Сергей Чувашов – Клинок Восходящего Солнца. Героическое фэнтези (страница 7)

Это давало ей драгоценные секунды. Она не бежала на некроманта. Она двигалась по кладбищу, и каждый её шаг был осознанным. Она опускалась на одно колено, прижимала ладонь к земле у основания надгробий и шептала молитвы. Священные слова, полные света и покоя, вырывались из её уст, обжигая скверну.

– По воле Светозарной, душа, скованная злом, обрети покой. Уйди из этого осквернённого места. Твои страдания окончены.»

Там, где её пальцы касались черной земли, плесень сворачивалась и трескалась. Из-под камней с тихим вздохом, похожим на шелест высохших листьев, поднимались бледные, едва видимые огоньки. Они колебались в воздухе, будто не веря своему освобождению, а затем растворялись, уносясь ввысь. А вместе с ними рассыпались в прах и скелеты, чьи кости были связаны этими душами. Один, второй, пятый.

Некромант взревел от ярости. Его сила таяла с каждой освобождённой душой. Он направил посох прямо на Серен, и из него вырвался сгусток сконцентрированной тьмы, леденящий душу черный луч.

Серен подняла меч, и клинок вспыхнул ослепительным золотым светом. Луч тьмы разбился о этот свет, как черное стекло. Она сделала шаг вперёд, затем второй, оттесняя тьму силой своей веры.

– Твоё время прошло, служитель разложения. Вернись в небытие!

В этот момент из-за спины некроманта, прямо из тени самой усыпальницы, материализовался Дариус. Не для геройского удара в спину. Он метнул что-то маленькое и сверкающее прямо в скрещение рун на посохе. Это был серебряный стилет – не оружие против нежити, но идеальный инструмент для нарушения хрупких магических узоров.

Стилет вонзился в древко. Раздался оглушительный хруст, и посох треснул. Зелёное пламя в глазницах некроманта погасло, сменившись пустотой. Он застыл, а затем рухнул грудой костей и тленной ткани.

Последние скелеты, лишившиеся воли, двигавшей ими, замерли и начали медленно оседать на землю, кость за костью.

Тишина, наступившая после, была иной. Давящей тяжести не стало. Воздух, хоть и все ещё пахнущий тлением, стал чище. Десятки бледных огоньков – последние освобождённые души – вились над кладбищем, словно благодарные, а затем один за другим угасали.

Серен опустила меч, тяжело дыша. Ритуал отнял у неё много сил. Она обернулась.

Дариус стоял у стены, вытирая о штанину другой свой клинок. Он был весь в пыли и саже, на лбу – царапина от летящего щебня.

– Двадцать семь минут, – хрипло сообщил он. – Приличное время.

Она смотрела на него, на этот тёмный, опасный силуэт на фоне очищенного кладбища. Он не молился. Не верил в свет. Но он обеспечил ей возможность сделать её работу. Без его тени её свет не смог бы пробиться к сердцу этой тьмы.

– Спасибо, – просто сказала она.

Он кивнул, коротко и деловито, как будто она поблагодарила его за то, что он подал инструмент.

– Тайный ход на северную сторону есть. Через дренажную систему под улицей кузнецов. Будет тесновато, но выведет за стены, минуя главные ворота. – Он бросил взгляд на небо. – Надо двигаться, пока не стемнело окончательно.

Он повернулся, чтобы вести её к выходу. И в этот момент Серен заметила нечто. На его обычно бесстрастном лице, когда он смотрел на усыпальницу, откуда только что материализовался, мелькнуло нечто вроде… удовлетворения. Не злорадства. А тихого, профессионального удовольствия от хорошо выполненной, сложной работы. От того, что его уникальные, тёмные навыки были использованы не для убийства или грабежа, а для чего-то, что в его системе координат, возможно, и не было «добром», но было… эффективно и правильно в контексте общей цели.

Она последовала за ним в узкий, пахнущий сыростью тоннель. Впереди была тьма, но теперь она знала, что в этой тьме есть тот, кто может провести её сквозь неё. Не вопреки своей природе, а благодаря ей. И это было началом чего-то нового. Не дружбы. Не доверия. Но уважения – крепкого, выкованного в общем деле, холодного, как сталь, и прочного, как камень. Этого было достаточно. Пока что – более чем достаточно.

Глава 10: Граница болот

Воздух изменился задолго до того, как они увидели сами болота. Сосновый, смолистый запах леса постепенно вытеснила тяжелая, влажная атмосфера, пахнущая прелыми листьями, стоячей водой и чем-то ещё – сладковатым и гнилостным, словно дыхание давно умершего гиганта.

Лес редел, деревья становились чахлыми, с кривыми, скрюченными стволами, обмотанными липким мохом серо-зелёного цвета. Земля под ногами коней превратилась из твёрдой тропы в зыбкую, пропитанную влагой почву, которая чавкала при каждом шаге. Птицы не пели. Даже комары, которых должно было быть видимо-невидимо, отсутствовали. Тишина стояла густая, неестественная, будто само место внимательно прислушивалось к непрошеным гостям.

Наконец, деревья расступились, открывая вид.

Болота Скорби лежали перед ними как огромное, живое, больное существо. Бескрайнее пространство тёмной воды, покрытой зелёной ряской, перемежалось островками чахлого тростника и прогнившими корягами, торчащими из воды, словно мелкие, обугленные кости. Туман, белесый и неподвижный, лежал над водой плотным покровом, скрывая, что творится дальше, чем в сотне шагов. Солнце, ещё светившее у них за спиной, сюда, казалось, не проникало вовсе; свет был рассеянным, серым, бестелесным.

Серен остановила коня, и холодная волна прошла по её спине. Это была не просто опасность. Это было осквернение. Она чувствовала это каждой клеткой своего существа, тренированного на распознавание тьмы. Здесь земля была больна. Не просто заболочена, а отравлена. Души, застрявшие в этом месте, не находили покоя – их страдания висели в воздухе, как незримый, давящий груз.

– Вот и оно, – тихо произнес Дариус, подъехав рядом. В его голосе не было ни страха, ни благоговения. Была холодная констатация факта и тщательно скрываемая настороженность профессионала, оценивающего новый, чрезвычайно опасный театр действий. – Болота Скорби. Добро пожаловать в преддверие ада.

Серен молча слезла с седла и, привязав коня к остаткам полузасохшего дерева, достала из седельной сумки небольшой серебряный флакон с завинчивающейся крышкой. Внутри была освящённая вода из родника при главном храме её Ордена. Она открутила крышку.

– Что ты делаешь? – спросил Дариус, наблюдая за ней.

– То, что должна, – ответила она, не оборачиваясь. – Это место пропитано злом. Наше оружие должно быть готово противостоять не только плоти, но и духу.

Она поднесла флакон к своим губам и прошептала короткую, но ёмкую молитву, прося богиню даровать её воде силу изгонять нечисть. Затем она окропила лезвие своего меча, и капли, коснувшись стали, на мгновение вспыхнули мягким жемчужным светом. Она повторила ритуал со своим кинжалом и щитом.

Потом она повернулась к Дариусу и протянула ему флакон. Он смотрел на него, затем на её лицо. Никакой просьбы в её взгляде не было. Было предложение. Равного – равному.

– Это поможет? – спросил он, его голос был нейтрален.

– Против нежити, призраков, сущностей, чья сила в осквернении – да. Против разъярённого болотного медведя – нет.

Он молча кивнул, взял флакон. Его движения были осторожными, почти уважительными, как будто он держал в руках не воду, а сложный механизм. Он не молился. Он просто окропил лезвия своих изогнутых кинжалов и лезвие компактного тесака за спиной. Вода не вспыхивала при контакте с его сталью, но он почувствовал лёгкое, едва уловимое покалывание в пальцах. Эффект, а не символ. Его язык.

– Спасибо, – сказал он, возвращая флакон.

Он тоже слез с коня и начал методично готовиться, но его подготовка была иной. Он достал из своих сумок несколько маленьких мешочков.

– Это – соль, смешанная с железными опилками и толчёным чесноком, – объяснил он, засовывая один ей в наружный карман плаща. – Против низшей нежити и чтобы сбить след, если что-то будет идти по запаху. Держи под рукой.

Он развернул на земле небольшую, тщательно вычерченную карту-схему, скопированную, как она поняла, из королевских архивов. Она была испещрена пометками.

– Официальных троп здесь нет. Есть «менее гиблые» пути, – он указал на извилистую линию, уводящую в туман. – Мы пойдём здесь, вдоль этой гряды полузатопленных камней – это остатки старой дороги. Она будет твёрже. Главные правила. Первое: никогда не наступать на кажущуюся твёрдой кочку, окружённую водой. Это ловушка. Второе: вода темнее и спокойнее – глубже. Ищи рябь, движение. Третье: если увидишь огоньки – блуждающие огни – не иди на них. Они заведут в трясину. Четвёртое: не пей воду, даже кипячёную. Только нашу. Пятое… – он замолчал, и его взгляд стал тяжёлым. – Пятое: если услышишь шёпот, зовущий по имени, особенно знакомым голосом… не отзывайся. И не смотри в сторону звука. Это не они. Это оно.

«Оно» – он не уточнял, что. Но Серен поняла. Сами болота. Их сознание, если это можно так назвать, состоящее из боли и тоски всех погибших здесь.

– Ты бывал в таких местах? – спросила она, упаковывая его мешочки.

– Не в таких… масштабных. Но в гиблых местах, где люди предпочитали не селиться – да. Подолгу. – Он не стал уточнять, почему. Не нужно было. – Ещё кое-что. Оружие. Твой меч хорош в чистом поле. Здесь коридоры шириной в плечи, грунт зыбкий. Длинные взмахи невозможны. Короткие, колющие удары. Или это. – Он потянул к себе свой тесак с широким лезвием. – Рубит тростник, кости, может служить опорой. Если увязнешь – не дёргайся. Ляг плашмя, раскинь руки. Я вытащу.