Сергей Че – На закат от Мангазеи (страница 23)

- Понятно, - сказал Шубин. – дальше оленям ходу совсем нет. Она пошла пешком. Нам придется сделать также.

Двоим казакам Кокарев приказал сторожить упряжки, разжечь костер и готовить еду к их возвращению.

- Далеко она уйти не могла, - сказал Шубин. – Олешек ее совсем недавно здесь стоит. Мох только с одной стороны объеден.

Макарин вгляделся вперед, стараясь разглядеть хоть что-то в сплошной мешанине веток, стволов и пожухлых листьев. Место, где прошла Иринья, можно было различить по свеже сломанным веткам и до сих пор примятой высокой траве.

- Крайне удачное место для организации засад, - в который уже раз пробурчал воевода. -Толпу дикарей в этих зарослях можно спрятать, и никто ничего не заподозрит.

- Там что-то есть, - сказал Шубин.

Он взял с нарт топорик и принялся рубить густой березняк, постепенно продвигаясь все дальше и дальше. Кокарев повернулся к казакам, показал им три пальца и ткнул рукой в направлении бурелома. Ни слова не говоря, трое казаков достали топоры и пошли помогать Шубину.

Бурелом редел, открывая небольшую заводь, окруженную со всех сторон темной чащобой. В заводи, наполовину в черной маслянистой воде, наполовину вытащенный на берег лежал корабль.

Его единственная мачта была срублена и торчала огрызком без снастей и парусов. Ближе к носу зияла дыра. Изуродованные доски обшивки кое-где топорщились, открывая темноту внутренних отсеков. Даже без разобранной кормовой надстройки было ясно, что перед ними малый поморский коч.

Кокарев знаками приказал казакам приблизиться к судну. Коч был вытащен на берег со стороны кормы. Громоздкая рулевая доска была почти оторвана и прислонена к корпусу так, что по ней можно было забраться на палубу.

Двое казаков вскарабкались наверх и исчезли. Потянулось долгое томительное ожидание, в течение которого Макарин ловил любой шорох. Наконец, один из казаков показался на борту и поднял скрещенные руки.

- Вроде никакой опасности, - сказал Кокарев. – Поднимаемся.

С первого же взгляда на палубу стало ясно, что корабль подвергся серьезному нападению. Зазубрины от топоров и сабель на досках, застрявшие пули и наконечники стрел, обожженная оснастка и обрывки перерубленных и уже сгнивших канатов.

- Видимо, его захватили в море и оттащили сюда, - сказал Кокарев. – Шубин, это тот самый корабль?

Плехан кивнул.

- А где остальные два? – спросил Макарин, но его вопрос повис в воздухе.

Они медленно прошли к носу, внимательно разглядывая все вокруг. Трюм был совершенно пуст. Только в дальнем углу скалил зубы череп и лежали раскиданные кости. Переборка, отделяющая трюм от носовой части, была разломана. Нос обычно использовался как жилье для команды. Но здесь не было даже полок и нар. Все было вычищено, вплоть до печки, от которой остались только несколько камней.

Вместо печки еле тлел костер. Перед костром сидела на корточках Иринья.

- Никак не разожгу, - пожаловалась девка, когда они вошли. – Сыро здесь слишком.

- Что ты здесь делаешь, Иринушка? – ласково спросил Плехан, и Иринья глянула на него, как на надоевшего родственника.

- Не видишь, согреться пытаюсь.

- Сейчас выйдем наружу, - сказал воевода. – И там, я обещаю, тебе будет жарко. Если не хочешь в пыточную, советую рассказать все и сразу.

- А что рассказывать? – состроила невинные глаза девка. – Я что, у вас в остроге? Уехать по делам не могу?

- Какие у тебя здесь дела? – спросил Макарин. - Откуда ты знаешь про этот корабль, если ты, по твоим же уверениям, еще в море сознание потеряла.

Девка насмешливо усмехнулась.

- Ну ладно, дьяк, соврала я тебе малость. Откуда я знаю, кому из вас можно верить? Может вы все из этих… кто напал?

- А кто напал?

Иринья потупилась.

- Вот те крест, дьяк, этого я все-таки не знаю. Сброд какой-то. И дикари, и поморцы, и даже какие-то бородатые мужики в рваных стрелецких кафтанах. Не разглядывала я их и разглядеть не могла. Как в тумане все помню. Вроде бы даже дралась с ними, убила парочку. А потом Хорушка меня запихал на лодку, да прикрыл ветошью, чтобы они не нашли. А сам вроде как о чем-то с ними договорился, вроде пыль в глаза пустил. И когда они коч сюда привели, видать, тихо спустил на воду. Я сильно головой приложилась. Вот после этого больше ничего и не помню.

- Если знала про то, что коч сюда привели, почему не сказала?

Иринья долго молчала, переводя взгляд с воеводы на Шубина и Макарина. Затем все-таки решилась:

- Да была у меня надежда, что Хорушка до сих пор здесь меня ждет. Разгонит всех татей и тут останется. Он так и сказал напоследок. Буду, мол, ждать и искать. И найду. Вот я сюда и решилась. А здесь не то, что Хорушки, вообще никого почитай уж год не было. Почти весь корабль эти разбойники разобрали. И ушли.

- А где остальные два корабля, - спросил Макарин.

- Вот этого, дьяк, я точно не знаю и знать не могу. Может их тоже захватили и спрятали в заводи вроде этой. А может папаня как увидел, что нас взяли, так на всех парусах и ушел дальше… Ему этот его ящик стал дороже дочери. Так что теперь у меня от папани осталось на память только вот эта безделушка.

Иринья раскрыла ладонь.

- Наверно, его у вас требовал дикарь вчерашним вечером. Я как краем уха услышала, так сразу о нем вспомнила.

На ладони девки лежал темный, почти черный камень. Округлый и приплюснутый, как крупная галька, он казался сгустком мрака, в котором плясали огни от разгорающегося костра.

- Я его тут спрятала, перед самым нападением. Будто чуяла что-то. Засунула под внутреннюю обшивку. А потом как все завертелось...

Макарин подошел ближе, протянул руку.

- Дай посмотреть.

Иринья безропотно отдала камень.

Камень был тяжелый и очень холодный. В полутьме было плохо видно, но он казался хоть и черным, но почти прозрачным. Макарин пригляделся и ему почудилось, что в глубине круглого камня то и дело сверкают зеленые и красные искры.

- Зачем он мог понадобиться ярганам?

Иринья пожала плечами.

- Не знаю. По мне, камень как камень. Папаня дал мне его еще в Мангазее, перед самым уходом. Сказал, что если расстанемся, этот камень меня к нему приведет. И посмеялся. Пошутил наверно. Как какой-то камень может привести меня к нему? Любил он такие шутки.

Макарин глянул сквозь камень на костер и увидел расплывающиеся сполохи.

- Варза-то может и пошутил, - угрюмо сказал сзади Шубин, – а вот ярганы в эту шутку всерьез поверили. А может и не только они.

- Надо осмотреть все в округе, - сказал Макарин, возвращая камень девке. – Наверняка что-то осталось от тех, кто на корабль напал.

- Нечего здесь осматривать, - сказала Иринья. – Вытащили они все. Даже доски обшивки хотели снять, да видать поняли, что не довезут.

- Следы всегда могут найтись, - сказал воевода.

Они с Макариным выбрались на палубу, оставив Шубина с самоедом изучать внутренние отсеки, а двух казаков – сторожить Иринью.

- Странное дело, - сказал Кокарев. – Повсюду в досках торчат наконечники стрел с пулями. Обычно дикари их с собой забирают, если могут, и потом не раз используют. Да и не только дикари. Наши тоже. В этих краях снаряжение дорого стоит, незачем разбрасываться. Значит, уходили они отсюда в спешке. Почему? Их что-то спугнуло? Они успели вынести весь груз, вычистили все внутри, разобрали на доски надстройку, срубили мачту, чтобы ее издалека видно не было. Сняли такелаж и парусину. Стали разбирать корпус и собирать наконечники. И сбежали.

Он поковырял ножом один из наконечников, застрявший в обрубке мачты.

- А еще я смотрю, это был действительно сброд. Стрелы разные. И самоедские, и вогульские, и югракские. И пуль много. Огнестрел явно был с обеих сторон, - воевода посмотрел на Макарина. – Кажется я догадываюсь, кто были эти разбойники.

В проеме, ведущем к лестнице, появился Шубин.

- Нашли кое-что, - сообщил он. – Гляньте-ка.

Иринья все также сидела у еле трепыхающегося костерка. Двое казаков сумрачно стояли у нее по бокам. За ней, в кромешной темноте, угадывались сваленные в кучу остатки каких-то досок.

- Мы тут решили еще одну перегородку сломать, - сообщил Шубин. – Мало кто про нее знает, но она на каждом поморском коче случается, мы за ней обычно съестное храним. И вот.

Он указал вперед. Воевода посветил факелом.

За кучей заплесневелого деревянного хлама стоял улыбающийся Хадри, а у его ног лежала скорчившаяся мумия. Кокарев подошел ближе, наклонился, рассматривая.

Судя по остаткам широкой кустистой бороды, это был не дикарь, но скукожевшееся почерневшее лицо не позволяло толком его рассмотреть. Зато хорошо были видны выцветшие цветные полосы, нанесенные на лоб и щеки. Голову мумии покрывал медный обруч с нацарапанными кругами, высохшие руки торчали из суконной хламиды, испещренной узорами и вышивкой. По бокам свисала бахрома с привязанными медными и костяными фигурками. На проржавевшем наборном поясе висели мелкие кости и птичьи черепа.

Кокарев сплюнул.

- Так и знал. Отступники, черти поганые.

- Кто это? – спросил Макарин.

- Сбежавшие с Руси холопы да каторжники. Мне рассказывали, что они обосновались где-то недалеко от обского устья, собрали вокруг себя местное отребье из самоедов, вогулов и даже татар и занимаются морским разбоем. Часть пропавших караванов уже пару лет на них списывают. Обдорские казаки хотели было ими заняться, но у них силенок не хватает. По слухам, этих тварей довольно много.