Сергей Чувашов – Боги Забытых Морей. Мифологическое фэнтези (страница 6)
– Стойте здесь, – тихо приказал Кай Марко и Лине. – Что бы ни увидели или ни услышали – не приближайтесь. Не вмешивайтесь.
Он взглянул на Арианну, и его глаза были серьёзны. – Тебя он возьмёт с собой. Ты носишь ключ. Но помни: здесь правят не факты, а символы. То, что ты увидишь, может быть метафорой. Или пророчеством в чистом виде. Не пытайся анализировать. Просто запоминай.
Он подошёл к трещине и, к её удивлению, не стал спускаться. Он положил ладонь на камень у самого края и заговорил. Не на греческом. Не на том странном языке глубин. На языке, который звучал как шелест лавра, журчание воды и рокот далёкого землетрясения.
Скала под его рукой задрожала. Из трещины повалил пар – не горячий, а леденящий, несущий запах влажной земли, корней и медной крови. Пар сгущался, принимая формы: то змеи, то виноградной лозы, то искажённых лиц.
И тогда из глубины пришёл голос. Он звучал не из одной точки, а со всех сторон сразу, накладываясь сам на себя, как эхо в пещере. Женский голос, молодой и старческий одновременно, полный безумия и бесконечной печали.
Арианна почувствовала, как волосы встают дыбом. Воздух зарядился статикой, заискрился. Перед ними, в клубящемся пару, проступила тень – силуэт женщины, сидящей на треножнике. Её черты были размыты, но глаза горели неестественно ярким, белым светом.
– Оракул Дельфийская, – произнёс Кай, и в его голосе прозвучало уважение, смешанное с осторожностью. – Мы ищем правду. Что мы разбудили?
Тень протянула руку, указывая на кейс Арианны. Кейс затрещал, из стыков брызнули синие искры. Трезубец внутри забился, как пойманная птица, и его свет пробился сквозь металл и пластик, отбрасывая на руины конвульсирующие тени.
Пар рванул вверх, сформировав огромную, мерцающую картину. Арианна вскрикнула, схватившись за голову. Видение ворвалось в её сознание не через глаза, а прямо в мозг.
– Титаны… – прошептал Кай, и в его голосе был ужас, которого она у него ещё не слышала. – Они заточены в Тартаре. Трезубец… это часть той самой цепи. Печать Посейдона.
Видение сменилось. Теперь они видели мир – но не свой. Мир, где небо было расколото молниями цвета крови, а по земле шагали горы на ногах, сметая города одним взмахом каменных рук. Океаны кипели, выплёскивая на сушу чудовищ, рождённых в первые дни творения. А на тронах из костей и золота восседали гигантские, безразличные существа, наблюдающие за гибелью всего, как за сменой времён года.
– Как остановить это? – выкрикнула Арианна, едва удерживаясь на ногах под напором кошмара. – Как починить печать?
Тень Оракула закачалась, свет в её глазах померк, стал неровным.
Новое видение, менее ясное, размытое. Они увидели три места: сияющую вершину, окутанную облаками; чёрную бездну в океане, куда не достигал свет; и глубокую пещеру, где текли реки из теней.
Оракул завыла, и её крик был полон такого отчаяния, что у Арианны выступили слёзы.
Видение рассыпалось. Пар с шумом втянуло обратно в трещину. Свет погас. Наступила оглушительная тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Арианны и сдавленным стоном Кая.
Он стоял на коленях, опираясь руками о камень, его плечи тряслись.
– Отец… – прошептал он. – Я должен вернуться к отцу.
Арианна подошла и опустилась рядом. Её собственные колени подкашивались.
– А я… я должна «стать мостом». Что это значит?
Он поднял на неё взгляд, и в его глазах она увидела то же самое осознание, что бушевало в ней самой. Они были не просто случайными участниками. Они были избраны – проклятием, судьбой или самой структурой реальности – чтобы либо спасти мир, либо наблюдать за его концом.
– Это значит, – сказал он хрипло, – что ты должна будешь пойти туда, куда смертные не ходят. К другим властителям. На Олимп. В Аид. И убедить их объединиться. – Он горько усмехнулся. – Легче попросить океан перестать быть солёным.
– А цена? – спросила Арианна, уже зная ответ. Она чувствовала его в дрожи воздуха, в горечи во рту. – «То, что дороже жизни».
Кай медленно поднялся на ноги. Его лицо было пепельным, но в глазах зажёгся твёрдый, решительный огонь – тот самый, что она видела, когда он сражался с чудовищами.
– Любовь. Память. Саму суть того, кто мы есть. – Он посмотрел на кейс с трезубцем. – Оракул предрекла, что чтобы спасти мир, мы можем потерять друг друга. Или себя в себе.
Они стояли среди безмолвных руин, под палящим солнцем, неся на своих плечах тяжесть пророчества. Страх был ледяным комом в животе. Но вместе со страхом пришло и странное, почти необъяснимое спокойствие. Выбор был сделан. Не ими, но за них. Теперь оставалось только действовать.
– Значит, сначала – к твоему отцу, – сказала Арианна, поднимая кейс. Её голос не дрогнул. – В глубины. Потом – к облакам и в преисподнюю. – Она встретилась с ним взглядом. – Вместе.
Кай долго смотрел на неё, и в его взгляде было что-то новое. Не просто уважение или признательность. Что-то глубокое, тёплое, что заставило её сердце биться чаще, несмотря на ледяной ужас пророчества.
– Вместе, – тихо согласился он.
И где-то в бездне под миром, гигант с короной из звёзд медленно, неумолимо открыл второй глаз.
Глава 8: Охотники за артефактом
Бежать. Это было единственной мыслью в голове Арианны, пока её лёгкие горели, а ноги с трудом перебирали по раскалённым камням малоазийского побережья. Не к морю – от моря. Вода, некогда её стихия как археолога, теперь была союзником их преследователей.
Пророчество Оракула было едва произнесено, как началась охота.
Первыми пришли по морю. Это не были чудовища. Это были люди – или то, что выглядело как люди. Длинные, узкие лодки, похожие на драги, вынырнули из утреннего тумана у берега Турции, где они с Каем пытались найти временное убежище. Гребцы в рогатых шлемах двигались в зловещем, абсолютном молчании, а на носу самой крупной ладьи стоял огромный мужчина с рыжей бородой и одним пронзительным голубым глазом. В руках он сжимал молот, от которого воздух потрескивал статикой.
– Берсерки Уллира, – прошептал Кай, оттаскивая Арианну в тень скал. Его лицо было напряжённым. – Охотники из Асгарда. Они чуют мощь артефакта. Их не остановить разумом, только силой. Силой, которой у меня больше нет.
Они бежали вглубь побережья, к руинам древнего города. Но покинув берег, попали на территорию других хозяев.
Воздух над развалинами храма Артемиды задрожал, и с небес, бесшумно, как совы, спустились две женщины в сияющих доспехах и с копьями в руках. Их лица были прекрасны и безжалостны, а за спинами трепетали полупрозрачные, радужные крылья. Крылья не птичьи, а скорее… стрекозиные.
– Агенты Олимпа, – сказал Кай, прижимая Арианну к холодной стене. – Девы-защитницы, слуги Афины или, что хуже, самой Геры. Они не будут грубить, как берсерки. Они предложат «защиту»… и завладеют трезубцем, чтобы убрать его с доски в их игре.
Они попытались скрыться в лабиринте улочек старого города. Но в глубоком колодце, от которого они хотели напиться, вода вдруг почернела и застыла, будто масло. Из тени под аркой вышел высокий, худой мужчина с головой шакала. Его движения были плавными, бесшумными, а глаза – две точки холодного изумрудного света – неотрывно следили за кейсом Арианны. За ним, качаясь в такт его шагам, плыли полупрозрачные тени с птичьими головами.
– Анубис. Или его слуги, – сквозь зубы проговорил Кай. – Египетский пантеон тоже не спит. Они хотят не использовать трезубец, а похоронить его. Сделать так, чтобы он никогда больше не побеспокоил равновесие между мирами.
Их преследовали по пятам, загоняя, как дичь. Бежать к морю – значит попасть в руки скандинавов. Оставаться на земле – быть настигнутыми греками или египтянами. Кай использовал свои угасающие способности, чтобы сбить со следа: он вызывал внезапные туманы из влажной почвы, заставлял каменные стены на мгновение оживать и преграждать путь, шептал слова, от которых у преследователей начинали болеть глаза.