Сергей Чебаненко – Лунное сердце - собачий хвост (страница 54)

А еще твоя голова наполняется музыкой. Она звучит, мелодичная и торжественная, проникая в каждую клеточку тела, в саму душу, заставляет в унисон биться твое сердце. Музыка небесных сфер, симфония утренней и вечерней звезды.

Я не могу описать эту музыку. Представьте, что вас попросили переписать в тексте симфонию Бетховена или Штрауса, Чайковского или Шостаковича. Переписать так, чтобы каждый аккорд, малейшие изменения тональности и звучания были подробно и ясно описаны. Наверное, если очень уж постараться, это можно сделать. Но на настоящую музыку эта текстовая запись будет похожа в той же мере, в какой нарисованный внутри круга треугольник или квадрат передает формы окружности.

И под этот гимн инопланетных пространств с опозданием приходит понимание того простого факта, что сейчас ты стоишь на поверхности Венеры - другой планеты, иного мира. Сюда еще никогда не ступала нога человека. И ты первым из людей оказался среди этих камней, под этим свинцово-суровым небом. Первым!

...Ержан идет по обычному “кругу”. Иван с Анечкой минут пять постояли на жаре, покурили и ушли в вагон. Зайчонок присел на ступеньки у входной двери. Я и Айгуль еще бродим по венерианской поверхности. Я просто разглядываю окрестности, а моя спутница добросовестно водит планшетом по сторонам, чтобы запечатлеть местные пейзажи. Хотя каких-то особенных картин не видно: местность очень однообразная и достаточно унылая. Во все стороны к горизонту уходит ровная, как стол пустыня, усеянная каменными россыпями. Камни встречаются и острые, и сточенные ветром, похожие на морскую гальку. Размеры камней самые разные. В большинстве, конечно, мелочь, но среди этого “каменного гороха” попадаются очень крупные экземпляры, размером с автомобиль. Слева от вагона, метрах в двухстах, - кажется, уже за границей “ержановского круга”, виден огромнейший булыжник, очертаниями похожий на оплавленный огнем фашистский

“тигр” - только дула и гусениц не хватает. В некоторых местах камни образуют небольшие насыпи, каменистые холмики.

- Смотрите, что это? - Айгуль испуганно вскрикивает. Ее взгляд обращен куда-то в правую сторону от тамбура. - Вон там, где крупные камни...

Она указывает направление тонким пальчиком.

- Ничего себе! - глаза Зайчонка округляются, и он в мгновение ока слетает со ступенек вагона снова на венерианскую поверхность. - Быть такого не может!

По каменной насыпи, двигаясь слева направо, не спеша ползут несколько существ. Впереди - крупное, -сантиметров тридцать в длину или около того. А за ним меньшие: раз, два, три. - семь. Семь существ раза в три меньших, чем крупное.

Мы - я, Айгуль и Зайчонок - срываемся с места и стремглав бежим к каменистой насыпи. Останавливаемся примерно в метре от не торопливо ползущей среди камешков процессии.

Если не считать размеров, то все восемь существ похожи друг на друга, как водяные капли. Продолговатые тела оранжево-коричневой расцветки, более темные сверху, и светлые снизу. Спереди что-то похожее на голову: чуть сплюснутая полусфера, переходящая в

нечто, напоминающее по форме воротник, состоящий из кожистых треугольных лоскутов. На голове нет ни глаз, ни рта, только небольшой цилиндрический выступ -словно маленький рог со спиленным острием. Из-под “ошейника” из лоскутов видны две толстые ножки, которые внизу расходятся на шесть или семь кургузых выростов-пальцев. Перебирая ножками, существа перемещаются среди камней. Тела их похожи на вытянутые морковки с чем-то вроде круглых блямб на кончиках-хвостах. На нас восьмерка не обращает ни малейшего внимания: подумаешь, мол, явились невесть откуда двуногие прямоходящие! Эка невидаль! У нас на Венере еще и не то бывает!

- Мама и дети, - с нежностью в голосе Айгуль вслух произносит то же, что пришло на ум и мне. - Выводок инопланетных животных на прогулке!

Она поднимает планшет и начинает снимать. Какая деловитая девушка, однако!

- Жизнь на Венере! - едва слышно восторженно шепчет Лев и качает головой. - Кто бы мог подумать! Мы искали живых существ на Марсе, на Европе и на Титане. Но Венера... Всерьез никто и предположить не мог, что в этом горячем аду может существовать что-то живое!

- Нужно взять для исследования на Земле хотя бы один экземпляр этих “морковок”! - говорю я и тянусь рукой вперед, к ползущим по каменной насыпи существам.

- Осторожнее, Кир! - успевает вскрикнуть Зайчонок. - Стой!

Но поздно. Крупное существо мгновенно поднимает хвост над камнями, и зигзагообразная молния срывается с его хвостовой блямбы. Электрический удар не сильный, но совершенно неожиданный для меня, приходится прямо в грудь. В глазах вспыхивают огни, перехватывает дыхание. Я делаю полшага назад, пяткой попадаю на камень, и, потеряв равновесие, бухаюсь на венерианскую поверхность, ощутимо ударяясь “пятой точкой”.

Айгуль и Зайчонок немедля бросаются ко мне.

- Ты в порядке? - Лев трясет меня за плечо. Испуганная Айгуль заглядывает в глаза.

- Более или менее, - я, кряхтя, поднимаюсь на ноги, потираю ушибленное место, и принимаюсь отряхивать джинсы от венерианского песка и мелкой каменной крошки. - У венерианских аборигенов оказалась очень простая и эффективная система защиты!

- Материнский инстинкт, как видишь, работает и на Венере! - Зайчонок похлопывает меня по спине.

- Авантюрист и балда, ты же мог погибнуть! -Айгуль в сердцах лупит меня острым кулачком в грудь. Ее ноздри дрожат от гнева.

- Чепуха, - отмахиваюсь я и с улыбкой добавляю:

- Правда, теперь чуть ниже спины слегка побаливает!

- Сам виноват! - со смешком облегченно фыркает девушка. - Нечего было детенышей трогать, дуралей!

Она снова шутливо замахивается.

Я перехватываю ее руку и целую кончики пальцев:

- От всех болячек есть верное средство!

- Неисправимый балбес и болтун, - прыскает смехом девушка, бросая в сторону Льва смущенный взгляд.

Лев Трофимович, однако, не обращает на наши нежности ни малейшего внимания и по-прежнему занят наблюдением за ползущей среди камней процессией венерианских зверушек.

- Брать с собой этих животных не будем. Земным зоопаркам придется подождать до следующего прилета людей на Венеру, - решает он, наконец, и вытирает тыльной стороной ладони вспотевший лоб. - Мы не знаем, чем эти существа питаются, чем дышат и как живут. Поэтому вряд ли стоит сейчас тащить их в вагон в качестве трофея.

Айгуль снова принимается за съемку, но старается не слишком приближаться к мамочке и ее детенышам.

- Пора возвращаться, - говорит Лев, поозиравшись по сторонам. - Ержан повернул к вагону.

17

- Мы никогда не найдем убийцу, - в глазах Айгуль блестят серебристые бисеринки слез. - Дух не оставит отца. И мы будем вечно скитаться по разным “землям”...

Мы сидим в нашем купе около окна. За стеклом снова туманно.

Иван и Анечка ушли перекуривать и любезничать в тамбур. Елена Петровна спит на нижней полке, отвернувшись к стенке. Лев Зайчонок залез на полку Айгуль и, кажется, тоже задремал. Голоса в соседнем купе умолкли - наверняка, и там улеглись отдыхать.

Сразу после “отлета” с Венеры проводник Баянгожин прошелся по купе с предложением горячего чая и тоже затих. Приключения - приключениями, а усталость берет свое. Я мысленно прикидываю: по нормальному земному времени сейчас должна быть примерно половина третьего ночи. Давно пора спать. Но спать мне почему-то не хочется. Айгуль тоже пока не высказывает желания отдохнуть.

- Давай еще подумаем. Мы наверняка что-то упустили из виду, - неожиданно для самого себя, я беру ладонь Айгуль в руки и целую ее тонкие и нежные пальцы. Девушка улыбается в ответ; мне кажется, что в ее глазах пляшут веселые искорки.

Я вдруг почему-то чувствую жар на лице, смущаюсь и поспешно отпускаю руку Айгуль. Кашлянув, деловито достаю из сумки блокнот и, упершись взглядом в лист бумаги, начинаю рисовать. Тамбур, туалет, рабочее и спальное помещения для проводников, два пассажирских купе. Ниже рисунка пишу список из девяти фамилий. Наша песня хороша, - начинай сначала!

- Вот смотри, - подвигаю блокнот к девушке, по-прежнему не поднимая глаз. - Мы точно знаем, что из нашего купе в момент убийства не выходили ни я, ни ты, ни Елена Петровна.

Зачеркиваю в списке три фамилии.

- Иван и Анечка были в тамбуре, - продолжаю я. -Познакомились только в поезде, на наших глазах. По одиночке убить они не могли - разговаривали друг с другом даже тогда, когда погас свет. А совершить преступление вдвоем, вместе... Не думаю, что за два дня они “дозрели” бы до сообщничества в убийстве.

Еще минус две фамилии.

- Будем полагать, что Баянгожин все-таки спал в своем купе во время смерти Белова. Поверь, у него нашлась бы масса возможностей, чтобы зарезать коллегу без всякой экзотики с выключением света и пробежками в темноте. Да и староват он для таких дел.

Вычеркиваю Саткана Абылаевича.

- Петровин еще старше, - со вздохом робко замечает Айгуль.

Еще один минус.

- Тогда остаются только двое подозреваемых -Кузин и Довченко, - я подчеркиваю две фамилии. - Кто из них? Довченко все время храпел, как трактор. Кузин дремал, лежа на верхней полке. Кто?

- Кир, помнишь, мы говорили, что преступник должен был как-то пересечься с Беловым незадолго до убийства? - на лице Айгуль снова обозначается румянец, взгляд оживает. - Это значит, что он раньше, - до того, как погас свет, - выходил из купе... Нужно узнать, кто из двоих выходил: Кузин или Довченко?