Сергей Чувашов – Корона Драконьей Империи. Имперское фэнтези (страница 3)

Серафина, тяжело дыша, не от ярости, а от адреналина, подняла взгляд по стене. На высоте второго этажа, там, где проходил жёлоб, она увидела не царапину и не след ноги. Она увидела символ.

Кто-то, убегая, нанёс его быстрым, уверенным движением – возможно, тем же орудием, что выпустило черную иглу. На сером камне обугленным, мертвенным веществом был выведен все тот же знак: драконья пасть, разверстая в беззвучном рыке, и сломанный императорский скипетр.

«Черный Орден». Они не просто угрожали. Они нанесли удар. Смело, изощрённо, используя магию, которую не знала имперская охрана. И они промахнулись лишь на сантиметр.

Серафина подошла к стене и осторожно, не касаясь, исследовала символ кончиком клинка. Вещество не было краской или сажей. Оно было холодным на ощупь даже через сталь и, казалось, слегка втягивало в себя свет вокруг. Запретная магия. Некромантия? Или что-то еще более древнее?

Она обернулась, окидывая взглядом опустевший переулок. Убийца ушел. Но он оставил подпись. И оставил улику – тот самый черный пепел, в который превратилось дерево трона. Этого будет достаточно для начала. Ей нужно было попасть в лабораторию дворцовых криминалистов, проанализировать вещество, понять его природу.

Но прежде всего ей нужно было доложить императору. Он был жив. Первое покушение провалилось. Но «Черный Орден» показал свои зубы и свою мощь. И Серафина знала – это была лишь первая ласточка. Следующая попытка будет еще изощреннее.

Сжимая рукоять клинка так, что костяшки пальцев побелели, она в последний раз взглянула на зловещий символ на стене. Это была не просто метка. Это был вызов. Вызов ей лично.

Она приняла его.

Глава 4: Вынужденный союз

Кабинет императора в Золотом дворце был местом не для показной роскоши, а для работы. Стены из тёмного дуба, полки с фолиантами законов и военных трактатов, большой стол, заваленный картами и донесениями. Воздух пах воском, старым пергаментом и напряжением, которое было гуще дыма.

Серафина стояла по стойке «смирно» перед столом, ее лицо было каменной маской, но внутри все кипело. Отчёт о покушении лежал перед Аврелиусом, рядом с ним – небольшой свинцовый контейнер, внутри которого, изолированная магическими печатями, хранилась щепотка черного пепла с трона.

– Неромантический резонанс четвёртого порядка, – проговорил император, не глядя на нее, изучая заключение придворного мага-криминалиста. Его голос был усталым. – С примесью эссенции тени, не зарегистрированной в наших архивах. Оружие одноразовое, самоуничтожающееся после активации. Следов нападавшего – ноль. – Он отложил пергамент и поднял на нее взгляд. – Ты уверена, что это все?

– Все, что можно было извлечь материальными методами, ваше величество, – отчеканила Серафина. – Нападавший использовал маскировочные чары высочайшего уровня и, вероятно, телепортационный артефакт для отхода. Это профессионал. И он имеет доступ к знаниям, выходящим за рамки Имперского Кодекса Магии.

– Или к тому, кто имеет такие знания, – тихо добавил Аврелиус. Он откинулся в кресле, и на его лице впервые за долгое время Серафина увидела не гнев, а тяжелую, беспомощную досаду. – «Черный Орден» не шутит. Они бьют в самое сердце, демонстрируя, что наши стены, наши чары, наша гвардия для них – бумага.

Он помолчал, глядя в окно, где закат окрашивал небо в багровые тона.

– Есть еще одна улика, – сказал он наконец. – Та, которую не внесли в официальный отчёт.

Серафина насторожилась. «Что?»

Император открыл ящик стола и достал еще один лист бумаги. Не пергамент, а простую, грубую бумагу, какую используют для черновиков. На ней был изображен сложный магический диаграммный круг, составленный из ломаных линий и арканных символов.

– Это нашли вчера вечером, – сказал Аврелиус. – Среди прочих улик из моих покоев. Завёрнутое в чистый лист. Наши маги говорят, что это не заклинание, а… сигнатура. Отпечаток. Как запах определенной магии. И этот отпечаток, – он ткнул пальцем в рисунок, – ведет за пределы города. На восточный утёс. К Башне Молчания.

В воздухе повисло тяжёлое молчание. Серафина почувствовала, как холодная волна пробежала по ее спине.

– Максимус, – произнесла она, и это имя прозвучало как обвинение.

– Максимус, – подтвердил император. Его голос стал жёстким, в нем снова зазвучала привычная власть. – Он послал нам… подсказку. Или вызов. Он знает что-то об этой магии. Возможно, знает, как ей противостоять.

– Он изучал запретное, ваше величество! – вырвалось у Серафины, прежде чем она смогла сдержаться. Ее преданность системе, ее вера в порядок восстали против самой мысли. – Его знания – это именно то оружие, которое мог использовать «Орден»! Он мог быть причастен! Это могла быть ловушка!

– Или это мог быть единственный способ предупредить меня, когда обычные каналы были скомпрометированы, – холодно парировал Аврелиус. Он смотрел на нее, и в его взгляде не было места для возражений. – Я не прошу тебя доверять ему, Серафина. Я приказываю тебе использовать его. Как инструмент. Как ключ к замку, который мы не можем взломать.

Она замерла, сжав челюсти. Работать с тем, кого она считала предателем основ империи? С тем, кто плевал на законы, которые она поклялась защищать?

– Ваше величество, я… прошу поручить это кому-то другому. Я могу вести расследование другими путями.

– Других путей нет! – голос императора прогремел, заставив вздрогнуть канделябры на столе. Он встал, опершись руками о стол. – Они проникли в мой дворец! Они стреляли в меня на глазах у всей столицы! У нас нет времени на гордость и старые обиды! Ты лучший инквизитор империи. А он… – голос Аврелиуса дрогнул, – он мой сын. И он что-то знает. Ты отправишься в Башню Молчания. Сегодня. Ты выяснишь, что он знает. И ты будешь работать с ним, чтобы раскрыть этот заговор. Это приказ.

Последние слова повисли в воздухе железным окончанием спора. Серафина увидела в его глазах не только волю правителя, но и отчаянную тревогу отца. Она медленно, почти механически, склонила голову.

– Как прикажете, ваше величество.

Путь к восточному утёсу занял меньше часа на быстрой лошади. Чем дальше она отъезжала от сияющего центра, тем мрачнее становились кварталы, пока не сменились совсем уж глухими промзонами и, наконец, диким скалистым берегом. Башня Молчания возвышалась перед ней, черный зуб, впившийся в багровеющее закатное небо. От нее веяло не просто заброшенностью, а намеренным отрешением от мира.

Серафина оставила лошадь у подножия и поднялась по узкой, вырубленной в скале тропе к тяжёлой дубовой двери. Не было ни колокольчика, ни молотка. Она толкнула дверь – она не была заперта.

Внутри царил полумрак и тишина, нарушаемая лишь шумом ветра наверху. Винтовая каменная лестница вела вверх. Она поднималась, ее шаги гулко отдавались в пустоте. На последнем ярусе она оказалась перед открытым проёмом в круглую комнату.

Максимус стоял спиной к ней у большого стола, склонившись над какими-то схемами. Он был в простой темной одежде, его фигура в сумерках казалась тоньше и выше, чем она помнила по редким официальным портретам, висевшим когда-то в галерее. Он не обернулся.

– Я знал, что ты придёшь, – сказал он. Его голос был спокойным, низким, без тени того юношеского вызова, который она слышала в отчётах о его последнем выступлении перед сенатом. – Но не думал, что так быстро. Отец, видимо, действительно напуган.

Серафина переступила порог, окидывая взглядом комнату: книги, кристаллы, странные приборы. Лаборатория еретика.

– Его величество император Аврелиус поручил мне расследовать покушение, – начала она официально, холодно. – Была обнаружена улика, указывающая на ваше… возможное осведомление о природе использованной магии.

Теперь он обернулся. В полутьме его лицо было похоже на отцовское, но все в нем было иным: напряженный рот, глубокие тени под глазами. И эти глаза… в них светились те самые золотистые искры, о которых шептались как о признаке проклятого знания.

– «Осведомление», – повторил он, и в его голосе прозвучала лёгкая, язвительная усмешка. – Как деликатно. Да, инквизитор Валериус, я осведомлён. Я изучал то, что вы называете «запретными искусствами». И то, что они использовали на параде, – это не просто некромантия. Это квай-магия. Магия тишины между мирами. Она не подчиняется обычным законам отмены или блокировки. Она их… обходит.

– И как вам это известно? – ее голос стал еще ледянее. – Из личного опыта?

Его глаза сузились. Усмешка исчезла.

– Если бы я хотел убить отца, я бы сделал это пять лет назад, когда меня изгоняли, и у меня еще был доступ ко дворцу. И сделал бы это не на потеху толпе. Я изучаю магию, чтобы понимать ее, а не чтобы разбрасываться ею, как дубиной.

– Ваши исследования – преступление против имперских законов, – отрезала Серафина. – И теперь император приказывает мне сотрудничать с преступником.

– А я приказываю тебе заткнуться и слушать, если ты хочешь предотвратить следующее покушение, – резко парировал Максимус. Он шагнул к столу и ткнул пальцем в одну из схем. – Этот символ «Черного Ордена» – не просто эмблема. Это магический контрактант. Клятва. Те, кто его наносит, связывают свою душу с источником силы. И этот источник… он древний. Гораздо древнее нашей империи. Отец и его советники даже не представляют, с чем имеют дело. Они думают, что это просто заговор недовольных аристократов.