Сергей Быльцов – Ясон и Медея (страница 23)

Ясон получает в Дельфах оракул

Незадолго до завершения постройки корабля для похода в Колхиду Ясон обратился к Дельфийскому оракулу, чтобы узнать, когда именно лучше всего ему начать поход за руном.

В лавровом венке с шерстяной повязкой на русых волосах, принес Эсонид на Парнасе дельфийскому богу жертву в виде белой телицы с позолоченными рогами и вознес молитву. Когда по знамению жертвы день оказался благоприятным для совещания, тогда светловолосая Пифия, предварительно омыв волосы в Кастальском источнике на горе Парнас, у подножия скалы Гиампея, пригласила Ясона в адитон – святая святых дельфийского храма.

В золотом ажурном головном уборе и в золототканной одежде, омытая прозрачной кастальской струей, спустилась главная жрица дивного храма в адитон, где находится золотой кумир Аполлона. Здесь же были лавровое дерево, священный источник и Омфал (Пуп Земли, центр мироздания) из белого паросского мрамора с двумя золотыми орлами. Там непорочная аполлонова дева одела на голову еще свежий лавровый венок и взошла на знаменитый треножник.

Надышавшаяся испарений, поднимавшихся из глубокой расщелины, где догнивал бывший когда-то ужасом для людей и давший название Пифии огромный змей Пифон, прорицательница сначала долго восседала на треножнике. Она молча жевала душистый лавр, чтобы от его дурманящего действия быстрее прийти в божественный экстаз, похожий на высокое поэтическое вдохновение.

Ясон и еще два жреца профета (толкователь) с табличками и стилосами в руках долго ждали вещания аполлоновой девы. И вдруг совсем неожиданно дельфийская Пифия резко воздела руки к верху и, брызгая во все стороны зеленоватой слюной, начала выкрикивать оракул в стихах, который Эсонид смог понять лишь после того, как получил разъяснение от жреца профета.

Некоторые говорят, что как раз этот жрец и был в храме главным, ибо важно не само прорицание, а его толкование. Из-за загадочности вещаний дельфийской жрицы Аполлон получил прозвище Локсий – вещающий иносказательно. Даже после толкования профетами вдохновенных изречений Пифии, оракулы часто бывали трудными для понимания, а иногда и внутренне противоречивыми.

Однако оракул, в этот раз оглашенный профетом Ясону, был прост и понятен:

– Внемли, юноша дерзкий! Возьми на свой говорящий корабль два больших медных треножника, охраняющие страну от подступивших врагов и отплыви в любой из 12 дней после того, как соберешь себе в помощь еще 53 самых доблестных героя Эллады.

Ясон начинает сбор пловцов с кормчего, певца и прорицателя [3]

По первоначальному сказанию, сложившемуся среди минийцев, живших в Фессалии и Беотии, участниками похода были герои минийского племени. Минийцы вели свой род от Миния, царя города Орхомена в Беотии. Самого же Миния одни считают сыном Посейдона и Еврианассы, другие говорят, что он сын Эола. Одну из трех трудолюбивых дочерей Миния, отвергавших оргии Диониса, звали Климена, она была матерью Алкимеды и бабушкой Ясона. Другие же говорят, что Алкимеда была дочерью фессалийского царя Филака.

Согласно «Мифам» Гигина, все аргонавты стали называться миниями, либо потому, что многие из них родились от дочерей Миния, либо потому, что Климена, дочь Миния, была матерью Ясона.

В «Аргонавтиках» орфиков и Аполлония Родосского аргонавты назывались минийцами, к ним были присоединены потом герои и других фессалийских племен. Всего насчитывали 54 героя, соответственно 50 веслам корабля, а также кормчий Тифий (его еще называли Тифис), певец и музыкант Орфей, прорицатель Мопс и сам Ясон, впоследствии избранный предводителем. Почти все аргонавты были героями, т.е. сыновьями и потомками вечноживущих на небе богов от смертных женщин.

Первым Эсонид пригласил еще по совету лучшего учителя Эллады Хирона, данному больше года назад, великого певца и музыканта Орфея. Героя-певца сама Муза Каллиопа, как гласит молва, родила у горы Пимплеиды, некогда ложе свое, разделив с фракийским речным богом Эагром.

Многие говорят, что божественным отцом Орфея был сам Аполлон лучезарный, подаривший любимому сыну золотую семиструнную лиру. С помощью этой лиры и своего волшебного голоса Орфей чаровал не только людей, он приручал диких зверей и даже двигал нерушимые скалы и деревья, и даже менял русла потоков речных, которые поворачивали, чтобы только пением его насладиться. Вот такого Орфея в помощь деяньям грядущим принял к себе Эсонид, послушный советам мудрого кентавра Хирона.

Согласно Ферекиду, с аргонавтами плавал не Орфей, а Филаммон – тоже знаменитый музыкант, сын Аполлона и хвастливой девы Хионы, которую покарала скорая на расправу стреловержица Артемида. Филламон служил в дельфийском храме, принадлежащем отцу, и одержал великое множество побед в мусических состязаниях. Говорят, когда на Дельфы напал нечестивый орхоменский царь Флегий, Филаммон доблестно погиб с бою.

Сын лапифа Ампика (сына Элата ) и побледневшей на всю жизнь Хлориды, дочери спесивой Ниобы из города Титарона в Фессалии прибыл Мопс Титарисийский. Его больше всех смертных сам Летоид обучил прорицать по полету пернатых потому, что, как говорят некоторые, Феб был божественным отцом этого Мопса.

Согласно Гигину, Мопс откликнулся на призыв Эсонида после того, как убил своего отца Ампика и потому вынужден был бежать с насиженных мест.

Звездочет знаменитый Тифий, Гагния сын, сифейский народ феспийцев без сожаления бросил. Всегда он умел волненье широкого моря предвозвестить, хорошо знал бурь неизбежных приметы, путь корабля днем проложить по солнцу умел и ночью – по яркой звезде путеводной. Это сама Тритонида Афина прийти побудила к сонму героев его, и сама к многождавшим предстала. Афина научила Тифия применять сложные паруса для плавания по открытому морю. До плавания аргонавтов парус на кораблях был один и очень примитивный, да и сами корабли были на большие лодки похожи.

Хор в «Медее» Сенеки поет о том, как Тифий дерзнул над простором морей

поднять необычные паруса и новый закон указал всем ветрам: то они должны

полотна сильно надуть, словно полную грудь, То, канат отпустив, боковой порыв

мореходы хотят поймать и крепят у средины ли мачт, у вершины ли мачт перекладины рей, когда алчность велит любое, даже самое слабое, ловить дуновение ветра. И плещется гордо ткань парусов в голубой вышине, на солнце горя багрецом, и радуется в эфирных высях Афина.

Часть III. Аргонавтика [3]

Сбор и отплытие аргонавтов

50 гребцов и отрок

И вот по многочисленным дорогам Эллады пошла, поползла, полетела Осса (молва, вещий голос), лучший цвет ее возбуждая на подвиг великий.

Вергилий поет, что проворней Молвы не найти на свете иного: крепнет в движенье она, набирает силы в полете, жмется робко сперва, но потом вырастает до неба, ходит сама по земле, голова же прячется в тучах.

Со всех уголков Греции потянулись в Иолк доблестные герои, в основном юноши, мечтавшие побыстрее прославиться так, чтобы их блестящая слава и в потомстве не сгибла.

Первым из будущих пловцов прибыл к Ясону Астерион (Астерий), рожденный Коматом. Жил он близко от бурных стремнин реки Апидана, в городе людном Пиресиях, возле кручи Филлейской. Там Апидан многоводный и Энипей достославный рядом сперва, а потом в едином потоке несутся.

Следом за Астерионом пришел Полифем Элатид, покинув солнечную Ларису. Некогда юношей с первым пушком на щеках он среди могучих лапифов бился в первом ряду, избивая дерзких кентавров на знаменитой свадьбе царя лапифов и возлюбленного друга афинского героя-царя Тесея Пирифоя и Гиподинамии, дочери Бута или Адраста.

Сын Фестия Ификл, дядя родной Эсонида, не стал оставаться в Филаке, ибо верность сестре и, самое главное, желание славы призвали Ификла.

В Ферах, водою обильных, под Халкодонийскою кручей, не задержался нимало сын Ферета и Периклимены, возлюбленный друг могучего Геракла и лучезарного Аполлона красавец Адмет, владыка отважный и двоюродный брат Эсонида.

Не остались в Алопе и хитроумные, как родитель, дети бога Гермеса от амазонки Антианиры, Эрит и Эхион, искусные и в битвах, и в кознях. Вместе с ними брат Эфалид прийти не замедлил.

Прибыл так же, покинув Гиртон богатый, муж дотийский, вождь лапифов Корон, сын Кенея. Доблестным был он героем, однако сильно могучему отцу уступал. До сих пор рапсоды поют дифирамбы неодолимому Кенею, которого дикие кентавры смогли задушить лишь все вместе, забив в землю мощными ударами сосен огромных и громадными закидав камнями.

Согласно Гигину, этот Кеней, сын Элата, доказал в бою кентаврам, что его никак нельзя ранить железом, а только древесными сучьями, заточенными в клинья. Он, как говорят некоторые, был раньше красавицей – девой, которая возлегла с Посейдоном. За это царь морей, дал по ее просьбе, чтобы ее, превращенную в юношу, нельзя было убить никаким ударом. Этого никогда не было и не может быть, чтобы кто-то из смертных не мог быть убит железом или мог из женщины превратиться в мужчину.

Сын Ктимена и Демонассы появился Евридамант, который близ Ксиниды у озера жил, среди народа долопов.

Актор пришел и юного сына с собою привел из Опунта, чтобы Эсонид мог видеть лучших из лучших.

Следом явился сын Актора из Фтии Евритион достославный с Эриботом могучим, сыном Телеонта из Опунтской Локриды.