Сергей Быльцов – Эдип. Боги и герои Древней Греции (страница 14)

Змей, от боли бесясь, головою назад обернулся и, на раненье взглянув, закусил вонзенное древко; но хоть его раскачал во все стороны с силой огромной, вырвал с трудом из спины: в костях застрял наконечник. Ярость обычная в нем сильнее вскипела от раны, вздулось от жил налившихся змеево горло, мутная пена бежит из пасти его зачумленной, под чешуей громыхает земля; он черным дыханьем зева стигийского вкруг заражает отравленный воздух. Сам же, спиралью круги образуя громадных размеров, вьется, то длинным бревном поднимается вверх головою, то, устремляясь, как поток, наводненный дождями, он бурно мчится вперед и леса сокрушает встречные грудью.

Сын Агеноров слегка отступает; он шкурою львиной змея напор задержал, наступающий зев не пускает, прямо держа острие. И бесится тот и железо твердое тщетно язвит и ломает о лезвие зубы. И начинала уж кровь из его ядовитого неба капать, стала кругом окроплять мураву молодую. Рана все ж легкой была, ибо он отступал от удара, шею свою отвращал уязвленную, пятясь, железу в тело засесть не давал и глубже мешал погрузиться.

Агенорид наконец ему лезвие в глотку направил и, напирая, всадил; а отход отступавшему дубом был прегражден, и пронзил одновременно дуб он и шею. Согнут был дерева ствол паденьем чудовища; стоны дуб издавал, хвоста оконечностью нижней бичуем. И победитель с удивлением глядит, как велик его враг побежденный.

Овидий говорит, что в это время Кадму голос послышался вдруг; сказать было трудно откуда, только послышался вдруг:

– Что, доблестный сын Агенора, созерцаешь убитого змея? Сам ты тоже в конце жизни окажешься змеем!

Долго финикийский царевич бледный стоял, и краску на ланитах утратив, и мысли. Сразу, волосы вверх от холодного ужаса встали. Вот, от облака оттолкнувшись мощно копьем, соскользнула, к нему с высей воздушных попечительница героев дева Паллада и велит положить в разрыхленную землю зубы змеиные – сев грядущих людских поколений.

26. Кадм засевает землю зубами змея Арея и строит Акрополь «Кадмею»

Кадм изнемог, но к нему приблизилась дева Афина. Предрекая победу, эгидой она потрясает с головою Горгоны змееволосой над нею, битвенный клич испуская, вещает герою богиня, чтоб не страшился он чудища, ведь с ним она – сама грозная богиня Паллада!

– После того, как только змей Арея издохнет, надо взять половину его страшных зубов и засеять ими все поле, и они станут змеиным приплодом. Потом надо кинуть камень в гигантских воинов, рожденных змеем ползучим! Землерожденных фаланги в битве междоусобной сгибнут, но пятеро останутся жить, и в Фивах грядущих Спартов встанет потомство, деяньями славное племя!

Так мудро изрекала Афина и непоколебимое мужество в Кадма вдохнула. После оставив глубокий след копьем огромным в эфире, в родительский дом удалилась. Кадм же, оставшись на месте, мрамора глыбу подъемлет (их много было на поле), дрот огромный и твердый, и прямо камнем ужасным мечет в шипящую голову змея, пасть ему раздробляя. После, выхватив острый меч, у бедра укрепленный, шею перерубает чудищу… И неподвижна голова, что от тела отделена, но о землю бьется еще, свиваясь в кольца, чешуйчатый хвост. Вот все стихло, и прямо дракон в прахе простерся и над чудищем мертвым бог кровавой войны Арей застонал от скорби, объявив, что из-за его мстящего гнева Кадм в грядущем изменит облик свой человечий ради извивов змеиных.

Аполлоний Родосский поет, что зубы Ареева змея Тритонида богиня, из челюстей вынув, согласно указанию вещей Ткачихи Лахесис, в дар царю колхов Ээту дала, и только часть досталась Кадму, доблестному истребителю змея.

Кадм тут же борозды вскрыл, послушный, на плуг налегая, всыпал, как велено, в них зародыши воинов – зубы дракона, Ареева сына. И вскоре, – трудно поверить! – вдруг стали двигаться земельные комья, из борозды острия копий показались сначала, вскоре прикрытья голов, колебля раскрашенный конус, плечи и груди потом, оружье несущие руки вдруг возникают, – растет мужей щитоносное племя! В праздник, в театре, когда опускается занавес, так же изображенья встают; сначала покажутся лица, а постепенно и стан; вот явлены плавным движеньем, видны уже целиком и ногами на край наступают.

Новым могучим врагом устрашенный, Кадм боязнь превозмог и за оружье схватился.

– Нет, за копье и меч не хватайся, – из вооруженной толпы, едва сотворенной землею, вдруг из Спартов один восклицает, – не мешайся в наши гражданские войны!

И одного из своих же братьев, землею рожденных, ранит вплотную мечом, сам издали дротом повержен. Тот, кто его умертвил, однако же, дольше немногим прожил, – выдохнул вмиг полученный только что воздух. Взяв с них пример, толпа вся буйствует, и погибают – чтобы друг друга разить – на один день рожденные землей братья!

Ферекид же рассказывает, что Кадм, увидев, как из земли вырастают огромные мужи в полном вооружении, по указанию богини Афины стал бросать в них камнями, и те, подумав, что это они сами бросают камнями друг в друга, вступили между собой в губительное для них сражение.

Так молодежь, которой судьба век краткий судила, в окровавленную мать ударялась трепещущей грудью. И вскоре пять лишь осталось в живых мужей землерожденных: Эхион (змеиный), Удей (земной), Хтоний (подземный), Пелор (чудовищный), и Гиперенор (пресильный, гордый духом). Эхион бросил оружие по внушению воинственной Тритогенеи на землю, мира у братьев своих попросил и сам мир даровал им.

Эти страшные сыны земли, названные Спартами (посеянные), стали родоначальниками будущей фиванской знати, поэтому часто весь фиванский народ называется поколением Спартов; появление же их из земли обозначает автохтонию Фивян.

Некоторые говорят, что все пеласги, а не только те, что жили в Фивах, считали, будто они возникли подобным «посеянным» образом, поскольку их общим праздником была Пелория, учрежденная в честь Спарта Пелора.

Так у пришельца сидонского Кадма пять могучих помощников оказалось, и он по приказу вещавшего Феба славный город возвел, получивший название Фивы, но сначала он построил фиванский акрополь, названный в его честь «Кадмея».

Аполлодор говорит, что во искупление того, что Кадм убил Аресово порождение, целый год находился он в услужении у Ареса, а год в те времена был Великим и равнялся восьми нынешним годам. После того как Кадм отбыл свою службу, помогавшая благочестивым героям Афина предоставила ему царскую власть в Фивах, которые как и акрополь многие называли Кадмеей.

Проклятие рода Эдипа

27. Генеалогическое древо Эдипа и предначертания Рока

Жирным цветом на древе выделены линии Лая – внука Полидора и Иокасты – правнучки Агавы. Дети героя Кадма и богини согласия Гармонии Полидор и Агава были родными братом и сестрой. Поэтому Лаий и Иокаста были дальними родственниками (троюродные дядя и племянница).

Агаву по воле Рока ожидала ужасная участь – в безумии она своими руками оторвет единственному сыну Пенфею голову. У Пенфея останется малолетний сын Менекей, который, возмужав, станет отцом Иокасты, которая обречена позорно рухнуть под гнетом проклятья Ожерелья Гармонии.

Сын Полидора Лай (некоторые его имя произносят как Лаий), уже проклятый Гефестом, как правнук Гармонии будет проклят еще и Пелопом за совращение и похищение его приемного сына Хрисиппа.

Обреченные на несчастье Лай и его троюродная племянница Иокаста, несмотря на предупреждение оракула, по воле всемогущего Рока станут супругами и родителями несчастного рокоборца Эдипа.

Эдип, несмотря на предупреждение Пифии, по неведению убьет отца и, тоже по неведению женившись на матери, станет отцом своим братьям и сестрам.

Узнав истину, Иокаста покончит с собой, а Эдип себя ослепит иглой от ее пряжки-застежки. За пренебрежение к себе, как к отцу, Эдип проклянет своих сыновей и без того находящихся под гнетом двух проклятий – колченогого бога Гефеста, создавшего магическое Ожерелье и героя Пелопа, давшего имя Пелопонессу, и они погибнут от рук друг друга на поле брани под копытами непреклонной Судьбы. При этом Аргос и Фивы окажутся втянутыми в две страшных войны, одну из которых назовут походом Семи, а другую – войной Эпигонов, детей вождей, погибшихших в первой войне. Много героев – воинов найдут свою смерть под стенами Фив семивратных. Изгнанный из родного города слепой Эдип в сопровождении дочери Антигоны после нищенских скитаний обретет вечный покой в роще Эвменид в афинском местечке Колоне.

28. Ливия, дочь Эпафа, рожденного Ио от Зевса

Эсхил поет, что прекрасная юная Ио покинула отчий дом и стала жрицей аргивской Геры.

Увидев юную жрицу в храме, Зевс, в эфирных высях гремящий, сразу влюбился – так хороши были ее чистое невинное личико и стройная девичья фигура, только начавшая приобретать волшебные округлые женские формы.

Некоторые говорят, что Афродиты резвый ребенок, которому все, что в мире родится, подвластно: Небо, созвездия, Море, Земля, уметил Громовержца своей кипарисовой стрелкой с зазубренным крючком на конце, и Зевса охватило жаркое пламя любви.

Другие рассказывают, что Иинкс (вертишейка) – дочь деревенского козлоногого бога Пана от дочери скалистого утеса нимфы Эхо вместе со спутницей Афродиты богиней убеждения Пейто дали Зевсу любовный напиток, пробудивший в нем страсть к Ио. В наказание за это Гера превратила Иинкс в птицу вертишейку которую привязывали к колесу, и по ней, говорят, гадают влюбленные.