Сергей Булыгинский – Князь Мира Сего (страница 2)

Скорость вдоль оси четвертого измерения плавно снизилась до нуля, и инспекторский катер вынырнул в трехмерном пространстве незнакомого мира. Глядя на обзорный экран, Инспектор переключил его на реальное трехмерное изображение и застыл в немом изумлении. Ничего подобного ему еще не приходилось видеть. Искривление пространства было настолько плавным и незаметным, что создавалась полная иллюзия бесконечности Вселенной. И эта черная бархатная бесконечность была усыпана сверкающими бриллиантами звезд, среди которых не было двух одинаковых. Различные по цвету, яркости, величине, они собирались вдали в спиральные и шаровидные скопления, а вблизи составляли причудливой формы созвездия. Анатас, конечно, понимал, что расположение звезд по отношению к его местонахождению случайно, но глаз помимо его воли искал и находил в очертаниях созвездий знакомые фигуры. И это было еще не все. Увеличив до максимума изображения ближайших звезд, он обнаружил, что вокруг них по правильным эллиптическим орбитам вращаются шарообразной формы планеты, сияющие отраженным светом. Конструкции из звезд с вращающимися вокруг них планетами встречались, правда, и у других Создателей, но как убоги и примитивны были они по сравнению с тем, что он наблюдал сейчас! Картину дополняли мерцающие призрачным светом облака межзвездного газа и всепоглощающие воронки в тех местах, где вещество немыслимой концентрации прорывало упругую ткань пространства и проваливалось в черную дыру.

"Да, работа мастерская", – подумал Инспектор и тут же выругал себя за то, что от расстройства, вызванного неожиданным крушением его планов, забыл просмотреть по дороге проект этой Вселенной. – "Судя по результату, мне понадобится уйма времени, чтобы разобраться в этих формулах". Он вызвал на экран дисплея проектные параметры и испытал чувство удивления едва ли не большее, чем при первом знакомстве с этим миром. "Нет, этого не может быть!" – была его первая мысль. – "Он отклонился от проекта!" Казалось совершенно невероятным, чтобы фундаментальные законы этой невероятно сложной структуры полностью исчерпывались такими простыми и красивыми формулами. Чего стоило одно только уравнение эквивалентности массы и энергии, соотношение между которыми неожиданно выражалось через скорость света, служившую одной из фундаментальных постоянных этого мира!

Инспектор затребовал данные анализаторов, работавших в автоматическом режиме с момента прибытия, собирая информацию об окружающей среде. Теперь на левой стороне экрана были проектные данные, а на правой – реальные цифры и формулы. Одного взгляда было достаточно, чтобы признать полное тождество правой и левой частей. И тогда Инспектор понял, что на сей раз ему придется иметь дело с поистине, без всяких натяжек, гениальным Создателем. Нельзя сказать, что это его особенно обрадовало. По личному опыту он знал, что чем выше творческие способности Создателя, тем труднее с ним работать. Гениальных ему до сих пор не попадалось, но, экстраполируя это соотношение, следовало готовиться к самому худшему. Он углубился в дальнейшее изучение проекта. Ну конечно! Как он и предполагал, проектом предусматривалось создание жизни. Мало того, конечной

целью его, венцом, так сказать, творения провозглашалось создание разумных существ! Инспектор озадаченно покачал головой. Наивно было бы ожидать, что Создатель с такими способностями ограничится творением мертвого мира, но разум! Неужели ему и это под силу?

Ну что ж, посмотрим, кого он там сотворил" – подумал Инспектор, запуская двигатели. Чтобы добраться до резиденции Создателя, ему пришлось снова уйти в четвертое измерение. Физические законы этого мира не допускали движения со скоростью, превышающей скорость света, и двигаясь в его пределах он к концу отпуска едва ли преодолел бы тысячную часть пути.

* * *

– Адам, а откуда мы взялись?

– Как откуда? Он нас создал, Невидимый, Который говорит с нами.

– А из чего он нас сделал?

– Может, из глины слепил. А может, не "из чего", а "из кого". Из обезьян, например, у них руки совсем как у нас. Шерсть повыщипал, морду подправил, говорить научил – вот и получились люди.

– Но я не хочу из обезьяны. Они кривляются…

– Ну, тогда… Ладно, пусть я буду из обезьяны, а ты… ты из моего ребра. Когда я спал, Он вынул у меня ребро и сделал тебя. Вот, до сих пор бок чешется.

– А почему Он сделал нас разными – мужчину и женщину?

– Откуда я знаю? Может, на второго мужчину материала не хватило. Хотя нет, ведь у зверей тоже так. Значит, так надо. И вообще, Ева, раз ты из моего ребра, то должна меня слушаться, так что отстань со своими глупыми вопросами. Сходи лучше на речку, искупайся.

Создатель.

Это была ничем не примечательная голубая планета, согретая лучами такого же заурядного светила на краю одного из спиральных звездных скоплений, но именно ее по каким-то причинам Создатель выбрал для своих экспериментов. Инспектор, снизив скорость до безопасных пределов, осторожно вошел в плотные слои атмосферы. За себя он, конечно, не боялся – восстановить физическое тело после любой аварии не составляло труда – но потеря транспортного средства означала бы дополнительную задержку. не говоря уже о том, что Инспектор, явившийся к Создателю пешком и в голом виде, вряд ли мог бы рассчитывать на должное уважение со стороны последнего. Пробив нижний слой облаков, Анатас выровнял катер и перешел в горизонтальный полет. Поверхность планеты стремительно проносилась под ним. Собственно, поверхности он и не увидел, если не считать острых зубцов скал, которые изредка прорывали живой зеленый ковер, укрывающий от глаз мертвый камень планеты. Да, по разнообразию и великолепию этот живой мир превосходил даже Космос, созданный той же самой творческой рукой. Бегающие, прыгающие, ползающие, плавающие и летающие существа всевозможных форм и размеров теснились на каждом клочке суши, в каждой капле воды, даже приповерхностный слой атмосферы кишел ими. Вглядываясь в окружающий мир, Инспектор пытался найти черты сходства с другими знакомыми ему мирами. Планеты подобного типа, с атмосферой, океанами и материками, правда, безжизненные, встречались и в Вечных Мирах. Среди творений других Создателей попадались и растительные организмы, использующие световую энергию для построения своего тела, и существа, передвигающиеся на четырех конечностях, но то, что для других было высшим достижением в творчестве, здесь составляло лишь ничтожное звено в бесконечной цепи живых существ, связанных между собой жестокой борьбой за существование. Более сильные и хорошо вооруженные разрывали когтями и зубами тела слабых, более быстрые и ловкие ускользали от зубов хищников, оставляя их умирать с голоду. Даже растения при всей их кажущейся неподвижности пребывали в постоянной борьбе, стараясь перехватить друг у друга каждый лучик света, каждую каплю живительной влаги. Болью, страхом, страданием был наполнен этот мир.

"Что же он создал в конце концов,"– недоумевал Инспектор, – "еще один Мир Страданий?" Но он и сам понимал, что это не так. С высоты птичьего полета он мог наблюдать, как пары этих существ предаются действиям, необходимым, по-видимому, для продолжения рода и явно доставляющим им немалое наслаждение, беззаботную игру их детенышей, резвящихся на зеленых лужайках под бдительным присмотром матерей, вольный полет птиц, оглашающих окрестности звонким ликующим пением. Наконец, сама красота и гармония этого мира никак не вязалась с общепринятым представлением о Мирах Страданий. Непонятным, парадоксальным был этот мир, и это не нравилось Инспектору. Он не любил все непонятное, грозящее нарушить раз навсегда заведенный порядок. И глухое раздражение против Создателя, зародившееся еще там, на базе, когда он принял сигнал внеочередного вызова, все сильнее нарастало в нем.

Впереди из-за линии горизонта показалось какое-то круглое сооружение. Это был купол из прозрачного, почти невидимого материала, очень похожий на пузырь, какие в изобилии возникают и лопаются на воде во время проливного дождя. Только этот пузырь накрывал изрядный кусок поверхности планеты. Лес, лужайки, тихо струящаяся речка с впадающими в нее звонкими ручьями – ландшафт под куполом был на первый взгляд точно такой же, как и на всем обозримом пространстве вокруг него, однако были и существенные различия, которые не укрылись от зоркого глаза Инспектора. Деревья в лесу стояли не так густо, как снаружи, и чуть ли не каждое из них сгибалось под тяжестью самых разных плодов или пестрело яркими цветами. Стада травоядных мирно паслись по соседству с лениво греющимися на солнце хищниками и, похоже, ничуть не опасались их когтей и клыков. Здесь не было той яростной борьбы за существование, бушующей за тонкими прозрачными стенами, только покой и умиротворение. Высоко над куполом неподвижно, несмотря на довольно сильный ветер, висело облако, а на нем, невидимый снизу, возвышался изумительной красоты дворец, ослепительно белый, с золотыми куполами и острыми шпилями башен. Вопреки физическим законам этого мира он висел в воздухе без всякой опоры, как бы подчеркивая, что его хозяин имеет власть над всем сущим здесь, не исключая и сами эти законы.