Сергей Че – На закат от Мангазеи (страница 20)

Пленник наконец смог встать на колени и поднял вверх обезображенное лицо с отрезанным носом и выжженными на лбу корявыми знаками.

- Настоящие люди из рода Водяной Росомахи пришли к тебе, Мохнатая Шкура, - тусклым голосом сказал он. – У них есть предложение.

Шубин молчал, глядя на пленника.

- Ты отдаешь Настоящим людям спрятанную тобой девку. Отдаешь круглый камень, тот, что девке подарил ее отец. И отдаешь московского дьяка. Тогда Настоящие люди уходят и забывают о тебе и тех, кто живет с тобой.

Ярган дернул за веревку, пролаял что-то и осклабился.

- Вместо девки, - перевел пленник, - Настоящие люди готовы отдать тебе другую, помоложе. У нее нет ног, поэтому она не сбежит. И нет языка, поэтому она не будет докучать тебе своей болтовней. И нет рук, чтобы сопротивляться. Очень ценная замена.

По изрезанным щекам пленника бежали слезы.

- Если не согласишься, тогда и ты, и все, кто рядом с тобой, не доживут до сегодняшнего вечера. Ответ нужен сейчас.

Краем уха Макарин услышал чей-то всхлип и тут же тишину разорвал грохот выстрела.

Шубин сжимал трясущимися руками дымящийся самопал. На груди пленника растекалось кровавое пятно. Пленник беззвучно повалился на землю.

- Что ты творишь, Шубин! - опешил Макарин.

Ярган заревел, бросил веревку, схватил переговорный шест и сломал его о колено. Олений череп грянулся оземь и раскололся. Ярган вытащил из ножен видавший виды палаш, потряс им, проорал что-то воинственное. Потом повернул оленя и пустил его трусцой обратно в лес.

- Стреляй, Шубин, - прошипел Макарин. – Уйдет же.

- Нельзя, - глухо сказал тот, продолжая сжимать самопал. – Его – нельзя. Он переговорщик. Против меня вся тайга встанет, если я переговорщика кончу.

- А нашего значит можно?!

- А нашего можно. Он толмач, чужой. Раб. Вещь по их законам. Вобще не человек. Его можно… Ивашка это, дьяк. Иван Мелин, подельник мой. Мы с ним со времен царя Федора все дела вместе начинали. Ярганы его весной захватили. Вместе с дочкой. Теперь отмучился. А дочка его, стало быть, еще нет.

Макарин посмотрел на лежащего внизу Ивана Мелина. Крови было мало, пуля пришлась точно в сердце. Макарин перекрестился.

- Заряжай оружие, дьяк, - сказал Шубин. - Скоро твари на бой пойдут. Следи за лесом. Навряд ли они настолько тупые, чтобы только засекой переть.

- Если лесом пойдут, то могут с боков обойти. А у нас там никого. Что делать будем?

- Стрелять и молиться, - ответил Шубин.

Макарин попытался выбить из головы лишние мысли и занялся оружием. На пост кроме собственной ручницы, он прихватил пару фитильных пищалей (установил их на подпорки у каждой бойницы), длинный казацкий самопал и несколько разномастных ручниц, среди которых выделялся трехствольный английский пистолет с кремневым замком. Похожий он видел всего раз в жизни у одного свейского посланника. Поморское оружейное снабжение было явно на высоте, видно, из-за английских факторий рядом с Холмогорами. Макарин разложил по настилу принадлежности, высыпал в коробку подготовленные пули, частью уже обернутые бумазеей, после чего аккуратно набил пороховые полки ручниц и пищалей. На первых порах этого должно было хватить. Он глянул на Шубина, сосредоточенно готовившего самопалы. На лес.

Лес был все также мрачен и тих. Больше не лаяли собаки, только вдали свистели потревоженные птицы. Солнце клонилось к закату, и длинные тени от деревьев уже падали на бревна частокола.

Псы выскочили из-за поворота внезапно, без лая. Их было много, штук двадцать, пегих, черных, серых, они замельтешили по засеке, замелькали в лесу, кидаясь в сторону ограды и отскакивая назад. Из-за деревьев раздалась краткая гортанная команда и собаки в момент залаяли, все разом, громко, срываясь на визг.

- Не обращай внимания, - крикнул Шубин. – Они только отвлекают, не своди глаз с леса.

Чей-то дикий вопль на мгновение перекрыл собачий лай, послышался громкий сухой треск веток.

- Все-таки по лесу решили, - сказал Шубин. – Будем надеяться, что мои ловушки уменьшат поголовье этого скота.

Снова вопль и треск. И еще, на этот раз с другой стороны засеки.

- С двух сторон прут, твари. Твоя сторона правая, моя сторона левая. Смотри понизу, дьяк, как увидишь кого меж деревьями – пали, не жди, когда они стрелу пустят. Сам уже видел, как они стреляют.

Глаза слезились от напряжения. Лес чернел. Собаки носились, беспрестанно воя и надрываясь. Вопли и треск веток были все ближе. Макарин насчитал семерых попавших в ловушки, когда вылетевшая из леса стрела с визгом пронеслась мимо его уха.

- Дьяк, не спи!

Грянул выстрел. Что-то темное, одетое в мохнатую шкуру выпало из-за дерева и затихло в траве.

- Ну, с почином, - сказал Шубин и сунул в бойницу другой самопал.

Визгливые вопли и град стрел были ему ответом. Большинство из них застряло в бревнах частокола, несколько упали во двор. Шедший вдоль засеки густой березняк трясся уже почти рядом с заимкой и с обеих сторон. Стремительные тени мелькали в березовой гуще под деревьями, и Макарин не успевал прицелиться. Наконец одна из них застыла, наполовину высунувшись из-за ствола, и Макарин спустил курок. Ярган завопил и затряс рукой, выронив лук.

- Стреляй по кустам в центр движения, - сказал Шубин. – Не жди, когда увидишь.

Выстрел. Снова. С шубинской стороны повалились еще пара дикарей. Выстрел. Промах. Готовых самопалов становилось все меньше, и Макарин отстраненно подумал, что будет, когда придет время их перезаряжать. В одном месте березняк вдруг провалился, открыв яму с кольями, куда угодило сразу двое дикарей. Теперь Макарин бил по кустам, сразу же, как только они начинали трястись. Судя по гневному верещанию, такая тактика себя оправдывала. Ярганы стреляли все реже и отходили от края засеки все дальше в лес. Макарин было подумал, что первая волна нападения стихла, но до него быстро дошло, что теперь кусты трещат сильно сбоку. Дикари обходили заимку.

- Сейчас с боков полезут, - процедил Шубин и заорал: – Иринья! Живо в избу!

Девка отмахнулась и только вжала сильнее голову в плечи, спрятавшись за бревнами колодца. Разложенные перед ней самопалы были готовы к бою. В руках Иринья держала какую-то длинноствольную резную ручницу, судя по набалдашнику у ствола – многозарядную.

- Ладно, - устало сказал Шубин. - Дьяк, готовь оружие и сторожи боковые. Спереди я сам справлюсь.

Макарин кивнул, прислонился спиной к бревнам, так чтобы видеть сразу обе боковые стены, и потянулся к пороховым сумкам.

Первого показавшегося над оградой дикаря сняла Иринья. Его голова лопнула, как гнилой арбуз. Иринья деловито провернула ключ колесцового замка, насыпала порох и снова прицелилась. Ярганы лезли на стены один за другим, видимо, по приставленному бревну. Макарин успевал сбить одного, поменять самопал, сбить другого. Однажды промахнулся, и ярган спрыгнул с ограды, завопил, понесся по двору, размахивая пикой с привязанным длинным ножом вместо наконечника. В траву он зарылся почти у самого колодца. Иринья с опаской отползла дальше, не переставая заряжать, сыпать, проворачивать, стрелять. Потом отбросила свой многозарядник, взялась за самопал. Макарин вертелся с двумя ручницами, стараясь глядеть сразу в обе стороны. Тут сверху, со стороны засеки вдруг посыпались стрелы, и Шубин глухо сказал:

- Дьяк, помогай.

Макарин сдвинулся к бойнице, выглянул.

Посреди засеки, перегородив ее от леса до леса, высился дощатый забор. Из-за забора, и сверху и сбоку, торчали пики, топоры, высокие кожаные шапки, подбитые мехом и украшенные железными накладками. Последовала гортанная команда, забор подняли вверх, бегом перенесли ближе к воротам. По семенящим ногам снизу, Макарин понял, что носильщиков было как минимум четверо. Опустили. Тут же в воздух взвился десяток стрел. Лучников было даже не видно. Стрелы посыпались на ограду сверху, застревая в соломенной крыше.

- Одно хорошо, - сказал Шубин. – Прицельно бить не могут. А так – по всем правилам штурма.

Забор снова подняли.

- Бей по ногам, - скомандовал Шубин.

От двойного залпа дым ударил в лицо, заслезились глаза. Макарин успел заметить, что ноги двух носильщиков подкосились. Забор накренился, но его видимо успели подхватить. Ощетинившаяся оружием толпа за забором приблизилась еще на десяток шагов. Снова опустили забор. Снова взвились стрелы.

- Плохо дело, - сказал Шубин.

Сзади истошно завизжала Иринья, Макарин обернулся и успел разнести голову нависшему над девкой яргану с занесенным топором. На дворе валялись уже пятеро дикарей. Через боковые стены пока никто больше не лез. Макарин снова выглянул в бойницу.

- Бьем по конечностям, - сказал Шубин. – Скоро они приблизятся, и всю толпу уже не спрячешь. Тогда бьем по головам. И сперва – лучников.

Ярганы приближались мелкими перебежками. Падали носильщики, на их место вставали новые. Дикари пригибались, все плотнее сбивались в кучу, чтобы уберечь головы. Крайние иногда не выдерживали и бросались в лес. Летели стрелы, били пули. Макарин умудрился попасть в чью-то пику, и она кувыркаясь улетела в лес. Когда до ограды оставалось не больше пары десятков шагов, ярганы с ревом подняли свой щит над головами и бегом преодолели оставшееся расстояние. Край забора с грохотом ударил в частокол, и тут же заскрипели, затряслись ворота. Кто-то очень сильный, там внизу, под защитой, остервенело принялся рубить их топором. Оставшиеся без щита ярганы рассыпались по засеке, осыпая бойницы стрелами. Теперь прицельно. Сразу три стрелы впились в бревна рядом с Макариным, одна царапнула щеку, и он еле успел увернуться. Краем глаза увидел, что у Шубина стрела торчит из предплечья. Шубин, не глядя, сломал ее у наконечника, отбросил, продолжил отстрел лучников. Внизу ворота уже начали поддаваться.