Сергей Чувашов – Клинок Восходящего Солнца. Героическое фэнтези (страница 6)

Он снова замолчал, а потом добавил, почти невзначай:

– Но я не безразличен к результату. И сегодня… твоя боль была частью результата. Неприятная часть. Поэтому я и принял твоё решение.

Они снова погрузились в молчание, но теперь оно было другим. Не враждебным и не неловким. Оно было… общим. Как будто они наконец-то разложили между собой на земле все свои карты, грязные и потрёпанные, и теперь просто смотрели на них.

– Я не считаю тебя монстром, – тихо сказала Серен.

Дариус ничего не ответил. Он лишь кивнул, глядя в огонь.

– Завтра рано вставать, – произнес он через некоторое время, уже своим обычным, деловым тоном. – Первая смена – твоя. Я вторую.

– Согласна.

Она завернулась в плащ, устроившись поудобнее, но сон не шёл. Она думала о колодце и о помойке. О свете, который дал ей смысл, и о тени, которая научила его выживать. Они были полными противоположностями, вылепленными из глины разных миров. И все же в их историях была одна общая, страшная нить – жестокость того мира, который они оба, по-своему, пытались изменить. Он – принимая его правила. Она – пытаясь их сломать.

И глядя на его неподвижную фигуру с другой стороны костра, Серен впервые подумала, что, возможно, им нужны оба пути. Чтобы что-то выстроить заново, иногда нужно спуститься в самые тёмные подвалы старого здания. Даже если там пахнет плесенью и отчаянием.

А Дариус, притворяясь спящим, думал о твёрдости в глазах старого паладина, вытащившего девочку из колодца. О силе, которая рождается не из страха или расчёта, а из чего-то иного. Из веры. Глупой, наивной, нерациональной. И от этого – пугающе могущественной. Возможно, именно такой силе и предстояло столкнуться с Тьмой. А ему… ему предстояло научиться с ней работать. Не вопреки, а вместе.

И в этой мысли было что-то новое и странное. Непривычное. Почти – надежда.

Глава 9: Город-призрак

Следы на пыльной дороге вели в никуда. Последние признаки беженцев – обрывки одежды, брошенная разбитая телега – исчезли еще днём назад. Теперь перед ними лежала пустота, и ветер нёс с севера сладковатый, тошнотворный запах тления, который не могла скрыть даже свежесть соснового леса.

Они увидели его сначала как тёмный силуэт на фоне серого неба – город на холме, окружённый когда-то крепкой стеной. Теперь в стенах зияли пробоины, а над зубчатыми башнями не вилось дымка домашних очагов. Только воронье, кружившее черным, неторопливым хороводом.

– Лунный Камень, – тихо произнесла Серен, вспоминая карту. – Шахтёрский городок. Серебряные рудники.

– Бывший, – поправил Дариус, останавливая коня и внимательно изучая подступы. – Никакого движения на стенах. Ни дыма. Ни звуков. – Он принюхался. – Только смерть. Давайте оставим коней здесь, в лощине. Там, где родник.

Серен кивнула, не споря. С того вечера у костра их взаимодействие приобрело новое качество – не доверие, нет, но признание компетенции другого. Она больше не оспаривала его решения по тактике, он – её право распоряжаться в сфере её умений.

Они оставили лошадей в укрытии, тщательно замаскировав следы, и пешком подобрались к городским стенам, используя каменистые осыпи и чахлые кусты как прикрытие. Близость нежити ощущалась кожей – холодное, липкое ощущение, противное живому естеству. У восточной пробоины, где обрушилась часть стены, Дариус поднял руку, заставляя Серен затаиться.

Внутри, на главной улице, вымощенной булыжником, двигались они. Не спеша, с неуклюжей, разваливающейся походкой. Скелеты в истлевших лохмотьях шахтёрской одежды, с ржавыми кирками в костлявых руках. Их глазницы, пустые и тёмные, смотрели в никуда, но голова одного из них резко повернулась в их сторону, словно уловила слабый шорох или тепло живых тел. Он замер, безмолвно щелкая челюстью.

Дариус медленно, без резких движений, опустил руку к поясному мешку и достал горсть мелкого песка, смешанного с чем-то черным. Он бросил его в сторону, в разбитую бочку. Песок с сухим шуршанием рассыпался по камням. Скелет развернулся и поплёлся на звук, его собратья медленно последовали за ним.

– Прах сожжённой полыни и соль, – шёпотом объяснил Дариус, когда они проскользнули в тень разрушенного дома. – Сбивает их остаточные чувства. Ненадолго.

Город внутри был страшнее, чем снаружи. Не просто мёртвый, а осквернённый. Двери домов зияли пустотой, на некоторых виднелись тёмные подтеки, давно высохшие. В воздухе висела тишина, но не мирная – давящая, словно город затаился в ожидании. И повсюду – следы черной, некротической плесени, ползущей по стенам, словно кровеносная система самой смерти.

– Они не ушли, – прошептала Серен, её рука лежала на рукояти меча. – Их души… они не нашли покоя. Их насильно удержали здесь.

– Нам нужно пройти насквозь, к северным воротам, – так же тихо сказал Дариус, заглядывая в узкий переулок. – Прямой путь по главной улице – самоубийство. Давай искать обход.

Но Серен не двигалась. Её взгляд был прикован к концу улицы, где за покосившимися крышами виднелась каменная колокольня и низкая ограда. Кладбище. Обычное городское кладбище, теперь ставшее источником всей этой скверны. Там земля шевелилась. Там тьма была гуще.

– Мы не можем просто пройти, – сказала она, и в её голосе прозвучала та самая твёрдость, которую он слышал у костра, когда она говорила о своём призвании.

– Серьёзно? – он обернулся, и в его глазах вспыхнуло знакомое раздражение. – Наша миссия —

– Наша миссия – противостоять Тьме, – перебила она, глядя ему прямо в глаза. – А это – её дело. Её осквернение. Если я смогу дать покой хотя бы части этих душ, я обязана это сделать. Это ослабит влияние нежити в округе. И… это правильно.

Он хотел возразить, привести десяток прагматичных аргументов. Но увидел её лицо. Это было не упрямство идеалиста. Это была решимость солдата, видящего стратегически важную цель. И, к своему удивлению, он понял, что она права. Очищенное кладбище лишило бы скелетов подпитки, сделало бы их медленнее, глупее. Это облегчило бы их собственный путь и путь тех, кто, возможно, пойдёт следом.

– Черт с тобой, – глухо выдохнул он. – Но делай быстро. У нас есть, может, полчаса, пока тот патруль не вернётся или пока на шум не сбежится вся их костлявая родня.

– Мне нужен доступ к центру кладбища. И защита, пока я буду работать.

– Дай мне десять минут, – сказал Дариус, и его взгляд снова стал острым, аналитическим. Он изучал крыши, переулки, линии стен. – Там, видишь, дом кожевника с каменным первым этажом? Его задняя стена выходит прямо на ограду кладбища. Если я не ошибаюсь, в таких домах часто бывают подвалы-ледники с люками для выгрузки товара. Возможно, оттуда есть выход или можно сделать пролом.

Он говорил уверенно, знанием человека, который провёл жизнь, изучая слабые места городской застройки.

– Как ты…?

– Работа у меня такая была, – отрезал он, уже двигаясь в указанном направлении, бесшумно, как тень. – Следуй за мной. В точности повторяй, куда я ступаю.

Они просочились через город как призраки. Дариус вёл их не улицами, а внутренними двориками, по балкам, переброшенным между крышами, через разлом в каменной стене амбара. Он знал, где смотреть, чтобы найти слабое звено, скрытый ход, забытую дверь. Серен следовала за ним, и по мере их продвижения её изумление росло. Для неё город был лабиринтом угроз. Для него – понятной схемой, набором возможностей и рисков. Он не просто прятался – он использовал среду.

Он не ошибся. В полуподвале кожевника, среди запаха плесени и давно истлевшей кожи, действительно был тяжёлый деревянный люк, заваленный хламом. За ним оказался узкий, сырой тоннель – старый дренажный сток, выходивший прямо под каменную ограду кладбища. Земля здесь была черной и липкой.

Когда они выбрались наружу, их окружила гнетущая тишина самого места. Кривые, почерневшие надгробия. Свежевскопанные, зияющие могилы. И в центре, у старой усыпальницы, стоял он – мертвец в истлевшей рясе священника, с горящими зеленоватым огнём глазницами. В его костлявых руках был обугленный посох, испещрённый кощунственными рунами. Вокруг него, как преданная свита, копошились десятки скелетов, медленно, но, верно, поднимаясь из земли.

Некромант. Не просто нежить, а тёмный жрец, насильно удерживающий души в своих бывших телах.

– Тридцать минут, Светоносная, – прошептал Дариус, отступая в тень у стены и растворяясь в ней. – Я займусь периметром. Ты – своим делом. Не дай ему закончить ритуал.

Серен даже не кивнула. Она вышла на открытое пространство, и её доспехи, до этого момента приглушенные тенью, вдруг вспыхнули в мрачном свете отблесков зелёного пламени. Некромант повернул к ней череп. Из его челюстей вырвалось шипение, полное ненависти ко всему живому.

– Духи забвения, вяжите её! – проскрежетал он, и его посох взметнулся.

Скелеты ринулись на неё. Но в этот момент с крыши соседней усыпальницы, откуда его просто не могло быть, сорвалось тяжёлое каменное изваяние ангела. Оно рухнуло прямо в гущу наступающих скелетов, раздробив несколько в щебень и замешав строй. Это был Дариус. Он не вступал в открытый бой. Он создавал хаос. То сбрасывал груду черепицы, то пускал по земле между надгробий горящую смесь из своего запаса, отрезая группы скелетов друг от друга, то метким выстрелом из арбалета сбивал с ног того, кто ближе всего подбирался к Серен.