Сергей Быльцов – Орест. Боги и герои Древней Греции (страница 24)

Судьбы большинства детей Пелопа и Гипподамии, согласно зевсому проклятию рода Тантала были трагичными.

Теперь же, к проклятью великого Зевса всего рода Тантала присоединилось и проклятье рода Пелопа Миртилом, которому тайно помогал исполняться его отец – вестник Зевса Гермес.

Истоки вражды Атрея и Фиеста

52. Смерть Хрисиппа

Хрисиппа некоторые называют сыном Пелопа и Гипподамии, однако большинство считает его побочным, незаконнорожденнвм сыном: его от Пелопа родила данаида Астиоха.

Юный Хрисипп был так бесподобно красив, что его причисляют к каноническим героям – красавцам таким, как Адонис, Ганимед, Гермафродит, Нарцисс, Эндимон…

Те, кто видел Хрисиппа своими глазами, говорят, что с головы его Афродита Морфа (дающая красоту) густые кудри спустила, цветам гиацинта подобные видом. Как драгоценные камни сверкают в оправах из золота и серебра, изготовленных мастером, обученным колченогим Гефестом и девой Афиной Эрганой (труженица) всякому роду искусств и прелестные делать вещи, так засияло юной красой Хрисиппа лицо.

Хрисипп, по мнению всех знавших его людей, был одним из самых красивых юношей, которые когда-либо рождались в Греции. Даже на отрока Хрисиппа, теряя всякий стыд, засматривались многие женщины и даже мужчины. К пятнадцати годам он стал так несказанно хорош собой, что не только девушки и женщины всех возрастов влюблялись в него с первого взгляда, но и юноши и зрелые мужи, забывая о своих возлюбленных и женах, мечтали о его любви.

Молва говорит, что любовь к Хрисиппу не обошла стороной и его отца Пелопа, который больше всего на свете любил своего младшего сына, хоть тот и был незаконнорожденным.

Скрываясь от узурпаторов фиванского трона сыновей Зевса и Антиопы Амфиона и Зета, Лабдакид Лай нашёл гостеприимство и убежище у Пелопа, царя города Писы. Пелоп попросил его обучить Хрисиппа искусству возничего, и Лай сразу влюбился в совсем еще юного Хрисиппа. Как только Лаю разрешили вернуться в Фивы, то прямо с Немейских игр он похитил мальчика и привез в своей колеснице в свой дом.

Согласно Афинею, Тимей полагает, что любовь к мальчикам эллины переняли от критян. Другие говорят, что начало ей положил Лай, когда гостил у Пелопа и влюбился в его сына Хрисиппа, которого похитил и увез на колеснице в Фивы; впрочем, Праксилла Сикионская пишет, будто этот Хрисипп был, подобно Ганимеду, похищен самим Зевсом.

Гигин говорит, что Хрисиппа, незаконного сына Пелопса, из-за его красоты похитил в Немее на играх Лай, сын Лабдака. Пелопс, угрожая войной, потребовал его обратно.

Похищение мальчиков во многих местах Греции было достаточно обычным явлением. Например, этот обычай был особенно распространен на Крите, и начало возвышенной любви мужчин к мальчикам положил сам Зевс, похитив троянского царевича отрока Ганимеда для украшения своего ложа.

Страбон в своей «Географии» рассказывает, что у критян существует обычай, когда мужчины добывают себе возлюбленных не убеждением, а похищают их. Влюбленный предупреждает друзей дня за 3 или более, что он собирается совершить похищение. Если похититель при встрече окажется одним из равных мальчику или даже выше его по общественному положению и в прочих отношениях, тогда друзья для вида преследуют похитителя и задерживают его, но без особого насилия, только отдавая дань обычаю. Впрочем, затем друзья с удовольствием разрешают увести мальчика. Если же похититель недостоин, то мальчика отнимают.

Мальчик же, считался достойным любви, если он отличался не только красотой, но и мужеством, и благонравием. Одарив мальчика подарками, похититель отводит его в любое место в стране. После двухмесячных угощений и совместной охоты (так как не разрешается долее задерживать мальчика) они возвращаются в город. Мальчика отпускают с подарками, состоящими из военного убранства, быка и кубка (это те подарки, которые полагается делать по закону), а также из многих других предметов, настолько ценных, что из-за больших расходов друзья помогают, устраивая складчину.

Похищенные или «выбранные стоять рядом для помощи в бою» получают почётные права: при хоровых плясках и состязаниях в беге им представляют самые лучшие места и разрешают носить особую одежду для отличия от других – одежду, подаренную им любовниками; и не только тогда, но, даже достигнув зрелого возраста, они надевают отличительное платье, по которому узнают каждого, кто стал «прославленным».

Некоторые говорят, что в случае с похищением Лаем Хрисиппа все было иначе. Поэтому красивый отрок со стыда покончил с собой потому, что Лай его похитил не по обычаю, а насильно и тайно от родных.

Другие же, утверждают, что своевольная Гипподамия, чтобы помешать Пелопу объявить своего любимца Хрисиппа наследником в ущерб собственным законнорожденным сыновьям, явилась в Фивы, где пыталась уговорить своих сыновей Атрея и Фиеста убить мальчика, сбросив его силой в колодец.

По утверждению Гигина, Атрей и Фиест убили Хрисиппа по наущению их матери Гипподамии. И этому можно верить, ведь старшие сыновья Пелопа уже в юном возрасте проявляли безудержное стремление к власти, и они могли и без наущения матери расправиться с побочным братом, которого отец, как несказанного красавца, любил больше всех остальных своих сыновей.

Тысячеустная Молва говорит, что Хрисиппа убил один Атрей. Например, из «Кратила» Платона можно узнать, что Атрей —правильное имя и вот почему: убийство Хрисиппа и свирепая расправа с Фиестом— все это вредоносно и пагубно (άτερά) для добродетели. Так что это имя лишь немного отклонилось от первоначального значения и несколько затемнилось, чтобы не всякому открылась природа этого мужа. А тому, кто уже что-то слыхал об именах, достаточно ясно, о чем говорит имя Атрей, ведь оно близко к словам «неукротимое» (άτειρές) и «бестрепетное» (ατρεστον), так же, как и к слову «пагубное» (άτερόν); как бы то ни было, это имя установлено правильно.

Убийство Хрисиппа было своего рода тренировкой в длинной череде кровавых злодеяний братьев Атрея и Фиеста, ведь убийцами не рождаются, ими становятся, и становятся особенно часто те, которые ради царской власти готовы абсолютно на все.

Справедливости ради, надо отметить, что есть и такие, кто говорит, что юные сыновья Гипподамии отказались убить гостя своего отца, и тогда Гипподамия темной ночью сама пробралась в чертоги Лая и, застав его спящим, сняла со стены меч и убила сонного мальчика. Подозрение в убийстве пало на Лая, но Хрисипп, успевший увидеть мачеху Гипподамию, перед смертью назвал ее имя и имя ее старших сыновей.

Как бы там ни было, но Пелоп, основываясь на свидетельстве самого убитого, уличил Гипподамию и своих старших сыновей в преступлении, и она вместе с Атреем и Фиестом бежала от гнева Пелопа в город Мидея в Арголиде, но потом, преследуемая древними богинями кровной мести Эриниями, покончила с собой.

53. Атрей и Фиест находят себе убежище в арголидской Мидее

Атрей и Фиест бежали к царю Сфенелу, супругу сестры их Никиппы. Сфенел гостеприимно принял изгнанников – беглецов и поселил их в городе Мидее.

Согласно Аполлодору, Сфенел изгнал Амфитриона из Арголиды и сам захватил власть над Микенами и Тиринфом. Мидею же он передал сыновьям Пелопса Атрею и Фиесту.

Сын Сфенела печально известный арголидский владыка Геракла Эврисфей, как и отец, позволил Пелопидам иметь надежное убежище в Микпенах. Когда Эврисфей пал в битве против афинян и Гераклидов и не оставил после себя никаких прямых наследников, Атрей присвоил себе власть над всей микенской страной. При этом граждане не возражали, надеясь, что старший Пелопид защитит их от нашествия Гераклидов.

Атрей был на один год старше брата и потому, благодаря праву первородства, он и приобрел власть над микенским царством.

Братья сильно отличались и ликом, и ростом. Атрей был и более высокого роста, и очень плотно сложенный, похожий на медведя, обитающего в горах. У него был орлиный хищный нос, как у всех Пелопидов, а у Фиеста – кончик носа острый и немного загнут, и это придавало ему изящность. У Атрея же толстые губы и нос мощный, загнутый и мясистый, такой же и у его сына Агамемнона. У Атрея был сиплый, громкий и резкий голос, что по мнению некоторых, говорит о хозяине, как грубом и властном человеке, предпочитающим главенствовать в жизни. У красивого Фиеста и голос был всегда в меру громкий, приятный, и часто даже вкрадчивый, хотя и он был не менее властолюбивым, чем старший брат.

Красавец Фиест не считал, что власть в Микенах должна принадлежать Атрею, и он часто так говорил своему сердцу, такому же властолюбивому, как у Атрея:

– Если бы речь шла об отцовской Писе, то я мог бы уступить страну старшему брату и то, ели бы Пелоп не оставил бы меня своим законным наследником. Наследование же престола в Арголиде с Микенами не имеет никакого отношения к первородству Атрея. Здесь мы с братом на равных, и я ни за что не собираюсь отказываться от своих прав на наследство Эврисфея. Моя задача, как человека, сердцу которого мила справедливость, любой ценой захватить из рук моего не в меру властолюбивого брата Атрея власть над златообильными Микенами.

В это время вестник Зевса хитроумный Гермес по собственной воле сделал так, что дельфийский оракул предсказал жителям Микен, что они должны избрать в цари потомка Пелопса, и они, естественно, сразу же послали за Атреем и Фиестом, чтоб пригласить их на народное собрание потому, что уже знали их.