Сергей Че – На закат от Мангазеи (страница 21)

- Сейчас они их сломают! – крикнул Макарин. – Надо что-то делать.

- Да, - сказал Шубин. – Надо тянуть время. Они явно торопятся, значит их что-то подгоняет. Могли бы до ночи подождать, да перерезать во сне. Ан нет, полезли напролом. Отстреливай лучников, дьяк. Я сейчас.

Он пригибаясь спрыгнул с поста на землю, подбежал к воротам, достал из-за пояса топорик и с размаху ударил по одной из подпорок.

Тяжелая нависающая над воротами крыша накренилась, застонали, лопаясь, удерживающие ее доски, вниз посыпались камни, сперва мелкие, потом все больше. Наконец, все сооружение кроме столбов и створок ворот грузно рухнуло вниз, погребая под собой деревянный щит и спрятавшихся за ним ярганов. Грохот потонул в яростном вое. Шубин вскарабкался обратно на пост и взял самопал.

Выжившие ярганы разбегались по засеке, ныряли обратно в кустарник, за деревья, копошились внизу, заваленные камнями. Шубин методично расстреливал ближайших. Из-под обломков щита, распихивая булыганы, выбрался огромный дикарь в помятом панцирном доспехе, поднял топор размером с лошадиную голову и в одиночку бросился опять рубить ворота. Шубин хладнокровно пустил ему пулю в лоб.

Вскоре засека снова была пуста. Только вдоль кустарников кое-где бегали и выли оставшиеся собаки.

Макарин утер мокрый лоб и отпустил пищаль.

- Надеюсь, на сегодня это все.

И замолчал, увидев помрачневшее лицо Шубина. Тот смотрел через плечо назад.

Там, за избой, в небе над ущельем медленно кружили десятки потревоженных птиц. А по двору, размахивая руками, бежал Хадри и что-то кричал на своем самоедском наречии.

Шубин быстро поднялся.

- Отходим в избу, дьяк. Похоже, нас с тыла обошли. Оружие бери по минимуму. Там его в достатке.

Они спустились вниз, неся изрядно похудевшие мешки со снаряжением. Шубин повесил за спину пару самопалов. Макарин прихватил с собой только свою ручницу и понравившийся английский трехствольник, у которого оказался замечательный по точности бой.

Хадри нагнал их уже у колодца, быстро залопотал что-то на ухо Шубину, от чего тот становился все мрачнее и мрачнее.

- Говорит, там их очень много. Ловушки обошли, скоро начнут ворота выламывать. Мы с тобой даже помешать не сможем, пост с той стороны всего один. Перестреляют, как гусей.

- Много, очень много, - повторил Хадри, тряся головой. – Сперва один сто, потом другой сто.

- Ну, двести - это навряд ли, дружище, - сказал ему Шубин, - но судя по птицам, отряд действительно не маленький.

Птицы кружили над ущельем молча, словно стервятники, ждущие угощения.

- В избу, Иринья, - бросил Шубин, проходя мимо колодца. – Там постреляешь.

Иринья послушно поднялась, используя свою многозарядную ручницу как костыль. Макарин подставил ей плечо.

- Сама справлюсь, дьяк. Не лапай.

Сильнейший удар сотряс задние ворота, ведущие в ущелье. Казалось, весь частокол задребезжал.

- Они что, таран притащили? – спросил Макарин, прибавив шагу.

- Навряд ли. Скорее еще один верзила с огромным топором. Там ворота хлипкие, долго не выдержат.

Они почти бегом преодолели оставшиеся шаги, влетели в избу, когда грохот и облако поднявшейся пыли сообщили о том, что ворота рухнули. Во двор с воплями и визгом ринулись дикари. Шубин захлопнул тяжелую дверь и опустил засовы.

В очаге ярко пылал огонь, бросая красные отсветы на застывшую посреди комнаты бабку и на расставленные вдоль стен разномастные самопалы. Единственное окошко было наспех заколочено досками, зато теперь со всех сторон были открыты маленькие, в ладонь размером, бойницы. Рядом с каждой из них стоял самопал и были разложены на полке принадлежности.

- Вот спасибо, бабушка Нембой, - преувеличенно обрадовался этому хозяйству Шубин. – Хорошо подготовилась.

Бабка не ответив поклонилась.

Вокруг избы затопали, заревели ярганы. По двери замолотили кулаки.

Шубин подскочил к ближайшей бойнице, высунул ствол, выстрелил. Дикари разбежались.

- Не подпускайте к двери громилу с топором, - сказал Шубин. – И не сильно высовывайтесь в бойницы.

Словно в подтверждение этих слов в одну из бойниц влетела стрела и шмякнулась о противоположную стену.

Они еще долго отстреливались, сидя каждый у своей стены и перебегая от бойницы к бойнице. Бабка Нембой не уставала подносить снаряжение и засыпать порох. Получалось это у нее на удивление ловко. Солнце уже скрылось за лесом, в наступающей темноте через маленькие отверстия было уже почти ничего не видно, и Макарин стрелял наобум. В любую движущуюся тень.

- Вечно мы здесь все равно не высидим, - сказал он. – Подожгут со всех сторон и выкурят. Я слышал, в здешних местах любят подземные ходы рыть. Как раз для таких случаев. Шубин, порадуй. Скажи, что он здесь есть. Отсюда и, скажем, до реки.

- Нет здесь подземного хода, - угрюмо ответил Шубин. – Ущелье рядом, земля камень, какой тут подземный ход?

- Тихо! – вдруг прошептала Иринья. – Слушайте.

Только сейчас до Макарина дошло, что снаружи царит тишина. Не было слышно ярганских криков, не лаяли собаки. Потом в эту тишину вплелся знакомый звук, скрип полозьев, олений топот, приглушенный разговор. Откуда-то издалека ветер донес ружейный выстрел. Чьи-то сапоги протопали рядом с избой, взошли на крыльцо. В дверь уверенно постучали.

- Эй, осажденные! – послышался голос воеводы Григория Кокарева. – Конницу вызывали?

Глава 12

- Ну и бойню же вы здесь устроили, доложу я вам, - цокал языком воевода, вышагивая по двору и разглядывая валяющиеся трупы. – Человек двадцать, небось?

- Чуть больше, - сказал Шубин. – Часть в лесу. В ловушки попала.

Кокарев глянул на него подозрительно.

- В ловушки, говоришь… А сами значит все без царапины.

- С царапинами, - возразил поморец. – Незначительными.

Кокарев обернулся к Макарину:

- И все-таки не пойму я, дьяк. Ты ж мне сам рассказывал, что вот этот вот поморец, - он ткнул пальцем в Шубина, - от тебя сбежал. И что его надо найти. И допросить. На предмет его дружбы с засланной немчурой. А теперь оказывается, ты и сам с этим помором дружбы водишь, да еще и от дикарей вместе отстреливаешься. Это все как понимать?

- Понимай так, что я его уже допросил, - ответил Макарин. – С немцем он не дружил, а враждовал. От меня убег по незнанию. Потом сам ко мне пришел и сказал, что у него есть зацепка по делу Варзы. Предложил помощь. Я согласился.

- И вы вместе отправились на пустоши эту зацепку распутывать.

- Именно.

- Дьяк Разбойного приказа и поморец. Вдвоем.

- Еще самоед Хадри с нами.

- И самоед. - Кокарев помолчал и картинно развел руками. - Макарин, ты всего третий день тут, а уже такого наворотил… Мог бы хоть меня предупредить. Я ж весь город на уши поднял, всех забулдыг и гулящих девок допросил. Тебя ж никто не видел. Ты как из города выбрался? Ведь вся стража на коленях стояла, клялась, что ты из города не выезжал.

- Пришлось выезжать тайно. Были причины.

Кокарев вздохнул.

- Ладно. Дело хозяйское. Не хочешь говорить, не надо. Я в твое расследование лезть не имею права. Но ты все ж имей в виду, что земли тут дикие, и в следующий раз помощь может не успеть.

Макарин кивнул, принимая к сведению.

- Ты лучше расскажи, как нас нашел. Шубин клянется, что об этой его заимке никто не знает.

Воевода самодовольно хмыкнул.

- Так ты ж мне сам дал наводку. Как пропал, я сразу начал поморцев разрабатывать. Вспомнил про того старика, который тебе на пристани встретился. Взял его в оборот.

Макарин краем глаза увидел, как Шубин напрягся и шагнул к ним ближе.

- Ежели ты этому старику… - начал он.

- Расслабься, поморец, - перебил Кокарев. – Ничего с твоим стариком не случилось. Старик кремень, ничего не сказал. Но мы даже поговорить толком не успели, как прискакала его бабка и как на духу все, что знала, выложила. Знала она, правда, немного. Но направление, где искать поморца Шубина, указала верное. А уж, когда мы сюда прибыли, то из-за собравшейся толпы ярганов заимку только слепой бы не заметил. Ну, еще встречных охотников по пути опрашивали. Один кстати, сказал, что видел издалека нарты Шубина и сидящего в них богатого москвитянина. Тут я два и два сложил, и понял, что если найду шубинскую заимку, то возможно найду и вас обоих.

Кокарев носком сапога перевернул одного из мертвых дикарей и посветил на него факелом. Все лицо его было разрисовано мелкими разноцветными узорами, только по застывшим глазам можно было понять, что дикарь был совсем молодым, почти мальчишкой.

- Повезло вам, - сказал Кокарев. – Еще немного, и не успел бы. Видно, сперва они против вас молодняк кинули. Устроили им что-то вроде боевого крещения. А опытных отвели в ущелье. Знали небось, что я той дорогой иду. Хотели встретить, да испугались. Даже палить не пришлось толком. Сбежали сразу. Не ожидали наверно, что я сразу два десятка казаков с собой приведу.

Казаки уже расположились во дворе, разожгли костер рядом с колодцем, готовили еду и чувствовали себя по-хозяйски. Нескольких человек воевода отправил в дозор на стены, еще двоих – в лес на разведку. Во дворе теперь было тесно, причем не столько от людей, сколько от оленей, которых стало раза в три больше. Мангазейские казаки уже давно предпочитали передвигаться по тундре как самоеды – на нартах.