Сергей Чувашов – Боги Забытых Морей. Мифологическое фэнтези (страница 8)

И вот они достигли дна. Не плоского илистого дна, а поля гигантских, полуразрушенных колонн, обломков мраморных статуй, покрытых кораллами и губками. Это был не просто затонувший город. Масштабы были циклопическими. Арки, некогда возвышавшиеся на десятки метров, лежали, подобно костям титанов. Это была Атлантида? Или нечто более древнее?

Трезубец в руке Кая вспыхнул ярче, и его свет упал на одну особенно массивную колонну, на которой был вырезан такой же трезубец. Кай прикоснулся к изображению своим артефактом. Раздался низкий, каменный скрежет, и часть скального дна – целая плита размером с дом – сдвинулась, открывая тёмный проход.

Внутри вода была кристально чистой и тёплой. Они проплыли по длинному, украшенному фресками коридору. Фрески изображали морских богов, тритонов, нереид, гигантских китов, запряжённых в раковины-колесницы… и мальчика с тёмными волосами и зелёными глазами, играющего с дельфинами.

Кай плыл молча, но его плечи напряглись, когда они миновали эти изображения.

Коридор вывел их в огромный зал. Или то, что от него осталось. Куполообразный потолок, частично обрушившийся, пропускал слабый свет с поверхности, который преломлялся в тысячах кристаллов, вмурованных в стены. По краям стояли статуи – не богов, а простых людей, рыбаков, музыкантов, женщин с детьми. Все они смотрели в центр зала, где на возвышении стоял пустой трон из белого коралла и чёрного жемчуга.

Кай медленно опустился на песчаный пол зала, и Арианна последовала его примеру. Он положил трезубец рядом и огляделся. На его лице была такая печаль, что Арианна не решалась заговорить.

– Это не дворец моего отца, – тихо сказал он наконец. Его голос, странно искажённый водой, звучал как эхо из прошлого. – Это было её место. Матери. Он построил это для неё, пытаясь воссоздать кусочек её мира под водой. Здесь не было высоких потолков подводных чертогов. Здесь были сады из светящихся водорослей, фонтаны из пузырьков воздуха, библиотека свитков, защищённых пузырями… и эта комната. Комната, где всегда был свет с поверхности.

Он поплыл к одной из стен, где фреска была почти не тронута временем. На ней была изображена женщина с длинными тёмными волосами, сидящая на этом самом троне. У неё на коленях был ребёнок, а вокруг них резвились дельфины и ручные скаты. Женщина улыбалась, но в её глазах, даже на древней фреске, читалась лёгкая грусть.

– Она назвала это место «Посольством Солнца», – продолжил Кай, глядя на изображение. – Шутка. Ирония. Но она старалась. Она учила меня здесь. Читала мне человеческие сказки, которые приносили слуги. Рассказывала о звёздах, которых мы не видели. – Он замолчал, проплывая мимо обломков мраморного стола. – Здесь был запах. Запах сухих трав, которые она умудрялась выращивать в специальных пузырях. Лаванды и шалфея. Я до сих пор иногда чувствую его… во сне.

Арианна проплыла рядом, касаясь рукой резного узора на троне. Она чувствовала, как через воду к ней доносятся отголоски эмоций – не звуки, а именно чувства: счастье, тепло, любовь, а под ними – глубокая, тоскливая нота одиночества.

– Она была счастлива здесь? – осторожно спросила она.

Кай долго молчал.

– Частично. Когда была со мной. Но она была птицей в золотой клетке. Самой прекрасной клетке во всех морях, но клетке. Она любила отца… по-своему. Но она боялась его. Боялась его гнева, его собственничества. И больше всего боялась, что я вырасту таким же. – Он обернулся к Арианне. – Она заставляла меня давать обещания. Обещание помнить, что такое тепло солнца на коже. Обещание жалеть слабых. Обещание… никогда не использовать свою силу, чтобы отнять у кого-то свободу. Как отняли у неё.

Он подплыл к груде обломков у стены и отодвинул камень. Под ним лежала маленькая, истлевшая деревянная шкатулка. Внутри была высохшая морская звезда, несколько ракушек и потёртый, но всё ещё яркий лоскут ткани – вышитая цветами лента, которая, должно быть, когда-то была в волосах.

– Она спрятала это здесь. Для меня. На случай, если я забуду, – голос Кая дрогнул. – Я нашёл это после её смерти. После того как меня изгнали. Это было последнее, что я взял с собой.

Арианна смотрела на него – этого могущественного, полубожественного сына моря, который в лучах слабого подводного света казался просто мальчиком, тоскующим по матери. Её сердце сжалось от сочувствия и чего-то более глубокого.

– Она была бы горда тобой, – тихо сказала Арианна. – Ты сдержал свои обещания. Ты защищаешь слабых. Даже ценой своей силы.

Кай взглянул на неё, и в его глазах было что-то неуловимое – благодарность? Или удивление, что кто-то может понять?

– Я пытаюсь. Но её мир, тот, который она так любила… он сейчас под угрозой. И чтобы спасти его, мне, возможно, придётся стать тем, кем она боялась меня видеть. Пойти к отцу. Просить о силе. Стать частью его игры.

– Ты не станешь таким, как он, – твёрдо сказала Арианна, подплывая ближе. Вода колебалась между ними. – Потому что ты помнишь. Потому что ты носишь её здесь, – она коснулась своей груди, там, где сердце. – И потому что у тебя теперь есть… есть я. Чтобы напоминать тебе.

Они смотрели друг на друга в призрачном свете затонувшего дворца, в тишине, нарушаемой лишь вечным гулом океана. Прошлое и настоящее сплелись здесь, в этом подводном мавзолее памяти.

Кай медленно протянул руку, взял ленту из шкатулки и обернул её вокруг своего запястья. Потом взял трезубец.

– Дальше, – сказал он, и его голос снова стал твёрдым, полным решимости. – Мы нашли воспоминания. Теперь нам нужно найти силу. Глубины зовут. И мой отец… он ждёт. Пора услышать его цену.

Они покинули Посольство Солнца, оставив за спиной призраки счастливого детства и обещаний, которые теперь вели их в самое сердце божественной бури. Арианна, дыша магией моря, поняла одну вещь: она больше не была просто учёным, наблюдателем. Она была частью этой истории. Частью его истории. И что бы их ни ждало в чертогах Повелителя Морей, они встретят это вместе. С трезубцем в одной руке и выцветшей лентой памяти – в другой.

Глава 10: Гнев Посейдона

Глубже. Глубже, чем любая океанская впадина, отмеченная на картах человечества. Трезубец в руке Кая светился теперь не голубым, а угрожающим багровым светом, разрезая кромешную тьму, где не было ни планктона, ни рыб, ни жизни. Только давление, давящее на разум, и холод, пронизывающий до костей, несмотря на магическое дыхание Арианны.

Они плыли по бесконечному каменному жёлобу, вырезанному в скальном ложе самим движением тектонических плит. Стены были покрыты не кораллами, а застывшими волнами лавы и вкраплениями самоцветов, мерцающих тусклым внутренним огнём. Воздух – вернее, вода – пахла серой и озоном.

– Мы на границе, – голос Кая донёсся до неё, странно плоский и лишённый эха в этой неестественной среде. – За следующим поворотом – его владения. Дыши ровно. Не смотри ему прямо в глаза, если сможешь. И не произноси его имени без нужды. Здесь имена обладают силой.

Арианна кивнула, хотя сомневалась, что он видит её в кромешной тьме. Её сердце колотилось так громко, что она почти слышала его сквозь воду. Не только от страха. От предчувствия. Приближалось что-то колоссальное, древнее, чьё простое присутствие искажало реальность.

Поворот открыл перед ними вид, от которого у неё перехватило дыхание, даже не нужное ей сейчас.

Они выплыли на край гигантского подводного каньона, столь глубокого, что дна не было видно. А по ту сторону пропасти возвышался… город. Нет, не город. Цитадель. Чертоги, высеченные не из камня, а из самой сути океана. Башни из чёрного обсидиана, стены из застывшей пены, превратившейся в хрусталь, мосты из живого светящегося льда. И всюду движение – огромные, призрачные фигуры, полурыбы, полулюди, проносились туда-сюда, не обращая на них внимания. Это был дворец Посейдона, бога морей, и он дышал, жил, пульсировал могуществом, от которого звенело в ушах.

Трезубец в руке Кая вспыхнул ярче, и от него в воду ушла дрожь – призыв или сигнал.

И море ответило.

Сначала пришла тишина. Полная, абсолютная. Все движение в чертогах замерло. Потом вода перед ними сгустилась, заклубилась, и из этой крутящейся массы стали проступать очертания.

Он появился не сразу. Сначала возникло ощущение веса, невероятной тяжести, как будто на их плечи легла вся толща океана. Затем пришёл запах – шторма, разбивающихся волн, соли и… гнева. Чистого, неразбавленного гнева.

И тогда он предстал перед ними.

Не гигант, как можно было ожидать, а фигура чуть выше человеческого роста. Но в этой кажущейся соразмерности была вся мощь глубин. Его тело казалось высеченным из тёмной бронзы, покрытой мерцающими, как чешуя, узорами. Волосы и борода – из водорослей и пены, мерцающие бирюзой и серебром. В одной руке он держал трезубец, идентичный тому, что был у Кая, но в тысячу раз более мощный, от которого искрились и трескались молекулы воды вокруг. Его глаза… его глаза были как бездонные океанские впадины, полные древних штормов и спокойной, всесокрушающей ярости.

Его взгляд упал сначала на трезубец в руке сына, потом на самого Кая, и, наконец, скользнул по Арианне. От этого взгляда её пронзил ледяной холод, будто её душу выставили на вселенский мороз.

– Скиталец возвращается, – прозвучал голос. Он не исходил из уст бога. Он рождался в самой воде, вибрировал в костях, врезался прямо в сознание. – Принёс с собой игрушку и… что это? Насекомое? Смертную, дышащую моими водами по твоей милости?