Сергей Быльцов – Эней. Боги и герои Древней Греции (страница 21)

Зевс подозвал к себе Эрота и, пряча в косматой бороде лукавую улыбку, как бы сомневаясь, сказал мальчику, гордому своим игрушечным луком:

– Эрот, ты вот тут обучаешь основам любви отрока Ганимеда, словно сам в любви всемогущий наставник и лучший учитель. А я так думаю, что напрасно говорят, что ты царь любви в нашем сонме богов, и все на Олимпе, кроме Афины, Артемиды и Гестии тебе подвластны. Есть и другие, против которых ты бессилен и наг.

Несмотря на детский облик, лукавство и игривость, Эрот имел непомерно гордое сердце и мог быть и коварным, и мстительным, и очень жестоким. Никому из богов, кроме обожаемой им матери, он не прощал обид и поражал их в сердце своими кипарисовыми стрелками с зазубренными крючками на конце, заставляя страдать и мучиться. Даже с неподвластной ему девой Палладой Эрот порой готов был сразиться и хвастливо говорил, что, стоит ему захотеть и Паллада огонь его жгучий почует, признает могучую силу его и, копье свое отбросив, возляжет к мужчине на брачное ложе.

Бог идалийский крылатый засмеялся надменно, и Зевсу стало смешно – так выглядела нелепо его ребячья спесь. Эрот же, сверкая глазами и тряся золотистыми кудрями, крикнул детским голосом звонким:

– Кто этот он или она, мне не подвластный?! Куда мне изоострую направить стрелу? Кого поджечь мне огнем бурным факела? Должен заставить кого из богов иль людей загореться? Имя лишь назови: вспыхнет, как факел, он, кто бы не был.

– Не он, а она. Все знают, что Афродита шею пред сыном своим Эротом никогда не склоняет, хоть и питает все любовные страсти! И вообще, что ты можешь один, без матери, которую ты призван слушаться и почитать и которая уделяет тебе лишь малую часть от своего достоинства царицы любви и божественной силы.

Раззадоренный хитрыми словами Кронида и богиней Эридой, матерью не только Раздора и Распри, но и Агона (Соревнование и Соперничество), Эрот вскричал:

– Если угодно тебе, то и мать моя исступленный огонь наш почует и все же признает силу мою!

Олимпиец, по-прежнему пряча усмешку, с нарочитым недоверием молвил:

– Что ж посмотрим. Сможешь ли ты внушить Афродите любовь, ну, например, к дарданскому царевичу Анхису, большому красавцу, пасущему сейчас на моей горе Иде своих коров.

Вместо ответа Эрот окинул Кронида влажно мерцающим взглядом из-под темных гнутых ресниц, которым он ввергает всех в сети и свой бурный полет на сердце Киприды направил, когда она пролетала над Идой и увидела в шалаше юного Анхиса, красотой и фигурой подобного Адонису. Дикое пламя любви и безумья мгновенно от золота крыльев Эрота в сердце Афродиты вспыхнуло, и мать оказалась покорна ему.

Так Зевс многоумный забросил Пафийке к Анхису желание сладкое в сердце, когда он пас быков на склоне Иды, богатой ключами, – осанкой и ликом бессмертным подобный. Запылало любовью сердце Киприды и, ужас будя, неистовое вожделенье к царевичу смертному ей в душу мощно проникло. Богиня решила лететь на Кипр; там некогда аркадский царь Агапенор, строитель города Пафоса, воздвиг ей храм в Палай Пафосе (Старом Пафосе); до тех пор богиня принимала поклонение от жителей Кипра в местечке, называемом Голги. После этого Афродита окончательно обосновалась в городе Пафосе на Кипре, который стал ее главным святилищем.

Впрочем, некоторые говорят, что Зевс не имел никакого отношения к тому, что Афродита сочеталась с Анхисом. Она была в большом горе после смерти возлюбленного Адониса от клыков кабана. Согласно Фотию, после смерти Адониса Афродита блуждала и в святилище Аполлона Эрифия рассказала Фебу о своей несчастной любви. Тогда Аполлон привел ее на Левкадскую скалу и приказал спрыгнуть, она сделала это и освободилась, но не полностью. Кому, как не самой Пафийке или ее сладкоистомному сыну Эроту знать, как излечиться от любви? – Например, можно излечиться новой любовью, и Киприда по своей воле влюбилась в Анхиса.

45. Афродита в образе фригийской царевны сочетается с Анхисом [8]

Быстро примчавшись на Кипр, низошла Киферея в храм свой душистый в Палай Пафосе, и там искупали богиню ее неизменные спутницы Хариты и тело натерли маслом бессмертным. Чудной, облекшись одеждой и все превосходно оправив, понеслась Афродита улыбколюбивая в Трою, в кудрявых облаках, свой стремительный путь совершая.

Прилетев на Иду, зверей многоводную матерь, прямо к жилищам Киприда пошла, не разбирая дорог, через гору. Виляя хвостами, серые волки вослед за богинею шли и горные медведи, огненноокие львы и до серн ненасытные барсы с пятнистыми шкурами. И веселилась всем сердцем при взгляде на них милоулыбчивая Афродита. В грудь заронила она свирепым зверям желание страстное, и тотчас по двое все разошлись по логам тенистым.

Прямо к пастушьим богиня красоты и любви пришла шалашам, что сделаны прочно, и нашла там Анхиса-героя. В отдаленье от прочих он в шалаше один пребывал, от богов чудную красоту получивший. Вслед за стадами бродили по пастбищам травянистым пастухи все остальные. От них вдалеке он по своему шалашу одиноко ходил, грустно на кифаре бряцая.

Богиня не знала в каком виде ей предстать пред Анхисом: она боялась его напугать, если предстанет в божественном виде, но и девой маленького роста и не слишком красивой ей представать перед ним не хотелось.

Встала внезапно пред сыном Каписа Афродита, ростом и видом лишь слегка уподобившись деве невинной. Он же, увидев богиню, дивился виду и росту ее и блестящим ее одеяньям. Пеплос надела она, лучезарный, как жаркое пламя, ярко блистали на теле витые запястья и пряжки, и золотые висели на шее крутой ожерелья, и Пояс Пестроузорный под грудями нежными светился чудесно. Пылкая страсть сразу же овладела Анхисом, и он слово навстречу ей молвил такое:

– Здравствуй, владычица, в мое скромное жилище вошедшая, – кто бы ты ни была из блаженных, – Лето, Артемида, Афина, иль сама Афродита златая! Или же ты мне явилась, одна из Харит, что бессмертных сопровождают богов и бессмертными сами зовутся? Или ты нимфа – из тех, что источники рек населяют, влажногустые леса и прекраснотенистые рощи? Или из тех, что на этой горе обитают прекрасной? Я для тебя на холме, отовсюду открытом для взоров, жертвенник пышный воздвигну и буду на нем постоянно жертвы тебе приносить. Ты же, богиня, будь благосклонна ко мне, возвеличь меж сограждан троянских, даруй, как время настанет, цветущих потомков и сделай так, чтоб, в народах блаженный, и сам хорошо я и долго жил и на солнце глядел, и до старости дожил глубокой.

Афродита немедля ему отвечала:

– Славный Анхис! Из мужей, на земле порожденных, красивейший! Я не богиня, хоть и ростом большая – такой родила меня мать. Напрасно меня приравнял ты к бессмертным. Смерти подвержена я. И жена родила меня, а Отрей – мой отец, царствует он нераздельно над всей Фригией. Но языком хорошо я и нашим, и вашим владею, ибо меня воскормила троянка-кормилица дома, девочкой малой принявши от матери многолюбимой. Ныне же Аргоубнйца с лозой золотою из хора златострельной и шумной похитил меня Артемиды: много нас, нимф, веселилось и дев, для мужей вожделенных. Нес он меня через земли, являвшие труд человека, нес и чрез дикие земли, лишенные меж, на которых лишь плотоядные звери блуждают по логам тенистым; кажется мне, что ногами я даже земли не касалась. Он мне сказал, что на ложе Анхиса законной супругой я призываюсь взойти и детей народить тебе славных. Все указавши и все объяснивши, возвратился обратно Аргоубийца могучий в собрание прочих бессмертных. Я же к тебе вот пришла: принуждает меня неизбежность. Именем Зевса тебя заклинаю! Родителей добрых именем, ибо худые такого, как ты, не родили б! Девой невинной, любви не познавшей, меня отведи ты и покажи как отцу твоему, так и матери мудрой, также и тем, кто от них порожден, твоим братьям родимым. Буду ли я подходящей невесткой для них иль не буду? Быстрого вестника тотчас пошли к резвоконным фригийцам. Пусть сообщит и отцу он, и матери, тяжко скорбящей, золота много тебе они вышлют и тканой одежды. Ты же прими за невестой в приданое эти богатства. Все это сделавши, свадебный пир снаряди богатейший, чтоб оценили его и бессмертные боги и люди.

Так говорила фиалковенчанная Афродита и сладким желаньем наполнила душу Анхиса, и он голосом дрожащим промолвил:

– Если ты смертная впрямь и если ты здесь по решенью бессмертного Аргоубийцы и навсегда суждено тебе быть мне законной женою, – то уж никто из богов и никто из людей земнородных мне помешать не сумеет в любви сочетаться с тобою тотчас, теперь же! Хотя б даже сам Аполлон-Дальновержец луком серебряным стал посылать губительные на меня свои стрелы! Я готов, о дева, богиням подобная видом, ложе с тобой разделив, потом, хоть спуститься в мрачное жилище Аида!

Руку он взял Афродиты улыбколюбивой, она же, светлый потупив взор, повернулась и тихо скользнула к постланной пышно постели. Там сложено было ложе из мягких плащей для владыки и сверху покрыто шкурами тяжко рыкающих львов и косматых медведей, собственноручно в высоких горах умерщвленных Анхисом. Снял он ей прежде всего украшения, блестящие с тела – пряжки, застежки, витые запястья для рук, ожерелья. Пояс Пестроузорный потом распустил и сиявшие светом одежды с дивного тела богини совлек и кинул, не глядя на шкуры и сочетался страстной любовью с богинею смертный, сам того точно не зная.