на его лбу выступили капли пота. Целительная магия, особенно такая интенсивная, отнимала не только магическую, но и жизненную силу. Он перевел руки на ее бок, где ныли ребра. Тепло снова проникло внутрь, успокаивая ушибленные ткани.

Через минуту он отстранился, его лицо было бледным, а сияние вокруг рук погасло.

– Кость срослась. Ребра целы, но будут болеть несколько дней. Не перенапрягайся.

Серафина медленно села, осторожно двигая плечом. Оно болело, но это была боль от глубокого синяка, а не от перелома. Она могла двигать рукой. Она могла дышать без острой боли.

Она посмотрела на него. На его осунувшееся лицо, на тень под глазами, которые теперь смотрели на нее без привычной усмешки или вызова. Он только что нарушил один из главных законов империи, чтобы спасти ее. Использовал запретное знание для… исцеления.

– Почему? – спросила она хрипло. – Ты мог просто… обезвредить их. Или убежать.

Максимус тяжело поднялся на ноги, слегка пошатываясь.

– Потому что ты нужна. Империи. Отцу. – Он помолчал, глядя на бесчувственных наёмников. – И потому что я не позволю им убивать людей в темных углах, пока я могу это остановить. Даже если эти люди… – он не закончил, но она поняла. Даже если эти люди презирают меня.

Он протянул ей руку, чтобы помочь подняться. Серафина, после секундного колебания, приняла ее. Его ладонь была тёплой и твёрдой.

– Спасибо, – сказала она тихо, отводя взгляд. Слова дались ей нелегко.

Он лишь кивнул, уже оглядывая склад.

– Они не главные. Шрамовидный, наверное, уже далеко. Но эти трое могут что-то знать. И этот склад… – он принюхался, – …пахнет теми же реагентами, что и в «Крысиных Норах». Здесь была другая мастерская.

Серафина, все еще чувствуя странное тепло в плече, кивнула, переключаясь на дело. Боль отступила, но урок остался. Они шли по тонкому льду, и «Черный Орден» был не единственной опасностью в темноте. И, возможно, ее самым опасным заблуждением было то, что она знала, кто ее враг, а кто – нет. Максимус только что стер эту грань. И она не знала, что чувствовать по этому поводу.

Глава 9: Исцеление и откровения

Обратный путь в Башню Молчания был молчаливым и напряженным. Серафина, несмотря на чудесное исцеление, чувствовала глубокую усталость – не физическую, а душевную. Ее тело больше не болело, но в плече и ребрах оставалось странное, призрачное тепло, напоминание о магии, которая по всем законам не должна была существовать, не говоря уже о том, чтобы быть использованной на ней.

Максимус шёл рядом, его шаги были немного неуверенными, а лицо в свете поднимающейся луны казалось осунувшимся и бледным. Цена исцеления была очевидна.

Преторианцы у входа в башню, увидев их состояние – ее окровавленный и порванный на плече плащ, его истощённый вид – насторожились, но Серафина отмахнулась от вопросов сухим: «Засада. Обошлось. Усильте наружное наблюдение».

Войдя в круглую комнату под куполом, Максимус первым делом зажёг несколько обычных свечей, отгоняя наступающие сумерки. Затем, не глядя на нее, направился к небольшой железной печке, где всегда тлело немного углей для тепла и простых алхимических нужд.

– Садись, – сказал он, указывая на единственное более-менее удобное кресло у стола. – Плечо нужно зафиксировать, даже если кость цела. Мышцы и связки перенесли шок.

Серафина хотела возразить, что все в порядке, но слабость в ногах и лёгкое головокружение заставили ее подчиниться. Она опустилась в кресло, сняв плащ. Рубашка под ним на левом плече была пропитана запёкшейся кровью и порвана.

Максимус принёс таз с тёплой водой, чистую ткань и длинные полосы прочного льняного полотна. Он работал молча, методично: смочил ткань, осторожно начал стирать кровь. Его прикосновения были профессиональными, без лишней нежности, но и без грубости. Серафина сидела, смотря в стену, чувствуя себя неловко от этой беспомощности, от его близости, от тишины, которая висела между ними, густая и многозначительная.

– Ты хорошо это делаешь, – наконец проговорила она, чтобы разрядить обстановку.

– Практика, – коротко ответил он, не поднимая глаз. – Когда изучаешь магию, которая может навредить, полезно знать, как это исправить. Особенно когда живёшь один.