Сергей Чехин – Сакрополис. Маг без дара (страница 61)

– Так может, у вашей Тайной канцелярии есть какие-нибудь тайные замыслы? Например, как спасти своего дражайшего покровителя – и всех нас заодно.

– Боюсь, порадовать вас нечем, – в стальном тоне вновь скользнули знакомые милые нотки – до чего же ловко эта дерзкая бой-баба отыгрывала большеглазую глупышку. Вот же актриса, ей богу. – Я изучила все доступные данные об этом подземелье. Иных входов-выходов у него нет, а значит, незаметно покинуть город не получится. Все, что нам остается – это спускаться всё ниже, пока мутанты не станут еще страшнее, чем идущие по пятам британцы. А затем – или плен и позорная казнь, или бой – доблестный, но последний.

Услышанное мало кого вдохновило, хотя прежде многие изъявили готовность отдать жизнь за отчизну. Но есть две большие разницы между жертвой во имя победы и просто смертью, которая сделает врага еще сильнее.

– Здорово! – Алина всплеснула руками. – И что теперь делать?

– Отдыхать, – отчеканила Ева. – И морально готовиться.

Зых зажег посреди пещерки колдовской огонь – магия не чадила, но давала достаточно жара, и озябшие усталые повстанцы сели кружком и уставились на пляшущие язычки. Я же остался у входа, сокрытый мглой от посторонних глаз, хотя в мою сторону старались без особой нужды не смотреть.

Огонь-то мы всегда найдем, как и воду – ее под землей достаточно, но как быть с едой? Пожирать чудовищ? И ради чего? Чтобы однажды превратиться в слепых белокожих морлоков, для которых свет солнца страшнее напалма? Конечно, есть вероятность, что оккупанты свалят раньше, но даже пара недель среди обилия манородных жил здоровья нам не добавит. Да уж, ситуация…

– Как думаете, Захар Петрович мог выжить? – тихо спросила одна из студенток.

– Даже если и выжил – то сейчас в плену, – проворчал сидящий рядом товарищ. – А это хуже смерти.

– Я лучше убью себя, чем сдамся этим выродкам, – гневно бросила Брусилова, и огонек вспыхнул, как от чашки бензина.

– Надо оставить письма родным, – задира встал и подошел к стене. – Может быть, однажды они узнают, что с нами случилось. Даже если Сакрополис разрушат, и от академии останется одна пыль. Наскальные рисунки сохраняются тысячи лет. Сохранятся и наши послания – только не забудьте оставить даты. На случай, если их откопают лет через триста.

Вивьен прикрыла пальцами глаза и тихо расплакалась. И что-то подсказывало, что француженка горевала не столько по умершим коллегам, сколько по магистру, который не погиб, но при том все равно оказался мертвее мертвого.

Очень хотелось утешить соратников и приободрить, но теперь мои пафосные речи в лучшем случае вызвали бы отвращение. Я, что называется, досвистелся – и результат этого гребаного свиста в том, что вчерашние подростки вырезают на камнях свои собственные эпитафии. Да уж, похоже, как колоду не тасуй, а дурак дураком и останется…

«Все о жизни плачешься?» – раздался в голове знакомый вкрадчивый шепоток. «Убедился, что все проблемы – в тебе, а не в том, что злопыхатели из зависти суют палки в колеса? Понял, наконец, кто главный виновник всех твоих бед?».

Я вздрогнул и завертел головой – хорошо, что стоял в тени, и этого никто не заметил, а то подумали бы еще, что ректор окончательно съехал с катушек.

«Где ты?» – мысленно прошипел в ответ, четко убежденный, что змей меня услышит.

«Там же, где и раньше», – туманное чудовище хрипло захохотало. «Я никуда и не уходил».

Огромный самородок – вот что может стать нашим спасением. Уж не знаю, как его правильно применить, но с таким куском кристаллизованной маны мы сможем удивить Далласа так, что на всю жизнь запомнит. А жить после этого он будет весьма недолго…

«Алчешь мою мощь?» – змей снова усмехнулся. «Так приди – и возьми, если осмелишься. А коль вздумаешь схитрить и позовешь друзей – так снова найдешь лишь пустой туннель. Впрочем, я сильно сомневаюсь, что теперь тебе хоть кто-нибудь поверит».

Смех унесло далекое эхо. Я же стиснул зубы и посмотрел на отчаявшихся и угрюмых подопечных. Людей, которых клялся защитить. Которым обещал долгожданную свободу. Удивительно, что они еще не зажарили меня на том же костре, где грелись. И только Алина высказала правду в лицо, а остальные не стали корить и обвинять во всем, что случилось, хотя львиная доля вины лежала все же на мне.

А значит, пришла пора ее искупить. Раз уж назвался настоящим мужиком, то за слова придется отвечать. И нести прямую ответственность за принятые решения – иначе грош цена моей арке персонажа. Иначе я приду в ту же точку, откуда начал путь, и моя дуга характера закольцуется в круг бесконечного неудачника и труса.

И если придется отдать жизнь, чтобы разорвать эту петлю – так тому и быть. Если я что-то и понял из своего путешествия – то именно это. И если я погибну (а погибну я наверняка), магистры смогут отыскать мой труп по остаточным эманациям маны, которыми я обильно наслежу по дороге в логово змея. Данко вырвал сердце, чтобы озарить людям путь сквозь темный лес. Я же стану маяком, что даст товарищам новую надежду. Стоит ли игра свеч?

Да, однозначно.

Начертив пальцем на стене тонкую стрелочку, я растворился во мраке и шел, пока не оказался у обрыва. Сейчас отряд находился недалеко от входа в лабиринт, и озеро маны мерцало совсем рядом – метрах в пяти внизу. Уже от края я увидел развилку и яркое голубое сияние в туннеле – точно такое же, как когда сорвался вниз и ухнул в ледяную воду.

Подземелье полнится аномалиями и странностями. Здесь бывает всякое.

Я расставил руки в стороны и шагнул с обрыва. Но у самой воды затормозил падение и приземлился на лестницу из наплывов магмы. Постоял немного, собираясь с духом, и преисполнившись необходимой решимости шагнул в проход.

Маски сброшены.

Мосты сожжены.

Победа или смерть – устаревший вопрос.

Спасение через жертву – обновленная поправка.

Похоже, я запорол хорошую концовку своими восхитительными решениями, но то, что началось, должно быть закончено – тем или иным способом.

Ибо таков путь.

Путь Героя.

И тысяча лиц слилась в одно.

Мое.

И я сделал шаг, что отделяет второстепенного персонажа от протагониста.

Даже если цена такого шага – жизнь.

Как ни крути, но даже Вечный Воитель не раз умирал.

Хранитель Подземелья не соврал – я вновь оказался перед огромной полупрозрачной сферой, что висела меж полом и потолком на тонких спиралях. Бок самородка был столь чистым и гладким, что я увидел свое отражение – узкие плечи, болезненная худоба, ярко выраженный сколиоз, редкая щетина как неудачная попытка скрыть острый подбородок и мудацкие ботанские очки.

И нет – это не отражение исказилось, как в кривом зеркале. Просто я видел себя настоящего – себя до попадания в сказочный мир магии и волшебства. И пока я с ненавистью смотрел правде в глаза, сизый туман сгустился напротив, но из него вышел не змей.

Нет.

Навстречу вышел я настоящий – тот же, что все это время сидел внутри кристалла. Запрокинул голову из-за разницы в росте, ухмыльнулся и надменно произнес:

– Ну как, доволен успехами? – двойник крутанулся вокруг оси, как хренов балерун. – Тридцать лет – ни черта нет, кроме склочной завистливой душонки. Нет друзей – как ты там говорил: писатель мне другом быть не может, только конкурентом? Нет семьи – только случайные связи до тех пор, пока очередная пассия не узнает о твоей зарплате. Нет таланта – только грезы, мечты и раздутое чувство собственного величия, не подкрепленное ни одной победой… Нет нормальной работы – ведь такому гению напрягаться не с руки, а любое замечание воспринимается как унижение твоего гениального достоинства. Такие себе достижения к середине жизни. И вот ты здесь. И я дал тебе все, чего ты лишил себя сам – титул, дар, влияние, власть. И что же случилось по итогу? Ты и это умудрился просрать – причем не за тридцать лет, а чуть ли не за три дня. Достойное рвение! Хоть в чем-то ты добился рекорда! Ну так чего же ты хочешь, Матвей? Новой попытки? Еще одного шанса? Возможности все исправить?

– Я хочу спасти своих друзей, – спокойно ответил я, чувствуя полное превосходство над этим дешевым паяцем, которым, по сути, некогда был и сам.

И ключевое слово – был.

– О-о-о… – копия скуксилась и прикрыла рот ладошкой. – Как мило и благородно. Но это обойдется очень недешево. Готов ли ты заплатить сполна?

– Всегда готов.

Враг без лишних слов вскинул руку, и воздушная волна тараном сбила с ног и впечатала спиной в стену – да с такой силой, что в легкие будто залили расплавленный свинец. Я сполз на четвереньки и обильно сплюнул кровью, держась за ушибленную грудь и впопыхах пытаясь залечить трещины в ребрах. Хорошо, что ублюдок не стал меня добивать, а решил продолжить клоунаду.

– И это все? Великий князь и наследник императора оказался такой же бестолочью, как и ты? Вот же ирония… Похоже, от судьбы не скрыться даже в ином мире.

Он зажег над ладонью шар огня. Закружившийся вокруг него смерч впитал пламя и превратился в ревущую воронку. В нее втянулись мелкие острые камушки и завертелись, точно зубы Шаи-Хулуда. Замах из-за плеча – и огненное торнадо полетело прямо в цель, на ходу раззявив раскаленное жерло.

Секунда – и меня бы стерло в порошок и тут же обратило в пепел, но я успел вскинуть ладонь, и водяное лассо обхватило червя за шею и стянуло, как горловину мешка. И пока магическая тварь билась в корчах и пыталась освободиться, я медленно выпрямился и усилил воду молнией из правой руки. И хотя противник скрежетал зубами и тужился до алых желваков, мне удалось оттеснить воронку на середину пещеры.