Сергей Быльцов – Ясон и Медея (страница 19)

Другие говорят, что когда царица богов была ранена Гераклом под Пилосом в правую грудь пернатой стрелой, то из-за раны не смогла сразу вознестись на многоснежные выси Олимпа. Это случилось после того, как Геракл пришел к изгнанному Пелием брату Нелею, чтобы тот очистил его от убийства Ифита, но царь Пилоса даже не принял его, так как был гостеприимцем Эврита, отца Ифита. Когда Геракл напал на Пилос, чтобы отомстить Нелею, то тому решила помочь ревнивая Гера, все еще не потерявшая надежду погубить Геракла. Гераклу пришлось биться сначала с могучим Колебателем земли Посейдоном, а потом еще и с богом кровавой войны щитодробителем Аресом. Разгоряченный битвой с могучими олимпийскими богами, сын Зевса и Алкмены опять ранил Геру в правую грудь, в тоже место, куда он попал, когда она защищала трехголового великана Гериона, накрывая его темной тучей. Лютая боль безотрадная Геру богиню стала терзать, и она решила отдохнуть прежде, чем вознестись на Олимп, где над ней могли насмехаться улыбколюбивая Афродита или язвительная Афина.

Гера увидела красивого ликом, высокого стройного русоволосого юношу, у которого были в меру широкие плечи и тонкая, как у девушки талия. Было видно, что юный герой очень спешит потому, что чистое лицо его, со светло – синими, как лазурь глазами, было от быстрой ходьбы крупными каплями пота покрыто. Гера с удовольствием отметила, что Ясон совсем не похож на кряжистого Геракла, который как бык пятилетний сплошь был покрыт буграми мышц, и которого она с самого рождения люто ненавидела.

Увидев старушку, сидевшую на берегу реки, юноша нерешительно остановился и поморщился, как бы раздумывая, сколько он потеряет времени, если поможет ей перейти на другой берег. Мудрый Хирон всегда учил Ясона уважать старших, в том числе и незнакомых, ибо это проявление справедливости и благочестия. Ясон же мысленно еще обычно добавлял, что никогда не знаешь, кто тебе может пригодиться в будущем.

Встретившись с умными, все понимающими глазами волоокой супруги Зевеса, юный Ясон смутился, застыдившись своих колебаний и захлопал своими гнутыми, как у Киприды, ресницами. Он остановился, поправил на плече сумку с подаренным ему Хироном глобусом и, перебросив на другой берег два легких копья, ласково спросил:

– Возрадуйся бабушка! Что же ты тут делаешь одна, вдали от людских поселений? Тебе помочь перебраться на другой берег?

– Возрадуйся юный герой!

Ответила Гера старческим голосом. Ей очень понравился этот встреченный юноша, и она вдруг вспомнила юного элидского царя, знаменитого красавца Эндимона. Зевс, тоже не чуждый ревности, призвав сразу и Гипноса, и Морфея, приказал богам сна погрузить сына Аэфлия и Калики в долгий сон за то, что не только он влюбился в Геру, но и он понравился ей. Эндимон был такой красавец, что в него спящего влюбилась Селена.

– Я не смею утруждать тебя, милый юноша, ведь вижу, что ты очень спешишь, но я так удручена старостью дряхлой, что не знаю, как перебраться на другой берег, ведь поток этот горный, хоть здесь неглубокий, но очень бурный. Если бы ты помог мне, то я бы вечно молилась, чтобы благие боги дали тебе то, что твое благочестивое сердце желает!..

Продолжила царица Олимпа помолодевшим голосом, ведь и самые добродетельные из женщин получают платоническое удовольствие от общения с юношами, тем более очень красивыми.

Ясон, еще раз поправив висящую на плече сумку с драгоценным глобусом, бережно подхватил на стильные руки высохшее тело старушки и вошел в воду, осторожно ступая по каменистому дну.

Некоторые говорят, что высохшая от времени старушка была легка, как бесплотная тень, другие же, наоборот, говорят, что она была очень тяжелая – все-таки великая олимпийская богиня, и потому Ясон чуть не выронил ее и потерял одну из сандалий.

Гера прижалась к молодому телу героя и вспомнила, как давно не обнимал ее Зевс. От Ясона веяло такой юношеской чистотой и свежестью, что Гера забыла даже о своей ране. И тут вдруг Ясон сердито вскрикнул, почувствовав, как стремительный Эвен сорвал с его левой ноги плохо привязанную в спешке сандалию и увлек в свои бурные воды. Однако лишь мгновение сокрушался Ясон и потом, беззаботно присвистнув сквозь зубы, он завершил свой нетрудный путь через реку в одной сандалии.

– Боги воздадут тебе за благочестие.

Благодарно сказала Гера, когда Ясон все так же бережно опустил ее на сухую землю.

Будущее показало, что златотронная Гера умела быть не только мстительной и злокозненной, каковой небезосновательно считала ее Молва вездесущая, но и бескорыстной, и благодарной.

Некоторые говорят, что белокурая богиня в будущем немало помогала русоволосому Ясону не только из одной благодарности, за то, что он помог дряхлой старушке перебраться на другой берег, но потому, что слегка влюбилась в него, как женщина. Даже, если это и так, то любовь добродетельной супруги Зевеса была совершенно возвышенной.

Другие историю о встрече Ясона с Герой рассказывают иначе: к Пелию шел Эсонид, потому что услышал о пире. Пелий пир посвящал чернокудрому Колебателю земли Посейдону и прочим бессмертным, но среди всех богинь он по воле богини случая Тюхе пренебрег Пеласгийскою Герой, совсем не принеся ей жертв. Гера, прославленная богиня всех фессалийцев, имела в Иолке, хоровыми площадками славном, свой храм. Поступок Пелия был не только нечестивым и дерзким, но и святотатственным. Поэтому Гера, невзлюбившая Пелия за то, что он заколол свою мачеху Сидеро у самых алтарей ее храма и при этом всячески ее оскорблял, возненавидела его особенно люто и в будущем много помогала Ясону, который тоже Пелия старался погубить.

Появление в Иолке человека в одной сандалии

Согласно «Мифам» Гигина, Пелию, сыну Крефея и Тиро, было предсказано:

– В тот день, когда ты будешь совершать священнодействие Посейдону, в Иолке появится некий монокрепид (человек, обутый только на одну ногу), который будет причастен к твоей насильственной смерти, начинается отсчет дней, отмеренных тебе Мойрой; количество этих дней будет зависеть от тебя самого.

Сладкоголосый Пиндар в «Пифийских одах» поет, что эта леденящая весть надолго сошла в его плотную душу от Пупа матери-Земли, где густые леса. С тех пор царь, несправедливо захвативший Иолкский престол, все время был на страже против человека, обутого на одну ногу, который сойдет от горных урочищ к приметной земле знаменитого Иолка, будь он свой, будь он чужой.

Пиндар так же поет, что время приспело: пришел страшный, с двумя копьями в руке, с двумя одеждами на теле: здешняя, магнетская, в рост его дивным членам, и барсова шкура – сверху, от дрожи дождей.

Когда Пелию доложили, о появлении в Иолке странного чужеземца с двумя копьями и с мешком, вместо лука на плече, он сначала не обратил внимания на его появление. Чужестранец был очень молод, с нестрижеными русыми кудрями, растекавшимися золотом с медным отливом по широким плечам, прикрыт пятнистой шкурой барса, в одной руке его была сумка, а другой он поддерживал два копья на широком плече.

Юноша, между тем, ликом молодому богу подобный, прямо шел и твердо встал посреди главной городской площади, на которой всегда толпился народ. Никто не знал его, но многие, особенно, женщины говорили, веселясь и любуясь красавцем – юнцом с длинными гнутыми, как у Киприды, ресницами, из которых задорно сверкали голубые глаза:

– Не сам ли это Аполлон к нам вдруг явился? Не с колесницы ли пышноколесной сошел златокудрый супруг милоулыбчивой Афродиты?

Однако, когда правитель Иолка узнал, что юноша странен еще и тем, что у него была только одна сандалия на правой ноге, он побледнел от испуга, вспомнив старый оракул. Пелий не сумел бы захватить власть в Иолке у законного наследника Эсона, если бы не старался всегда быть хозяином своей судьбы. Усилием воли царь поборол страх и, смело отправился на встречу с Ясоном на царской, украшенной медью и золотом колеснице.

Приехав на центральную площадь, Пелий вышел и остановился невдалеке от разношерстной толпы. Он приказал вознице, своему глашатаю, позвать чужестранца, обутого на одну ногу. Когда юноша в шкуре барса явился, Пелий сначала хотел встретить неизвестного монокретида, как царь, доброжелательный, но строгий, однако в последний момент передумал. Сложив сзади руки и подняв подбородок, он нарочито бодрым и радушным голосом возгласил:

– Возрадуйся странник! Пред тобой знатный гражданин славного города Иолка. Скажи нам кто ты? Из какой ты земли прибыл к нам, чужестранец? И какая из земнородных жен извела тебя из белого чрева?

Тут голос царя стал повелительно строгим, и он изрек:

– Только не пятнай себя мерзкой ложью: назови свой род и скажи искренно, что тебе надо в славном городе Иолке? Людям правду сам Зевс даровал – высочайшее на земле благо. Кто правдиво с людьми разговаривает – счастье тому посылает Кронид.

Кто ж с намереньем лжет и неправо клянется, тот, справедливость разя, прежде других самого себя ранит жестоко.

Ничуть не смутившись, Ясон окатил царя небесной голубизной своих честных глаз и со спокойным ответил достоинством:

– Я учен и воспитан многомудрым Хироном, а иду из пещеры, что зубом вгрызлась в гору Пелиона от супруги кентавра Харикло и его дочери Гиппы, которые вскормили меня. За двадцать прожитых лет никого никогда не обидел я неподобающим словом, ни злобным, ни лживым и, тем более – делом. Я пришел в ваш край принять недолжно правимый удел моего отца, ибо дошло до меня, что беззаконный ваш царь Пелий силою обездолил правовластного родителя моего сына Крефея Ясона. И мой мягкосердечный родитель, страшась необузданного царя, едва увидел я солнце, как по мертвому, воздвиг по мне скорбные похороны в дому своем. За плачем женщин в красных лоскутьях вверил родитель меня тайно ночному пути, чтобы выкормил меня Хирон, сын Крона, от которого дано мне имя – Ясон, ибо в целительстве я более всего преуспел.