Сергей Чувашов – Дождь на мокром асфальте. Современный любовный роман (страница 5)
Они говорили тихо, но в тишине магазина слова долетали обрывками.
«…зачем ты привёл меня сюда, Сеня?» – голос Киры, мягкий, но с металлическим подтоном.
«…я говорил, здесь хороший выбор…»
«Выбор. Да. И продавщица какая-то… трогательная. Это та самая, из твоих новых «тихих открытий»?»
Лика сжала пальцы вокруг корешка книги так, что побелели костяшки.
«Кира, пожалуйста. Не надо».
«Не надо что? Констатировать факты? Ты снова уходишь в какую-то берлогу, Арсений. После всего, что было. После того, как я…»
Дальше Лика не расслышала. Кровь стучала в висках. «После всего, что было». Какие «всё»? Что связывало этих двух людей помимо профессионального прошлого? И почему её присутствие здесь, в её же магазине, чувствовалось как вторжение, почти осквернение?
Через десять минут Кира выбрала книгу – дорогой, красивый альбом по искусству, который явно покупался не для чтения, а для галочки. Она расплатилась картой, её маникюр – безупречный, нюдовый – мелькнул перед глазами Лики.
«Спасибо за помощь», – сказала Кира, и в её голосе не было ни капли искренней благодарности. Она взяла Арсения под локоть, лёгкий, но властный жест. «Пойдём, Сеня? У нас ещё ужин с заказчиком, помнишь?»
Арсений позволил увести себя. На пороге он обернулся. Его взгляд встретился с взглядом Лики. В его глазах была буря – извинение, растерянность, досада. Он открыл рот, словно хотел что-то сказать, но Кира мягко, но настойчиво потянула его за собой.
«До свидания», – бросила Кира в пространство магазина. Дверь закрылась.
Лика осталась одна. Вечерний свет, который час назад казался таким тёплым, теперь был холодным и серым. Она медленно подошла к окну. Они стояли на тротуаре. Кира что-то говорила, жестикулируя. Арсений слушал, опустив голову. Потом она поймала такси, и они уехали вместе.
Тишина в магазине стала давящей. Запах духов Киры – дорогих, цветочно-мускусных – всё ещё витал в воздухе, смешиваясь с запахом старых книг, и это сочетание было невыносимым. Лика вернулась за прилавок. Её руки дрожали. Она взяла со столешницы ту самую книгу о флорентийской архитектуре, под которой лежал чертёж.
«После всего, что было…»
Ей вдруг стало до боли ясно. Кира – не просто бывшая коллега. Она – часть того прошлого, которое сломало его. Часть истории про несбывшийся мост, про предательство и утраченное доверие. И она, кажется, всё ещё считает Арсения своей территорией.
Лика открыла книгу на том месте, где лежал чертёж. Хрупкие линии арки, такая красивая и несбывшаяся конструкция. Она провела пальцем по бумаге. Холодный, глянцевый ватман.
«Как же ты был прав, – прошептала она чертежу. – Доверие и вправду самый хрупкий материал. Одна трещина…»
Она не закончила мысль. Зазвонил телефон. Незнакомый номер. Лика, всё ещё находясь в оцепенении, взяла трубку.
«Алло?»
Молчание. Потом – его голос. Приглушённый, как будто он говорит откуда-то, где нельзя громко.
«Лика. Это я. Я… мне жаль. За то, что только что произошло».
Лика закрыла глаза. В горле встал ком.
«Тебе не за что извиняться. Это твоя жизнь».
«Нет. Это… это было неуважительно. По отношению к тебе и к твоему пространству. Она… она настаивала. Увидела твой магазин в моих закладках на карте».
Так вот как. Он отмечал её магазин. Думал о ней. И это стало причиной вторжения.
«Арсений, кто она?» – спросила Лика прямо. У неё не было сил на намёки.
На том конце провода – долгая пауза. Слышно было только его дыхание.
«Она была… женой того самого инженера. Друга. Того, который ушёл и обрушил проект. А потом… потом она пыталась быть опорой мне. Когда всё рухнуло. Слишком навязчивой опорой. Между нами ничего не было, но… остались обязательства. Чувство вины с моей стороны. Она не отпускает прошлое. И меня в нём».
Всё встало на свои места. Не любовь. Не страсть. Вина. Долг. И ядовитые воспоминания. Это было, возможно, даже хуже.
«Я понимаю», – сказала Лика, и сама удивилась, как спокойно прозвучали эти слова.
«Нет, не понимаешь. И я не хочу, чтобы ты понимала это через такое… вторжение. Я хотел бы… объясниться. Нормально. Если ты ещё не передумала со мной общаться».
«Я не передумала», – сказала она быстро, слишком быстро, выдавая себя с головой. «Но… не сегодня, Арсений. Сегодня я не могу».
Она нуждалась в дистанции. В том, чтобы снова надеть свой кардикан-броню и осмотреться.
«Да. Конечно. Я… я позвоню. Завтра. Хорошо?»
«Хорошо».
Она положила трубку. Наступила полная тишина. Магазин был пуст. Снаружи окончательно стемнело, и в тёмном стекле витрины отражалось только её бледное лицо и полки, уходящие в темноту.
Она медленно сложила чертёж, убрала его обратно в книгу, а книгу поставила на самую дальнюю, самую верхнюю полку. Не навсегда. Просто… на время. Чтобы он был в безопасности. Чтобы она была в безопасности.
Она выключила свет, кроме одной дежурной лампы у входа, и вышла на улицу. Вечер был холодным и ветреным. Она закуталась в кардиган, но он не грел. Она шла домой по тем же улицам, что и всегда, но город казался чужим и враждебным. Огни реклам резали глаза. Шум машин звучал как отдалённый рокот чужой жизни.
Дома она не стала зажигать свет. Разделась в темноте, выпила стакан воды и легла на кровать, уставившись в потолок. На внутреннем экране её сознания снова и снова прокручивалась сцена: его виноватый взгляд, её властная рука на его локте, её пренебрежительный взгляд, скользящий по полкам.
«После всего, что было…»
Она перевернулась на бок, обхватив себя руками – тот самый защитный жест, который она знала так хорошо. Сегодня она снова почувствовала себя той девушкой, которая стоит над пепелищем своего дома. Только теперь огонь подбирался к новым, только что наметившимся стенам. К хрупкому, бумажному мосту, который кто-то начал строить между двумя одинокими островами.
«Одна трещина…» – снова подумала она, прежде чем сомкнуть веки.
А за окном, на чёрном небе, не было ни звёзд, ни луны. Только сплошная, непроглядная пелена, предвещающая новый дождь.
Глава 6. Строительные леса
Звонок раздался не завтра. Он прозвучал в половине восьмого утра в субботу, разрывая тишину её квартиры. Лика, уже бодрствовавшая, но всё ещё лежавшая в постели, уставившись в потолок, вздрогнула. Его имя горело на экране.
Она взяла трубку, но не сказала «алло». Просто прислушалась к его дыханию на том конце провода.
«Лика. Ты говоришь?» – его голос был хриплым от бессонницы или от чего-то ещё.
«Говорю».
«Я… я возле твоего дома. Вернее, у входа в твой двор. Если ты не выставишь меня вон… я хотел бы подняться. Объяснить. Без свидетелей».
Она зажмурилась. Часть её кричала: «Нет! Запри дверь! Останься в своей крепости из книг и свитеров!». Другая, та самая, что всю ночь ворочалась без сна, думая о его глазах, полных вины, сказала: «Давай. Посмотрим, что ты скажешь».
«Поднимайся», – тихо сказала она. «Пятый этаж, дверь слева».
Он пришёл через пять минут. Она открыла дверь, не глядя ему в лицо. Увидела только его ботинки, забрызганные уличной грязью. Он вошёл, снял их и остался в носках на холодном паркете прихожей. Неловкий, почти подростковый жест.
В свете утра его лицо казалось измождённым. Складка между бровей была глубже обычного, под глазами – тёмные круги. На нём была не привычная тёмная одежда, а простые синие джинсы и серая толстовка. Он выглядел моложе. И беззащитнее.
«Привет», – сказал он.
«Привет. Проходи».
Он прошёл в комнату, остановился посреди неё, оглядываясь, как будто искал, куда приткнуться. Утренний свет был бледным и холодным, он не зажигал кирпичную стену, а лишь подсвечивал её серый, унылый цвет.
«Я не спал», – сказал Арсений, глядя в окно. «Всю ночь ходил по городу. Думал».
Лика молчала, скрестив руки на груди. Ждала.
Он повернулся к ней.
«Всё, что я сказал вчера по телефону – правда. Но это не вся правда. Кира… Она была не просто женой моего бывшего друга и партнёра, Марка. Она была тем, кто… спровоцировал наш разрыв. Не напрямую. Но она всегда была между нами. Ей нравилось быть музой для двух талантливых мужчин, чувствовать свою власть. Когда мы начали проект моста, она выбрала меня. Не для романа, нет. Для… эмоционального вампиризма, что ли. Она видела, что я уязвим, что я вкладываю душу в эту работу, и начала подпитываться моей энергией, моими сомнениями. Подогревать их. А Марку говорила, что я отдаляюсь, что я считаю его идеи вторичными».
Он сделал паузу, провёл рукой по лицу.
«Я был слеп. Я видел только мост. А когда между нами с Марком начались трения, я списал это на творческие разногласия. Пока однажды он не пришёл ко мне и не выложил на стол подборку моих смс-переписок с Кирой. Вырванных из контекста, невинных на самом деле, но подобранных так, чтобы выглядеть как доказательство моего предательства. Она их ему и подсунула. Потому что ей наскучила роль музы, и она решила устроить драму. Наш мост стал разменной монетой в её больной игре».
Лика слушала, не двигаясь. История была грязной, пошлой и до боли реальной.
«И он поверил? Ваш друг?»