Сергей Чехин – Сакрополис. Маг без дара (страница 66)

Каждый первый испытал унижения и тяготы оккупации.

И все без исключения боялись погибнуть, не отомстив ублюдкам за все то зло, что они принесли с собой.

Винтовок и револьверов осталось немного, но гнев народа обойдется и более простым оружием. В ход шли дубинки, трости, вилы, топоры, а то и поварские ножи. Когда враг зажат на тесной улочке так, что ни повернуться, ни вдохнуть – даже обычный камень может стать весомым аргументом.

Особенно, когда эти камни градом летят с высоты, а солдат не может поднять винтовку, потому что его как прессом сдавили товарищи, что впопыхах пытаются развернуться и дать отпор бьющим по флангам повстанцам. Но ладно камни – в головы летели горшки с раскаленным маслом, горящие головни, самодельные дротики, факелы и бутылки с зажигательной смесью. А судя по нескольким особо мощным взрывам, кто-то раздобыл в закромах строительный динамит, и теперь весело забрасывал подонков с чердаков.

Началась паника и сумятица, в которой гибло куда больше солдат, чем от рук ополченцев. Кто упал, уже не поднимался – каблуки топчущихся соратников превращали их в кровавое месиво. Но на место погибших непременно прибывали подкрепления с пляжа, которых вопреки их воле толкали вперед прущие из трюмов десантники.

И это мясо постепенно прокручивалось на мостовых, как в мясорубке, и на подходе к площади с гарантией превращалось в фарш. А попытка прикрыть наступающих огнем с кораблей неминуемо привело бы к огромным потерями среди самих оккупантов. Даллас занервничал, заспешил, и тем самым загнал себя в западню. Вот только нам от этого было не шибко-то проще.

– Офицеры! – Алина в ужасе обернулась. – Маги заходят повстанцам с тыла!

Малые катера и баржи подходили к набережной с двух краев – там, где в море спускались оконечности городской стены. И почти весь старший состав устремился на помощь пехоте, и против этой силы горожане не справились бы при всем желании, несмотря на всю ярость и отвагу.

Раздались новые взрывы – более далекие и приглушенные, и дома на окраинах окутало пламя вместе с защитниками. Горящие живьем люди выпрыгивали из окон в тщетной попытке спастись, и увиденное так сильно пошатнуло душевное равновесие, что два нижних кольца символов мгновенно погасли.

Нужно было немедленно вмешаться, при том оставаясь в шпиле и продолжая зачарование. И я быстро нашел решение, ведь оно все еще томилось глубоко внизу в ожидании своего часа.

– Передай Вивьен – пусть отойдут от лифта.

Я распахнул веки, и в этот раз глаза полыхнули алым – отчетливо видел отражение в зеркале напротив. Я не мог связаться с тварями напрямую – да и вряд ли бы они поняли человеческую речь. Вместо этого я приглушил магическое излучение товарищей и одновременно насытил маной врагов, тем самым подсветив их для слепых порождений бездны.

И мутанты не заставили себя долго ждать – едва створки распахнулись, и белесая многоногая лавина гейзером ударила в холл, пронеслась по стенам, потолку и клыкастой пеной выплеснулась наружу. Чудища не трогали обычных людей – они им интересны столь же, как и оголодавшему человеку – камень или табурет.

Зато громилы пришлись весьма по вкусу, хоть и по сути являлись их же сородичами. Но когда невыносимая жажда уберегала животных от каннибализма? Вот и сейчас пауки, питоны, морлоки и сороконожки залезали в окна и подобно лицехватам прыгали на здоровяков, разгрызая черепа и торсы, чтобы добраться до лакомого манорода.

Но пулеметчиков на такую ораву, понятное дело, не хватило, и рычащая братия помчалась прямиком к подсвеченным мною целям. Однако появление монстров, о которых рядовые британцы слышали только в страшных байках, возымело настолько мощный психологический эффект, что изрядно потрепанные стрелки побросали оружие и с воплями кинулись врассыпную. Как правило туда, где их встречали вооруженные жители, почему-то позабывшие о Женевских конвенциях.

Смерчем прокатившись по окраинам, мутанты накинулись на офицеров. Те попытались дать бой, и даже сожгли, заморозили и обратили в прах первые три волны. Но за ними накатили четвертая, пятая, шестая, и останавливаться не собирались. И вот уже первый ряд колдунов превратился в истерзанные ошметки, а остальные попытались организованно отойти к берегу.

Примерно у половины это даже получилось – они запрыгнули в те же лодки, на которых прибыли, и немедленно отчалили от берега. Однако отойти далеко успели далеко не все, и самых нерасторопных вскоре захлестнули выскочившие с мелководья создания.

Они облепляли кораблики подобно плесени и переваливались на палубы, как выкипающее молоко – на плиту, пока не превращали суденышко в огромный кокон. Не помогали ни бьющие из ладоней молнии, ни ревущее пламя – мутанты не боялись смерти, а жажда свежей маны заглушала любую боль.

И очень скоро дредноутам пришлось опустить пушки малого калибра и стрелять по воде, в толще которой споро двигалась похожая на расплавленную жвачку волна. Не прошло и минуты, как морлоки поползли по отвесным бортам, ловко цепляясь когтями за стыки бронелистов и ржавые заклепки. И число чудовищ было столь велико, что корабли дали небольшой крен, а зомби на Иерусалимской стене в «Мировой войне Z» показались бы сущим пустяком в сравнении с таким цунами.

И хоть это убережет жителей от расправы, но никак не помешает превратить город в пыль. Ведь твари, какими бы зубастыми ни были, вряд ли быстро прогрызут переборки башен.

– Они готовы к стрельбе, – шепнула Алина.

– Я тоже, – указал погасшим клинком на дверцы лифта. – Уведи людей с площади. А я запущу резонанс.

– Это… опасно?

– Не знаю, – сказал, как есть. – Никогда не занимался ничем подобным. Но коль уж шанс всего один, я выложусь по полной. Если уж и начинать бороться с ленью, то лучшего момента не найти.

Я попытался разрядить напряженный момент шуткой, однако получил далеко не тот эффект, на который рассчитывал. Волшебница прижалась ко мне всем телом, чмокнула в губы и провела ладонью по щеке:

– Я люблю вас… Возвращайтесь с победой.

Глава 34

Ну, после такой-то мотивации грех оплошать. Ректор дал мне великую силу – и я верну ее сторицей, чтобы призвать на помощь энергию самого Сакрополиса. Ибо подо мной – в глубине подземных руд – бьется его истинное сердце. И пришел час запустить его на полную катушку.

– Не знаю, кто ты на самом деле… – зажмурился и произнес, как молитву. – Стихия. Дух. Или божество. Но я прошу тебя лишь об одном – спаси невинных и покарай виновных. Большего мне и не надо.

Ответом стала тишина, разбавляемая грохотом нарастающего боя. А затем в голове чуть слышно раздался голос Вебера:

– Я горжусь тобой. И с чистой совестью ухожу туда, откуда мы все вышли. И мое грядущее небытие скрашивает лишь одна мысль – «Призыв Героя» все же не ошибается.

Я глубоко вдохнул, замахнулся из-за головы и со всей дури вонзил меч в пол. Клинок прошел сквозь доски и камень, как через бумагу, а сорвавшаяся с острия молния достигла самых потаенных уровней подземелья. И сокрытые в нем жилы отозвались мелодичным звоном – бьющие из молнии жгуты касались каждой залежи, каждого самородка, каждого кристалла, и зажигали в них бушующее пламя, что в свою очередь стремилось вырваться на волю, ведомое силой рунного заклинания.

Значит, пора наводится на цель. Тем более, что цель уже навелась на меня – башня, орудие, надстройка и нос линкора пылали витиеватой вязью, что мерцала, как уголья на ветру. Времени на беготню и наводку не осталось – я сам стану и прицелом, и спусковым крючком, иначе поражения не миновать.

Сжал кулак – и шпиль покачнулся. Прямо под ним поднялся земляной столб с каменной аркой наверху, что стала своеобразными сошками для моего противомагового ружья. Взмах катаны – и крыша башни съехала вбок, а ствол накренился еще сильнее, удерживаемый в воздухе подставками и силой ферромантии.

Пришлось призвать из недр еще три столба, прежде чем я увидел в «дульном срезе» очертания корабля, особенно подчеркнутые горящими письменами. Солнце еще не взошло, и я наблюдал цель, как маяк в сумерках, и навестись на цитадель не составило никакого труда, несмотря на то, что броневой пояс загораживали вставшие друг перед другом дредноуты. Понимая, что это конец – мой или вражеский – я не упустил возможности подурачиться напоследок и указал на Старблейд клинком.

Одна попытка.

Один шанс.

Один – за всех.

– Огонь.

Орудие линкора ударило первым, испустив рычащий огненный столб, похожий на выпрямленный солнечный протуберанец. Ему навстречу выстрелила ослепительно-белая и ровная как рельса молния с трескучей электрической дымкой по краям.

Лучи столкнулись над парком, и жар от них изошел такой, что деревья за мгновение обратились в угли, а сочный чернозем – в песок. Не успевшие сбежать британцы и вовсе испарились без следа, а вода во всей гавани вскипела, как суп в котле.

Над морем взошло второе солнце, а налетевшая буря закачала корабли. Время остановилось на дюжину ударов сердца, а в небесах на миг прорвалась и тут же сошлась ткань мироздания, открыв взору неведомые созвездия.

А затем молния разбила огонь на две половины, и сияющей иглой пронзила оба крейсера и линкор – от носа до кормы. Уж не знаю, что поспособствовало перевесу сил – накопленная природная магия, помощь ректора, мой гнев или же то, что мои тело и душа стали своеобразной призмой, которая многократно усилила прошедший сквозь меня заряд, в то время как враг трусливо прятался за броней.