Сергей Быльцов – Эдип. Боги и герои Древней Греции (страница 19)

Так бог промолвил. Они же приказу его подчинились и сделали все, как он приказал.

После того как желанье питья и еды утолили, все и двинулись в путь. Во главе их пошел Аполлон-златолирник, с лирой блестящей в руках, превосходно и сладко играя, дивно, высоко шагая. И, топая дружно ногами, критяне следом спешили в Пифон и пэан распевали, как распевается песня у критян, которым вложила в груди бессмертная Муза из аполлонова хора искусство сладчайшего пенья. Неутомимо на холм поднимались они и достигли вскоре Парнаса и края уютного, где предстояло жить им остаться теперь, почитанием пользуясь общим. Храм свой богатый он им показал и святилища в храме.

Но нерешимостью в милой груди волновалась душа критян, и, вопрошая владыку, кормчий сказал:

– О повелитель! Сюда, далеко от друзей и отчизны, нас ты завел, ибо так твоему пожелалося сердцу. Как же, однако, мы будем тут жить? Укажи нам, владыка! Ни виноградников нет здесь, ни лугов в этом крае прелестном, чтобы прожить хорошо и не хуже людей оказаться.

И, осветившись лучезарной улыбкой, ответствовал им Аполлон дальнострельный:

– Вечно вы ищете духом нестойкие, глупые люди, тягостных мук для себя, и забот, и душевных стеснений! Легкое слово скажу я и в души его заложу вам: В правую руку возьмите вы жертвенный нож и закланью будете скот предавать, что сюда чередой непрерывной станут ко мне пригонять племена знаменитые смертных. Храм сторожите священный и людей принимайте, сколько б сюда ни пришло их, и, волю мою соблюдайте. Если же слово пустое за вами замечу иль дело, если проявите гордость, что часто меж смертных бывает, – люди другие тогда властелинами станут над вами, и в подчиненье у них навсегда вам придется остаться.

Возрадовались критяне, только сейчас поверив, свалившемуся на них с небес счастью. Кормчий первым затянул хвалебный гимн в честь лучезарного бога. Затем и остальные моряки запели своими хриплыми голосами, славя щедрость того, кто назвал себя Аполлоном. И стали эти моряки первыми жрецами храма Аполлона.

После основания Дельфийского храма Аполлон получил новый эпитет – Феб – указывающий на чистоту, блеск и дар прорицания, хотя и все прежние эпитеты Аполлон сохранил.

38. Дельфийский храм

Дельфийский храм был хорошо известен воспевшему славу Эллады Гомеру. Так, например, Ахилл быстроногий говорит хитроумному Одиссею:

– В храме Феба пророка в Пифосе, утесами грозном, можно все приобресть, и волов тихоходных, и овец среброрунных, можно стяжать и прекрасных коней, и златые треноги. Душу ж назад возвратить невозможно; души не стяжаешь, вновь не уловишь ее, как однажды из уст излетела.

Со всех концов Греции, и даже со всей обитаемой земли – Ойкумены люди стали приходить в Дельфы, к подножию горы Парнас, месту обитания Аполлона, чтобы узнать будущее. Склоны окрестных гор изобиловали источниками, наиболее известным из которых является Кастальский, окружённый лавровыми деревьями, посвящёнными Аполлону. Около этого источника, названного по имени возлюбленной богом, увенчанным лавром, дочери бога реки Ахелоя Касталии, Музы и наяды собирались для пения под аккомпанемент своего бессменного вождя Аполлона на лире или кифаре.

На фронтоне величественного храма были знаменитые изречения-притчи Аполлона: «Познай себя», «Соблюдай границы», «Ничего сверх меры», «Укрощай свой дух» а также загадочное изображение буквы «Ε» – приношения Семи мудрецов. Говорят, что «Е» означает вопросительную частицу «εἰ» и указывает, что к Аполлону обращаются с вопросами. Можно тут видеть и медное изображение Гомера на стеле.

Павсаний же утверждает, что в притворе храма в Дельфах полезные людям для поведения в жизни правила были написаны людьми, которых эллины считают семью (в действительности их было больше) мудрецами. Это были двое из Ионии: Фалес из Милета и из Приены Биант, один из эолийцев на Лесбосе – митиленец Питтак, из дорян в Азии – Клеобул из Линда, афинянин Солон и спартанец Хилон. Седьмым Платон, сын Аристона, вместо Периандра, сына Кипсела, обозначил Мисона из Хен; Хены – это поселок на горе Эте. Эти люди, придя в Дельфы, посвятили Аполлону свои знаменитые и всюду прославляемые изречения, вроде притч Феба. Они, по мнению Павсания, и написали здесь эти изречения. В действительности эти Семь мудрецов находились под особенным покровительством пифийского бога, притчеобразные оракулы которого легли в основу их мудрых кратких изречений.

Тот же Павсаний говорит, что в самом храме находится жертвенник Посейдону, так как прорицалище в незапамятные времена принадлежало и Посейдону; стоят в храме и статуи двух Мойр Клото и Атропы, вместо же третьей из них Лахесис стоят статуи Зевса Мойрагета (Водителя Мойр) и Аполлона Мойрагета.

Некоторые говорят, что старая Ткачиха один день в месяц присутствовала в храме в облике Пифии и ее девственными устами давала самые судьбоносные оракулы.

Можно видеть здесь и жертвенник, на котором жрец Аполлона убил нового воина Неоптолема, сына храбрейшего из греков Ахилла. Недалеко от жертвенника стоит седалище Пиндара; оно сделано из железа, и, говорят, на нем восседал Пиндар, когда он приходил в Дельфы и пел те свои гимны, которые написаны им в честь Аполлона. В самую же внутреннюю часть храма допускаются лишь очень немногие, и там стоит золотая статуя дельфийского бога.

Действительно, в самом недоступном для вопрошающих месте – адитоне (внутренней части храма) находился золотой кумир Аполлона. Здесь же были лавровое дерево, священный источник и Омфал из белого мрамора с двумя золотыми орлами, которых Зевс выпустил с западного и восточного пределов мира, а в точку их встречи метнул камень, ставший центром мироздания – Омфалом – Пупом Земли.

Под Омфалом находился саркофаг с тлеющим пеплом змея Пифона. Посреди амфитеатра была площадка с расселиной в скале, из которой, как говорят, поднимались испарения ядовитого источника. Здесь же стоял принесенный в дар грекам после Платейской битвы большой золотой треножник. Это была массивная золотая чаша на медной подставке, состоявшей из трех обвивающих друг друга змей, головы которых вверху были обращены в разные стороны. Часть этой подставки до сих пор сохранилась в Константинополе.

На этом треножнике восседала Пифия и вещала или изрекала оракулы в стихах, написанных гекзаметром. Про самого же Владыку, чье прорицалище в Дельфах, Гераклит сказал, что он не вещает, не скрывает, но знаменует.

По мнению большинства, Дельфийский храм, благодаря всегда сбывающимся предсказаниям оракула стал на века духовным средоточием всей Греции.

Однако некоторые считают, что пророчества Феба всегда сбываются из-за обычной двусмысленности его речений, порой темных и не понятных. Например, лидийский царь Крез, преподнеся Дельфийскому храму множество очень ценных и богатых посвятительных даров, вопросил:

– Выступать ли мне в поход на персов и искать ли для этого союзников.

Дельфийский оракул вполне понятно, на первый взгляд, изрек:

– Если царь перейдет реку Галис, то сокрушит великое царство.

Крез истолковал оракул, полученный в Дельфах, в свою пользу и пошел войной на персидские владения и в битве под Сардами потерпел такое сокрушительное поражение, что даже сам попал в плен. С разрешения персидского царя Кира Крез отправил лидийских послов в Дельфы с приказанием возложить его оковы на пороге святилища и спросить, не стыдно ли было Аполлону побуждать Креза ложными прорицаниями к войне с персами. Прибыв в Дельфы, лидийцы выполнили поручение, а Пифия, как передают, дала им такой ответ:

– Предопределенного Роком не может избежать даже бог.

Оказалось, что Крез своим поражением искупил преступление предка в пятом колене. И на данное ему предсказание Крез жалуется несправедливо. Ведь Аполлон Локсий предсказал: если Крез пойдет войной на персов, то разрушит великое царство, под которым бог подразумевал царство самого Креза.

39. Обращение к дельфийскому оракулу

Обращение к оракулу для большинства паломников начиналась с жертвоприношения, которое было не умилостивительным, а необходимым для того, чтоб по поведению жертвенного животного понять, расположен ли бог в этот день отвечать или давать советы этому паломнику.

Лукиан в сочинении «О пляске» говорит, что на Делосе даже обычные жертвоприношения не обходились без пляски, но сопровождались ею и совершались под музыку. Собранные в хоровод отроки под звуки чарующих переливов флейты или струн кифары мерно выступали по кругу, а самую пляску исполняли избранные из их числа лучшие плясуны. Поэтому и песни, написанные для этих хороводов, носили название «плясовых припевов», и вся лирическая поэзия полна ими.

Плутарх говорит, что оракул не может быть вопрошаем, если жертва (коза) не дрожит всем телом, от копыт до рогов, когда на нее совершают возлияния. Недостаточно, чтобы жертва двигала только головой, надо, чтобы все ее члены дрожали вместе, охваченные трепетом и судорогами. Что же касается быков и кабанов, то им дается ячневая мука или стручковый горох; если же они отказываются от этого угощения, то считается, что животные нездоровы и для жертвоприношения не подходят.

Ион в одноименной трагедии Еврипида говорит:

– Принесите жертву перед домом, и когда от Феба ждете слова, так сюда входите, – но без жертвы входа нет во храм.