Сергей Быльцов – Эней. Боги и герои Древней Греции (страница 22)

46. Киприда предстает богиней и рассказывает Анхису о их сыне Энее [8]

В час же, когда пастухи на стоянку коров пригоняют с тучными овцами к дому с цветами усыпанных пастбищ, крепкий и сладостный сон излила на Анхиса богиня, с ложа сама поднялась и прекрасное платье надела. У входа остановилась богиня, головой достигая притолки, сделанной прочно, и ярко сияли щеки той красотою нетленной, какою славна Киферея; и дарданскому красавцу царевичу сказала она:

– Встань, поскорей, Дарданид! Что лежишь ты во сне непробудном? Встань и ответь себе точно, кажусь ли сейчас я подобной деве, какою сначала меня ты увидел своими глазами.

Ее он из сна очень быстро услышал, и увидал он глаза дивные и прекрасную шею Киприды, и ужаснулся душою, и, в сторону взор отвратив, снова закрылся плащом, и лицо несравненное спрятал, и, умоляя богиню, слова окрыленные молвил:

– Сразу, как только тебя я, богиня, увидел, понял я, кто ты, и понял, что мне ты неправду сказала. Зевсом эгидодержавным, простершись, тебя заклинаю: не допусти, чтоб живой между смертных я жить оставался силы лишенным. Помилуй! Ведь, говорят, силы навеки теряет тот человек, кто с бессмертной богинею ложе разделит!

– Славный Анхис! Духом не падай и в сердце своем не пугайся чрезмерно. Ни от меня, ни от прочих блаженных богов ты не должен зол испытать никаких: олимпийцы к тебе пока благосклонны и такими останутся, если ты не будешь излишне болтливым. Милый сын родится у нас, и над троянцами он воцарится. Станут рождать сыновья сыновей чередой непрерывной. Имя же мальчику будет Эней (ужасный), потому что в ужасном горе была я, попавши в объятия смертного мужа. Больше всего меж людей походили всегда на бессмертных юноши из вашего рода осанкой и видом прекрасным. Так златокудрого некогда Зевс Ганимеда похитил ради его красоты, чтобы вместе с бессмертными жил он и, чтобы в Зевсовом доме служил для богов виночерпцем. Тросом же тяжкая скорбь овладела: не знал он, куда же сына его дорогого умчало божественным вихрем. Целые дни непрерывно оплакивал он Ганимеда. Сжалился Зевс над отцом и ему, в возмещенье за сына, дал легконогих коней, на которых бессмертные ездят. Про сына ж, велением Зевса, Аргоубийца, глашатай бессмертных, владыке поведал, сто нестареющим стал его сын и бессмертным, как боги. После того как услышал он Зевсово это известье, Трос горевать перестал, и душою внутри веселился, и, веселяся душой, разъезжал на конях ветроногих. Так и Титона к себе увлекла златотронная Эос, – тоже из вашего рода и видом подобного богу… Ныне позор величайший и тяжкий на вечное время из-за тебя между всеми бессмертными я заслужила: раньше боялися боги моих уговоров и козней, силой которых сводила бессмертных богов на любовь я со смертными женами: всех покоряла я мыслью своею. Но никогда уже уст я отныне своих не раскрою перед бессмертными чем похвалиться. Бедою ужасной, невыразимой постигнута я, заблудился мой разум: сына под поясом я зачала, сочетавшись со смертным!.. После того как впервые он солнца сиянье увидит, горные нимфы с грудями высокими вскормят младенца, – здесь обитают они, на горе на божественной этой. Род их – особый; они не бессмертны, но также не смертны: долгое время живут, амвросийской питаются пищей и в хороводах прекрасных участвуют вместе с богами. После ж того, как впервые придет к нему милая юность, мальчика нимфы сюда же к тебе приведут и покажут. Когда ты впервые увидишь милого отпрыска радость тобой овладеет: бессмертным он будет подобен, мальчика тотчас в открытый ветрам Илион отведешь ты.

47. Зевс поражает молнией Анхиса за хвастовство, и ноги его больше не держат

Улыбколюбивая Афродита, как всегда, улыбнулась, но на этот раз совсем не мило, а очень печально:

– Если ж какой-нибудь смертный о матери спросит, приявшей в страстных объятьях твоих многомилого сына под пояс, то отвечай, – и навеки запомни мое приказанье, – что родила тебе сына того цветкоокая нимфа, – из обитающих здесь вот, на этих густолесистых горах.

Тут Афродита задумалась, потом тяжко вздохнула и, как будто по принуждению молвила:

– Если же правду ты скажешь и хвастать начнешь безрассудно, что сочетался в любви с Кифереей прекрасновеночной, – Зевс тебя в неистовом гневе низвергнет, обугливши молнией жгучей. Ну вот, все я сказала тебе, что было необходимо. А ты поразмысли крепко об этом: постарайся не проболтаться, сдержись, – трепещи перед гневом бессмертных!

Так Афродита сказала и в ветреном небе исчезла, испарилась, словно легкая Аура иль невесомая дымка.

Анхис молчал о своей тайне несколько дней, хотя ему не терпелось похвалиться, хотя бы, перед товарищами – пастухами. Ведь человеку мало получить от жизни, что-то хорошее, ему еще хочется рассказать всем об этом, чтоб ему позавидовали.

И вот, когда Анхис с друзьями – пастухами однажды воздали дань чудесному напитку, изобретенному Силеном и Дионисом, приятели стали подтрунивать над удачливым в любви красавцем – Анхисом и его девушкой, пировавшей вместе с ними.

– А что, Анхис, если бы к тебе на ложе попросилась сама Афродита, ты пустил бы ее или остался с этой смертной? Кого бы ты выбрал?

Дарданский царевич – пастух не заметил, как попал в сладостные объятия богини непомерной гордости и спеси Гибрис и хвастливо ответил голосом звонким:

– Мне не надо выбирать. Я сплю с обеими и знаю Афродиту, как Филомедею (Любящая срамной уд).

Об этой похвальбе от своего вездесущего вестника Гермеса узнал Зевс, и гнев на нечестивого смертного он в груди еле сумел уместить. Олимпиец впал в тихую ярость и косматой так затряс головой, что не подверженный тлену чертог закачался из стороны в сторону, и великий Олимп всколебался, словно огромный корабль на гигантских волнах.

Царь богов тут же хотел испепелить Анхиса своей молнией жгучей, но вездесущая Мойра Лахесис внушила ему сделать это при встрече любовников. И вот при следующей встрече Афродиты и Анхиса разъяренный Громовержец ударил в пастуха извилистой молнией.

Афродита уже, когда предупреждала юношу, ставшего отцом ее ребенка, о том, чтобы он не проболтался, знала от никогда не дремлющей Мойры Лахесис, что тот не удержится от хвастовства. Поэтому она была готова, чтобы попытаться спасти Анхиса.

В последний момент богиня красоты и любви сумела своим дивным Пестроузорным Поясом, подаренным ей при рождении старой Ткачихой, отклонить зевесов перун, и он ушел в землю у самых ног Анхиса. Благодаря дивному Поясу богини, Анхис остался жить, но молния все же повредила ему ноги, и он уже больше никогда не смог на них крепко вставать.

Афродита пожалела Анхиса, но не простила ему хвастовство и потому как мужчину его разлюбила и оставила навсегда.

48. Детство и молодость

Гомер в «Иллиаде» поет, что герой Алкофой, любимцем богов Эсиетом на свет порожденный, – зятем приходился Анхису; на Гипподамии был он женат. Алкофой воспитал Энея. Там же Афродита называет Энея милым сыном, который всех больше ей дорог на свете.

В детстве Эней был очень смирным и послушным мальчиком, полной противоположностью Геракла. Нанятый в качестве домашнего учителя Алкида суровый спартанский воин, качая головой, не раз про него говорил:

– В единоборстве перворожденному сыну Алкмены не будет на земле равных, но настоящий воин из него никогда не получится, ибо для истинного воина очень важно уметь не только командовать, но и подчиняться. Даже скиптроносцы цари – люди, вскормленные самим Зевсом – должны уметь подчиняться, если не собранью народа, то уж, точно – закону и великим богам.

Алкид же, как знаменитый царь воинственного Лакедемона Агасикл, любивший внимать мудрецам, говорил, глядя в упор на своего учителя ясными голубыми глазами:

– Я мог бы без слов подчиниться только родному отцу и то не всегда. Тебе же и другим учителям я подчинюсь только в том, с чем сам я согласен.

Нежелание подчиняться привело к тому, что совсем юный Геракл убил учителя Лина. Диодор говорит, что Лин имел много учеников и из них три самых известных: Геракл, Фамир и Орфей. Из этих троих только Геракл, который учился играть на лире, был не в состоянии воспринимать то, чему его учили, из-за душевной тупости или из-за пренебрежения Музами. И вот однажды, когда Лин, как было принято, наказал отпрыска Зевса за лень и тупость палкой, тот рассердился и убил своего учителя одним ударом лиры по голове.

Эней же, любил подчиняться, но, разумеется, не всем, а лишь тем, кому, как он считал, он должен подчиняться.

Когда он был малым ребенком он подчинялся кормилице, и очень страдал от того, что у него, как бы, нет матери потому, что Афродита, хоть и называла сына милым и самым дорогим, очень редко виделась с ним. Став отроком, Эней во всем безоговорочно подчинялся отцу и учителям, позднее, как эфеб, он подчинялся гимнасиарху и по-прежнему родителю Анхису. Как муж, Анхисид подчинялся начальникам, а поскольку он был царского рода, то реально он подчинялся владыке Трои Приаму, народным собраниям и, конечно же, богам.

Согласно «Киприям» Стасина, юный Эней плавал вместе с Парисом в Спарту за Еленой Прекрасной. Он сам не был прорицателем, но трепетно выслушал оракул Гелена:

– За похищенье прекрасной Спартанки, мощно вооружившись, вся оскорбленная Эллада отомстить поклянется. К нашим устремятся брегам на тысяче кораблей разгневанные данайцы. Могучий Ахиллес брата нашего Гектора убьет и его тело будет влачить в прахе вокруг стен Трои святой, которые до основанья разрушит сын его Неоптолем.