Сергей Чебаненко – Лунное сердце - собачий хвост (страница 10)
Трижды я выталкивал из кратеров случайно заехавший на их крутые склоны “Луноход-1”.
В феврале 1971 года я слегка зазевался и в режиме полной видимости нос к носу столкнулся с американским космонавтом Эдгаром Митчеллом на живописном склоне кратера Фра Мауро. Система терморегулирования моего “Кречета” к тому времени стала чуток барахлить, и я поверх скафандра носил шапку-ушанку и длинный овчинный тулуп. Митчелл как раз проводил опыты с пиротехникой и подрывал на лунной поверхности специальные заряды. Пришлось - как коменданту Луны -оштрафовать его на сто долларов и категорически запретить впредь наносить лунной природе экологический вред. Потрясенный моим внешним видом и появлением из ниоткуда, Митчелл безропотно отдал мне сотенную купюру с изображением американского президента.
Во время экспедиции “Аполлона-15” я устроил настоящие гонки на подаренном инопланетянами мотоцикле-глайдере с лунным ровером, на котором по лунной поверхности ездили Дэвид Скотт и Джеймс Ирвин. Жаль, что делать это пришлось в режиме невидимости, и Скотт с Ирвином не смогли насладиться всей прелестью первых в истории космонавтики спортивных соревнований на Луне в той же мере, в какой насладился ею я.
К сожалению, во время следующей экспедиции повторить гонку моего глайдера и американского ровера не удалось. Чарльз Дьюк, пилот лунного модуля “Аполлона-16”, так неловко разворачивал свою четырехколесную колымагу, что въехал в борт моему транспортному средству. Единственное, что извиняет американского астронавта, - моя машина была совершенно невидима в оптической части спектра... С глайдера - как с гуся вода, а на хрупком лунном вездеходе отвалилось крыло. Это было самое первое автопроисшествие на лунных дорогах.
Я прожил на Луне три с половиной года. На “Аполлоне-17” прилетел мой сменщик - леший Никанор Дюдюльников, и я стал упаковывать свой не слишком объемный багаж. Через четверо суток после старта с Луны командный модуль космического корабля, на борту которого находились я и трое американских астронавтов, успешно приводнился в водах Тихого океана.
12
На родине меня ждали почет, слава и высокое звание Героя Лукоморского Союза. Ждали встречи в магических трудовых коллективах, дружеские визиты в братские колдовские страны в составе партийных и государственных делегаций, легкие фуршеты и обильные ужины. Я, первый луновой, постоянно был в сфере внимания прессы, радио и телевидения. Со мной кокетничали красивейшие кикиморы, самые обаятельные бабки-ёжки и наисексопильнейшие навки. Партийные и беспартийные деятели из всех районов Лукоморья желали со мной лично познакомиться, выпить по чарочке-другой и строем записывались в друзья.
Я терпел это всеобщее назойливое внимание почти целый год, а потом отправился в ЦК Колдовской партии и в кабинете Морфина Марихуановича Гашишева закатил шумный скандал. Да, я - первый луновой, я понимаю, что существуют общественные обязанности и представительские интересы. Но я не могу разорваться, я не могу быть лишь символом великих достижений колдунизма в деле освоения космоса. Я хочу жить и работать. Я хочу летать...
Нужно отдать должное товарищу Гашишеву, он не был бюрократом и партийным самодуром. Поэтому легко согласился с моими доводами. Общественная нагрузка резко уменьшилась, мне разрешили вернуться к тренировкам в Звездном городке.
Я принял участие в программе “Союз”-“Аполлон” в качестве колдовского пилота “союзной” стороны. Я дважды летал в длительные орбитальные командировки на станции серии “Салют”, отпахал три полугодовых смены на “Мире” и был последним из колдовских существ, покинувших комплекс перед его затоплением в водах Тихого океана. Когда стали строить Международную космическую станцию, я переключился на полеты на американском “шаттле”, занимался обеспечением выхода космонавтов в открытый космос и монтажом на орбите магических структур.
Конечно, годы берут свое. Сегодня в космонавтику пришло много молодых ребят - леших, домовых, водяных. Полным ходом осваивают космос и наши женщины - кикиморы, бабки-ежки и навки. Поговаривают, что вскоре снова начнутся дальние полеты к Луне. Будут экспедиции к Марсу и Венере. Полетят, конечно, молодые магические специалисты, колдуны-космонавты новой формации, но... Но не зря же существует поговорка: старый леший и в буреломе не заблудится.
Там, на межпланетных кораблях, наверняка найдется местечко и для меня, первого лунового. Будет постепенно уменьшаться голубой шарик Земли за бортом летящего к Марсу или Венере космического корабля. И будет разворачиваться впереди широкий звездный путь, у которого нет и не может быть конца.
Лунный дозорный
(сага о лунной любви)
1
Я мучился уже больше часа, но подопытная мышь все никак не хотела заходить внутрь теремка.
- С-скотина! - в сердцах выругался я, сконцентрировал свою магическую сущность и произнес входное колдовское заклинание.
Мышка-норушка в ответ презрительно фыркнула, демонстративно улеглась на бок и стала издевательски покачивать в пространстве длинным хвостиком. Мол, видели мы ваше колдовство, доктор наук Дюдюльников, на конце этого самого хвостика. “Нас, мышей лабораторных, - говорил весь ее вид, - колдовством не проймешь! К нам особый подход нужен!”
Она слегка повела носом в сторону холодильника, который стоял в углу лаборатории. Наверняка ведь сыр учуяла!
- А вот ничего ты не получишь, - строгим тоном сказал я. - До завершения эксперимента кормить не буду! Так и знай!
Я сделал глубокий вдох, собираясь продолжить воспитательный процесс в повышенной звуковой тональности, но на мышкино счастье телефон на рабочем столе разразился пронзительной трелью. Я снял трубку.
- Домовой Дюдюльников? - из динамика повеяло ледяным холодом. Голос произносил слова негромко, но четко. - Никанор Никифорович? Вам надлежит завтра ровно в девять часов утра явиться на Лысую Гору в Центральный Комитет Колдовской партии. В келье номер триста двадцать пять вас примет секретарь ЦК товарищ Морфин Марихуанович Гашишев.
2
Товарищ Гашишев оказался невысокого роста крепко сбитым водяным, одетым в ладно скроенный темно-синий водолазный костюм и белоснежную рубашку. Среди копны аккуратно уложенных темных волос были едва заметны тонкие нити уже пробивавшейся седины. Вишнево-красный нос секретаря ЦК Колдовской партии венчали крупные роговые очки, похожие на маску ныряльщика. Маленькие черные глазки товарища Гашишева цепко впились в меня, и, казалось, пробуравили до самых костей.
- Рад вас видеть, товарищ Дюдюльников, -Морфин Марихуанович указал рукой на ряд стульев около стола для заседаний и произнес дежурную фразу:
- Располагайтесь, будьте, как дома!
Я присел на ближний от рабочего стола партийного бонзы стул, а сам хозяин кабинета грузно опустился в огромное кожаное кресло.
Несколько секунд он молча изучающе сверлил меня цепким взглядом, потом пододвинул к себе раскрытую папку-скоросшиватель и принялся читать вслух:
- Дюдюльников Никанор Никифорович, двадцати восьми лет отроду... Доктор маго-физических наук. Член Колдовской партии Лукоморского Союза с одна тысяча девятьсот шестьдесят девятого года. Партийные взносы уплачены. Тэ-э-экс.
Он отложил в сторону папку с моим делом, еще раз окатил меня ледяным взглядом и сказал:
- Как вы знаете, три года назад на Луне создана наша колдовская база. Центральный Комитет Колдовской партии принял решение направить на нее специального представителя, который будет не только достойно представлять наш Лукоморский Союз в качестве коменданта Луны, но и сможет выполнить обширную программу научно-магических исследований. Станет не просто луновым - лунным исследователем, а настоящим дозорным нашей партии - лунным дозорным!
Морфин Марихуанович сделал шумный вздох, словно ему не хватало воздуха. Я давно заметил: чем с большим воодушевлением оратор произносит речь, тем острее ощущает он кислородную недостаточность. Морфин Марихуанович сейчас был у верхней кромки атмосферы, почти на пороге полного вакуума.
- Специальная комиссия под моим руководством, -Гашишев приосанился, словно стараясь еще раз подчеркнуть свой высокий партийный статус в общественной иерархии нашей колдовской державы, -изучила около ста тысяч личных дел членов партии, целую гору секретных отчетов Комитета магической безопасности. Изучила и остановила свой выбор на молодом колдунисте и ученом-маге Никаноре Никифоровиче Дюдюльникове.
Он замолчал и уставился на меня, явно стараясь оценить мою реакцию на услышанное.
А реакция была двоякой. Внешне я просто окаменел: налилось тяжестью тело, застыл стальным штырем позвоночник, лицо сделалось похожим на гипсовую маску. А внутри... Сердце словно обрело маленькие крылышки и стремительно взвилось куда-то в небесные выси. Я едва смог сдержать радость и ликование.
О полете на Луну я мечтал давно. Завалил все инстанции - от нашего профкома до Президиума Академии магических наук - своими просьбами направить меня на подготовку к космическому полету. И стал отовсюду получать очень вежливые, но категоричные отказы. “Уважаемый доктор наук Дюдюльников Н.Н., в настоящее время наша организация не проводит набор в отряд космонавтов”.