Сергей Бортников – Секретный сотрудник (страница 33)

– Знаем, – откликнулся Пчелов, следовавший сзади за ними в сопровождении виновника торжества и Люси. – Входины! От слова – входить… Ну, типа в новую квартиру!

– Раз в жизни решил блеснуть своими познаниями в родном языке, а тут – откуда не возьмись, – ещё один мовознавець!47 – прикинулся обиженным Николай. – А ведь это слово в самой Украине знают далеко не все… Ты откуда, братец?

– Из Херсона.

– Хер и сон. Хорошее сочетание!

– Нормальное. Если владеешь греческим…

– И что оно означает в переводе?

– Просто – берег.

– А я считал, что это калька от названия древней крепости в Крыму. Херсонес Таврический.

– Вряд ли. На момент подписания указа о строительстве Херсона полуостров ещё не был российским…

– Ну да… Там ведь располагалось Крымское ханство! Однако хватит болтать. Мы, кажись, знакомы?

– И да и нет… Хочу попросить у всех прощения. Раньше я, так сказать, в силу служебной необходимости, представлялся Иваном Константиновичем. На самом же деле, звать меня Вячеславом. По паспорту – Пчелов. Так что мы с сегодняшним новосёлом практически тёзки и чуть ли не однофамильцы.

– Выходит, во «Внешторге» вы тоже не работаете? – разочарованно протянула Ольга.

– Это почему же? Тружусь, милая, тружусь…

– В какой должности?

– Старший, куда пошлют!

– Ты хочешь, чтобы Вячеслав Васильевич вот так сразу раскрыл пред нами все свои секреты? – встал на защиту друга Ярослав. – Никогда не лезь в чужие дела. Лучше представь своих родителей.

– Папа – Александр Александрович.

– Лучше – Сан Саныч, – поднялся с табуретки высокий, крепкий дядька лет пятидесяти.

– И мама – Шура.

– Александра Яковлевна, – назвала себя ладная женщина с горящими, как у самой Ольги, зелёными глазами. – Давайте за стол, гости дорогие, всё уже готово!

– Доставай дары! – толкнула в бок своего избранника Люся.

– Ах, да… – Пчелов запустил руку в большой, как у Деда Мороза, мешок и извлёк из него настенные часы в деревянном футляре. – Всё как положено, с кукушкой, маятником… С этого мгновения кончился твой безмятежный сон, тёзка…

– Спасибо! – восторженно пролепетала Ольга, давно мечтавшая о таком подарке.

– А это, – Вячеслав, как самый знаменитый новогодний персонаж, ещё раз опустил руку в мешок – на сей раз по самое плечо и, недолго пошарив в нём, вытащил на свет старинную стеклянную ёмкость без этикетки, заткнутую самодельной пробкой. – Коньяк. Херсонский. Производства совхоза «Перемога наймытив»48.

– Ура! – захлопали в ладоши собравшиеся.

– Мне его только вчера подогнали земляки из нашей Николаевской губернии.

– Постой… Какой, к чёрту, Николаевской? Херсон ведь в Одесской области, – попытался перехватить инициативу Альметьев.

– Газеты читать надо, деревня! – с напускной укоризной в голосе, но всё в том же шутливом тоне, опустил его на землю Пчелов. – Вчера Одесскую область разукрупнили, и моя малая родина оказалась именно там, куда я её и поместил.

– Ну, садитесь наконец за стол! – не выдержала пытки интеллигентской беседой Александра Яковлевна. – Ой, а Алик где?

– Не будет его! – жёстко пресёк нежелательное развитие беседы Ярослав.

– А Фёдор Алексеевич? – обнаружила ещё одну «недостачу» Ольга.

– Скоро появится.

И правда!

Сразу после этого до ушей присутствующих снаружи донёсся тихий стук, скорее напоминавший лёгкое пошкрябывание и, когда доселе молчавший Филатенко, пребывавший ближе всех к входу в квартиру, распахнул дверь, пред взорами собравшихся немедленно предстал счастливый Фролушкин со свёрнутым ковром через плечо.

– Тук-тук… Здесь наши именинники?

– Так точно, батя!

– Разрешите?!

– Пожалуйста…

– Это тебе, Оленька… Можешь сразу бросить под ноги… или прибить на стену – как вам больше нравится?

– Спасибо, дорогой Фёдор Алексеевич, дайте-ка я вас расцелую!.. Мамуся, помоги постелить на пол это произведение искусства. Ой, красотища-то какая! Смотрите, смотрите, здесь ещё что-то есть!

– А это – Яре, – профессор наклонился и поднял бутылку, которая ранее была завёрнута в ковёр. – Проверенный, французский!

– Дзякую, отец!.. Рассаживайтесь, дорогие гости, не стесняйтесь! Коля, родной, ты, как староста группы, бери бразды правления в свои крепкие руки.

– Слушаюсь и повинуюсь! – Альметьев сделал небольшую паузу, пока гости занимали места за длинным узким столом, накрытым посредине единственной, но очень большой комнаты, и, как опытный тамада, принялся руководить процессом. – Так… Все знают, по какому поводу мы здесь собрались?

– Да!!! – многоголосо откликнулся приглашённый люд.

– Хозяин, попрошу наполнить бокалы…

– Есть! Кто пьёт водку?

Подняли руку все кроме девчат и Фролушкина с Пчеловым.

– Я буду своё! – пояснил Вячеслав, кивая на стоящую в центре стола бутыль без этикетки.

– А это что? – поинтересовался профессор.

– Коньяк. Херсонский.

– Тогда давайте так: вы пробуете мой, а я ваш.

– Годится!

– Остальным наливаю нашу славную водочку…

– Оковитую, как говорят у нас на Украине, – вставил своё веское слово Николай.

– Стоп, стоп, мы так не договаривались, – запротестовала Ольга. – Слав… Ты же обещал нам с Люсей «Шампанское».

– Конечно, дорогие мои, конечно… Но у меня, к сожаленью, только две руки.

– Так и займись сначала дамами, сынок, а потом – всеми остальными!

– Слушаюсь, батя… Вы ближе всех к кухне, принесите, пожалуйста, бутылочку – она в ведре под столом.

– Одну секунду! Вот, прошу… Открывать сам будешь или передашь в более надёжные руки?

– Разрешите мне? – предложил Пчелов. – Я по этой части большущий мастер… А ты, тёзка, не зевай – наливай! Может, вам тоже игристого, а, тётя Шура?

– Нет. Мы с Сан Санычем к буржуазным напиткам не привычны.

– Какое же оно буржуазное? Наше, «Советское»…

– Нет. Нам, если можно, немного беленькой…

– Это по твоей части, тёзка… Обслужи тёщу с тестем! Вот так… Молодец… А ты, Колян, чего вдруг замолк? Давай, командуй!

– Кто у нас в компании самый старший? Сан Саныч или Фёдор Алексеевич? – спросил Альметьев.