Сергей Чернов – Это я, Катрина (страница 5)

— Я же на тебя обиделась, — объясняю безмятежно, — теперь я должна тебя укусить. Р-р-р-а-ф! Ам!

Эльвира взвизгивает и отбивается. Папахен с улыбкой наблюдает за нашей вознёй.

Справка по персам:

Дмитрий Романович Литовкин — высокий симпатичный тридцатилетний мужчина, лечащий врач Даны.

Виктор Иванович Томилин — «ухажёр» Даны, майор в отставке. Страдает типичной мужской болезнью в среднетяжёлой форме, диагноз — бабник.

Глава 3

Политический разворот и другие мелочи

14 сентября, суббота, время 14:15.

Лицей, кабинет английского, внеплановый классный час.

Ледяная королева.

— Нет, своё распоряжение я отменять не буду, — не с порога отметаю, а после некоторого раздумья.

Мальчишки уже четверть часа меня трясут за повеление о неучастии класса в официальных лицейских мероприятиях.

— Ваше Величество, мы же всё равно участвуем, — продолжает убеждать Артём. — В межшкольных спортивных соревнованиях, например.

— В олимпиадах, — подбрасывает Яша.

— Там вы в качестве представителей лицея, а не в качестве команды от класса. Это не запрещено.

— Ну правда, Конти, чего ты так упираешься? — классная дама Людмила возглавляет антироялистскую фронду.

Тоже мне, а ещё взрослый человек, учитель…

Мы сидим рядом за учительским столом. Я — с внешней стороны и старательно «не замечаю», как мальчишки постоянно скашивают глаза на мои ноги. «Пусть смотрят», — когда-то сказала Дана, и я с ней согласна.

— Давайте сначала обсудим зачем? — маневрирую, мне жутко не хочется отменять свой указ. Что-то в этом неправильное.

— Вы же хотите выступить на «Осеннем бале»?

Дружный гул в ответ.

— Был же разговор на эту тему! Без Даны наши шансы победить многократно уменьшаются. Сами же это понимаете! И зачем тогда дёргаться? Ради того, чтобы с треском продуть?

— Может, ради шанса? — Людмила, в отличие от поникших парней, не сдаётся.

— Мне не нужен шанс! — неожиданно для самой себя в голосе лязгает металл. — Мне нужна только победа! Наш перевес должен быть чудовищным! Иначе злые языки тут же скажут, что мы закономерно проиграли в прошлом году. Это будет двойное поражение, понимаете?

Понимают. И смолкают. Риск, действительно, огромен. Если королева вступает в игру, она обязана выиграть.

— Выходит, надо решать с Даной, — у Лёши Каршина часто получается удачно подвести итог.

— Без неё никак, — пожимаю плечами.

— А что с вашим запретом, Ваше Величество? — Алексей не отстаёт.

— Да что вы пристали с этим запретом? По Конституции вы его сами можете отменить! Общим голосованием.

— Как-то неудобно… — мальчишки переглядываются.

Дана тут же рассказала бы им, что на самом деле неудобно. Я так не умею. Ах, Дана, как же плохо без тебя! Я даже говорить устаю, отдуваясь за обеих.

Возвращаются двое посыльных в ближайший магазин. Девочкам — мороженое, детям — пирожки. На некоторое время воцаряется посторонний шум. Обдумываю, что же их так смущает? Наконец-то доходит! Дана бы похихикала. Обнаруживать свою догадку не буду. Пока мороженое не съем.

Когда все успокоились, выкладываю своё предложение, которое всех устраивает. Затем звоню Дане и договариваюсь о встрече. И других мелочах, конечно.

15 сентября, воскресенье, время 08:45.

Подмосковная лечебница «Пурпурная лилия».

Отдыхаю после зарядки, сидя прямо на полу и раскинув руки по кровати. Жду. Телефон в режиме подзарядки на тумбочке, экраном к стене, поэтому не видно одного активированного хитрого значка. Вроде всё готово.

Жду, когда Теодоровна вдоволь наплещется и выплывет наружу. Побудку, как позавчера, устраивать ей не стала. Придержу пока этот козырь. Сегодня у меня для неё сюрприз другого рода. Не знаю, получится ли.

Наконец освежившая свою вечно недовольную ряху соседушка вплывает в комнату.

— Мадам, вы всё? Зубки почистили? У вас там вроде бы что-то осталось…

Удостаиваюсь презрительного взгляда:

— Тебе-то что, мелкая дрянь?

Замечательно! Пока всё идёт, как надо.

— Просто я забыла вас предупредить, — делаю предельно умильную рожицу, — я сделала с вашей зубной щёткой то же самое, что и вы с моей.

Теодоровна резко останавливается перед своей кроватью, как после встречного удара по лбу. Стремительно разворачивается:

— Что ты сказала, подлая тварь⁈

— Вы меня хорошо поняли, мадам, — обворожительно улыбаюсь — так, что Виктор Иваныч ей бы позавидовал.

Изрыгая проклятия, Теодоровна надвигается на меня со сжатыми кулачками. Не меняя позы и не меняясь в лице, непринуждённо поднимаю навстречу правую ногу. Безмятежно держу, пока согнутую. Я так долго могу. Ведьма опять останавливается. Моя предвкушающая улыбочка способствует.

Шипя и ворча, как масло на перегретой сковородке, ведьма огибает меня по дуге и выскакивает в коридор. Её топот и вопли затихают по мере удаления. Замечательно! Вторая фаза прошла успешно.

Взамен моей скомпрометированной щётки папочка привёз другую. Полотенцами тоже снабдил, не только кейсом. В кейсе учебники и письменные принадлежности, всё остальное в одёжном шкафчике. На территории санузла ничего моего нет. Но почему только я должна испытывать неудобства? Несправедливо!

Третья фаза.

Дежурная врачиха молча выслушивает сбивчивые обвинения мегеры. Я всё так же сижу на полу.

— Нет, вы посмотрите на неё! — взвизгивает Теодоровна. — Сделала мне пакость и улыбается! Как только додумалась почистить моей зубной щёткой унитаз! Вот вам современная молодёжь! Постоянно меня изводит…

Всё! Дальше можно не слушать. Ловушка захлопнулась, улыбаюсь ещё шире.

— Зачем ты это сделала, Молчанова? — устало вопрошает врачиха.

Симпатичная женщина средних лет. Той полноты, которая пока не уродует, но где-то близко к нежелательному пределу. Тёмные волосы седина ещё не тронула. Стоит, теребит стетоскоп на груди и глядит с осуждением. Надеюсь, показным. А я не собираюсь принимать на себя роль девочки для битья.

— Что вы имеете в виду, Екатерина Санна? — делаю невинные глаза. — Вам разве неизвестна репутация малоуважаемой Анны Теодоровны? С чего это вы взяли, что она правду говорит?

Усталый взгляд переводится на взвывшую ведьму.

— Да она сама мне об этом сказала!

— Врёт! — опровергаю безмятежно, тем более что так и есть. Я сказала нечто другое.

Предлагаю дежурной врачихе зафиксировать жалобу Теодоровны, а разбирается пусть штатный лечащий врач и администрация. Врачиха с видимым облегчением уводит мегеру в свой кабинет. После их ухода я ухмыляюсь и выключаю режим записи на телефоне. Крыса попалась!

Там же, время 15:10.

Наше движение по широкому коридору напоминает движение мощного крейсера в тесном заливе. В беспредельности океана сила грозного корабля теряется, она впечатляет только на близком расстоянии.

Ледяная и без меня уже врезала своим образом по глазам ни в чём не повинной публики. Если кто-то выходит, то это означает, что он зашёл ранее, а мы сейчас выходим. Даже наши давно привычные лицейские и то постоянно на неё оглядываются. Полагаю, что это главный признак красоты, когда засматриваются на давно знакомую персону. Настоящая красота никогда не надоедает.

Ей-то хорошо! Погода — типичное бабье лето, поэтому Вика в юбке-миди. То есть юбка кончается не в районе пупка, а выше колен сантиметров на двадцать. В лицее уже словила бы замечание от учителей, но их власть действительна только в пределах стен нашего славного учебного заведения. У меня-то чуть длиннее, мне в больнице форсить не для кого.

И серые колготки у неё тонкие против моих всепогодных. Я была вынуждена выбрать одежду по принципу «и в пир, и в мир». В чужом месте с гардеробом не порезвишься. Поэтому мой наряд — повседневный уличный дресс-код. И всё равно я её и оттеняю, и перетягиваю часть внимания на себя. В росте не уступаю, в длине и красоте ног тоже.

Эффект знакомый и вдохновляющий. Мужчины, даже те, кто еле ходит, цепенеют; женщины зеленеют лицами. Я потом посмотрю внимательно, какой эффект будет от моего одиночного прохода. Любопытства для.