Сергей Чебаненко – Лунное сердце - собачий хвост (страница 29)

Эх, как меня в моем школьном классе только не обзывали, когда я из пухленького розовощекого мальчишечки едва ли не в одночасье сделался молодым горынычем! Да еще и самым простеньким - всего лишь одноголовым! И крокодилом называли, и ящером, и даже - смешно и вспоминать! - птеродактилем!

Ну, а у девчоночек наших, одноклассниц, дела обстояли еще хуже. Были стройные ножки - и вдруг на раз-два: пошла ковылять по свету Баба Яга - костяная нога. Было симпатичное личико - а однажды утром носик вдруг вытягивается и вот уже молодая кикимора кружит головы всем встречным особям мужского пола. Нет, отдельные экземпляры таки сохраняют естественный девичий облик, лицо красивое, фигуру ладную, но вот беда - совершенно теряют пигментацию волос. И живут под солнцем белокурые навки, всего боящиеся и по-детски глупенькие. Василисы Прекрасные да Премудрые...

То же самое превращение, мальчики и девочки, происходит и с другими подлунными жителями, только у каждого народа по-своему. Вот, например, в Соединенном Пятидесятье Американы у парней после тринадцати лет вдруг вытягиваются уши и растут носы - здравствуй, гоблин! Был ребенком афроамериканского цвета -станешь гремлином. Был испаноговорящим - будешь троллем. И женщины у них к четырнадцати годам - все уже сплошь валькирии, гарпии или нимфы. Вот так-то ребятишки... Вам до всех этих пертурбаций еще годика полтора-два расти, но вы на усики себе мотайте, готовьтесь и морально, и физически.

Социально-генетическая специализация - вещь неприятная и где-то даже трагическая. Вот поэтому издавна общей всепланетной мечтой и была мечта о Человеке - совершенном и красивом существе, которое от рождения и до самой своей кончины будет оставаться самим собой, пребывая все в том же прекрасном юношеском облике. Над разрешением проблемы превращения разноплеменных жителей Подлунья в единое человечество десятки веков бились наши лучшие умы: астрологи и алхимики, медики и генетики. Но все было тщетно.

И вот тут-то появляется космический зонд от старца Нинелия и на всю Солнечную систему спокойненько так объявляет, что имеет на борту рецепт обращения всех наземных жителей в ЧЕЛОВЕЧЕСТВО!

Можете представить, какая началась мировая котовасия? Правительство каждой из подлунных стран немедленно решило наложить свою лапу на рецепт очеловечивания от звездного старца. Главное - стать Человеком самому, а остальные. Гм, а там будем посмотреть, так сказать.

Вот и рвануло в небо по королевским, президентским и премьерским приказам все летающее железо, которое только смогли найти в национальных закромах. Вот и высыпали на околоземные орбиты космические флота под разными флагами. Флаги-то разные, но задача у всех одна - добраться до послания старца Нинелия. Первыми добраться, понятное дело. И чтобы никто другой - ни-ни!

Ну, и пошла в приземном пространстве такая кутерьма, такая куролесица - не поймешь толком, что происходит, и кто с кем воюет. Все бьются со всеми! Глобальная космическая битва то есть. Соединенное Пятидесятье Американы сцепилось с нашим

Лукоморским Союзом, Объединенная Европия атакует дальневосточную Епонию, Народная Китаяния лупит Южную Индусию. Страх, что творилось!

Я тогда еще был совсем молодым космонавтом. Всего раз пять или шесть в космос летал, в околоземные рейсы. И вот, наконец, получил достойное и перспективное назначение - резервным двигателем на лунный модуль “Тугарин”.

Как устроен ракетный двигатель драконного или горынычева типа знаете? Сейчас, мальчики и девочки, я вам на доске схемку нарисую... Вот так примерно... В качестве баков для хранения окислителя и горючего -живой и мертвой воды, то есть, - у нас в Лукоморье используются гигантские водяные жабы. По команде с Земли щекотуны - тараканы начинают пощекотывать горловины жаб, и те отрыгивают воды в большущие рабочие клизмы. Направляющие шланги клизм вставлены в наши подхвостовые отверстия, Змеев Горынычей то есть. В змеевских желудках живая и мертвая вода соединяются, химически реагируют друг с другом и производят высокотемпературный газ, который через разинутые пасти горынычей и вырывается во внешнее пространство, создавая тем самым реактивную тягу. Эта тяга и толкает космические корабли от Земли в звездные выси.

Лунный модуль “Тугарин” по сути своей, ребятушки, был обычной избушкой на курьих ножках, адаптированной для полета в космических условиях. Избушка погружалась в летаргический сон, покрывалась снаружи экранно-вакуумной изоляцией, и парочка горынычей - основной и резервный - подвешивались под полом между ее лап в окружении округлых жабобаков с мертвой и живой водой. Пилотировался “Тугарин” очень легко даже без всяких колдовских заклинаний.

Вот как раз накануне появления космического зонда от Нинелия и пошел я в космос на “Тугарине” в качестве резервного ракетного двигателя. Моим напарником, основным двигателем то есть, был назначен

такой же серии, как и у меня, ракетный дракон Пистемей Ратиборович. Разница между нами была лишь в том, что он окончил космолетно-драконью школу где-то в столичном округе около Лысой Горы, а я получил диплом космонавта в зауральской Тмутаракани. Мелочь, согласитесь, да? Но только не для Пистемея! Он так гордился своим столичным образованием и статусом основного двигателя на “Тугарине”, что смотрел на меня свысока и почти даже не разговаривал. Ясное дело, столичная же штучка! Куда уж нам, сиворылым да в лаптях, с таким ровняться!

Ну, вот и послали меня с Пистемеем вместе в полет на лунном модуле “Тугарин”. И тут подвезло нам неимоверно, ребятишки! Оказала нам наша колдовская Родина самую высокую степень доверия. Именно к нашему “Тугарину” пристыковался космический крейсер “Еруслан Лазаревич”, которому Лукоморским правительством было поручено прорваться к Луне через околоземную бойню и взять на борт ларец с заветом старца Нинелия.

Другие державы, знамо дело, тоже поручения дали своим космонавтам - доставить завет Нинелия на Землю. Самыми серьезными конкурентами нашему “Еруслану Лазаревичу” были, конечно, американы на своем лунном корабле “Аполлон”. Хороший, кстати, корабль. Надежный, добротный, удобный. Но в отличие от наших космических кораблей на двигательном отсеке “Аполлона” установлен только один маршевый движитель типа “Дракон”. Стандартное крылатое чудище с таким же, как и у нас, Змеев Горынычей, впрыском топливных компонентов через подхвостовой проем. Единственное, что отличает американский вариант ракетного движка от нас - так это сильно вытянутая с помощью губораскатывающих устройств морда, обеспечивающая эффективную работу всего реактивного двигателя в условиях космического вакуума.

Ну, мы и полетели! Рванули к Луне с околоземной орбиты - аж пятки засверкали, образно говоря!

Но дорожка к Луне оказалась не гладкой, траектория полета не цветами была усыпана. Пришлось нам и с американами из Пятидесятья сцепиться, и с народными китаянцами... Кровавая вышла драчка, да...

И что же в результате? А вот что.

Высадился на Луну и наш “Тугарин”, и американецкий лунный модуль “Аполлон”. На каждом -по одному пилоту. У нас - леший-космонавт Левиафан Дормидонтов, которого мы любя прозвали просто Левушкой. А у американов - сам Скотт Паразитински, гоблин остроухий, выпускник Массачуссетского колдовского института. Ларец с заветом старца оба земных посланника нашли практически одновременно. Найти-то нашли, да что толку? На американском “Аполлоне” в результате космического сражения двигатель-дракошка от прямого попадания снарядом крылья откинул, а у нас под действием всяких вредных излучений живая и мертвая вода в жабобаках просто прокисла. То есть что получилось: вот он ларец Нинелия в наличии, а стартовать с ним с Луны не может ни наш Левушка, ни американ Паразитински. И запасов воздуха, воды, провианта у обоих - уже практически нет. А значит, ждет всех нас смертушка лютая да скорая прямо на поверхности лунной. Так-то.

Хорошо хоть у Левушки и Скотта еще хватило ума друг в друга не пулять из личного оружия, всяких там пистолетиков лазерных. Сели оба в скафандрах на песочек лунный около ларца с заветом старца и пригорюнились. Ну, и у нас с Пистемеем настроение тоже минорное, сами понимаете. Пистемей от страха позеленел, глаза зажмурил и чуть ли не в ступор летаргический впал. У меня тоже думы невеселые - о том, что не увижу я больше любимую землю-матушку, не пройду в полете свободном над родным Лукоморьем, над его рощицами березовыми да дубравами тенистыми. Отчаяние, короче говоря, накатило. Тоска предсмертная.

И тут американ Паразитински с горьким вздохом и говорит:

- Слушай, Леви, - это он так на свой манер нашего Левушку Дормидонтова окрестил, - давай еще раз оценим наши общие шансы. Продукты, вода, воздух - этого у нас в обрез.

- Угу, - согласно кивнул Левушка, насупившись. -Ты прав: всех запасов - шиш и две копейки.

- Твой лунный модуль цел, но на нем нет топлива, -продолжал вслух размышлять Скотт. - Мой модуль разбит, но на нем...

Он вдруг запнулся, словно воздухом поперхнулся, а потом буквально впился пальцами в Левушкино плечо.

- Ты чего? - недовольно дернулся космонавт Дормидонтов. - Больно же!

- Твой модуль цел, но на нем нет топлива, -повторил Паразитински, выпучив глаза так, что они были хорошо видны и сквозь тонированное стекло его скафандра. - Мой модуль разбит, но. Но на нем есть топливо!