Сергей Бортников – Секретный сотрудник (страница 32)
– Газеты выпишешь за свой счёт.
– Я просто переоформлю корреспонденцию, приходящую в общежитие, на новый адрес.
– Правильно мыслишь, Яра… Заперт ящик оригинальным замком, который практически невозможно взломать. А подходить к нему будет прежний ключ. Надеюсь, он при тебе?
– Конечно.
– Напишешь очередной рапорт – и тупо бросишь в ящик после получения новой порции свежей периодики. А я буду появляться раз в неделю, чтобы освобождать его от лишних бумаг.
– Шарман… То есть – великолепно.
– Квартира оплачена до первого июля следующего года.
– Вполне достаточно.
– Надо будет – продлим, это не проблема. Впрочем, надеюсь, что к тому времени вы с Познавшим Бога уже переберётесь в Белоруссию.
– И я на это надеюсь…
– Будешь хорошо себя вести – через год получишь в Минске отдельную благоустроенную квартиру – начальство обещало посодействовать.
– Спасибо!
– Да… Ещё… На всякий случай вместо фамилий интересующих нас лиц в донесениях употребляй лишь их заглавные буквы. Фролушкин – просто «Ф», Пчелов – «П». Усёк?
– Так точно.
– Прямым текстом старайся ни о чём не докладывать. Шифруй свои сообщения с помощью обычного сленга – у тебя это хорошо получается.
– Есть.
– Если сочтёшь, что полученная тобой информация крайне важна для нашей организации и должна быть немедленно доведена до первых лиц государства – пользуйся экстренным каналом связи. Номер тот же.
– Прекрасно.
– Свою принадлежность к «конторе» ты не должен афишировать ни при каких обстоятельствах. Даже в случае угрозы ареста. Понадобится – мы сразу придём на выручку! Без предупреждения.
– Смотрите, не запаздывайте… Всё-таки жизнь моя на кону…
– В Минске тоже будешь работать в автономном режиме, – проигнорировал очередной «выхлоп» агента Исаак Ильич. – То есть один. Так что надеяться больше не на кого. Разве на самого себя и на Всевышнего. Веруешь?
– Никак нет.
– А зря, парень, зря.
– Фёдор Алексеевич утверждает, что у меня всё впереди, и вера ещё придёт. Со временем…
– Будем надеяться!
– А вы, Исаак Ильич, какому Богу молитесь? – припомнил полюбившееся изречение Фролушкина агент.
– Единственному.
– Выходит, вы с Фёдором Алексеевичем того, единоверцы?
– Возможно. Ну, хватит трепаться… Держи кардан, мне пора!
– До свидания, товарищ майор…
– Будзь здаровы46, Яра!
С новосельем, точнее, с празднованием переселения из студенческого общежития на съёмную квартиру, решили немного повременить. Опять же – чтобы Фигины собрали урожай. В середине сентября от них (уже на новый адрес) пришла телеграмма: «Будем 23-го», – и Ярослав с Ольгой решили устроить родителям сюрприз.
Чужих приглашать не стали – только самых-самых: Альметьева, Филатенко, Петрова, Наталью Ефимовну из библиотеки МИФЛИ и конечно же Фролушкина.
Сам Фёдор Алексеевич был крайне раздосадован, когда ребята сообщили ему о предстоящем переезде – втайне он надеялся, что молодая супружеская пара, которую он полюбил всей душой, обоснуется в его профессорской квартире.
А накануне, в субботу, 22-го, стало известно ещё об одном потенциальном госте…
Когда Плечов затаривался по полной в ближайшем гастрономе, то случайно заметил в параллельной очереди, медленно тянущейся к прилавку соседнего отдела, знакомое лицо. Почти тёзки и почти однофамильца. Приветливо помахал ему рукой, но тот был настолько увлечён своей очередной подругой, пристроившейся рядом, что ничего не заметил.
Пришлось, как и в доме моды, напоминать о себе сочной оплеухой.
– А, это ты… – как-то не очень доброжелательно отозвался старый товарищ, по тусклому выражению лица которого легко можно было понять, что на него обрушился целый ворох проблем. – Знакомься, Люся…
– Очень приятно. Ярослав.
– Кстати, спешу сообщить тебе: скоро мы поженимся!
– Вот так новость! – радостно воскликнул Яра. – Мы с Олей тоже!
– Когда?
– В начале октября. Правда, пышную свадьбу устраивать не будем… Пойдём в загс, распишемся – и вся песня.
– Прекрасно. В свидетели возьмёшь?
– Ты ещё спрашиваешь? Легко, – он невольно употребил любимое словцо Бокия, однако Пчелов, обычно не упускавший случая позлорадствовать над промахами бывшего сослуживца, на сей раз не отреагировал никак.
Только слегка приободрился:
– А давай сдуреем в один день? И сообща отметим это знаменательное событие!
– А что? Лично я не против… Только тогда тебе придётся открыться перед Ольгой.
– Ничего… Люся знает о моей второй жизни, правда милая?
Девушка приязненно улыбнулась и кивнула подбородком.
– Уже пять лет Вячеслав водит меня за нос. Но сейчас наконец мне удалось взять его за жабры!
– Держите крепче этого ужа. Он уже не из одного капкана ускользнул…
– Знаю!
– А пока – приходите к нам в гости… Завтра.
– По какому поводу?
– Что-то вроде новоселья… Много людей не будет. Так, самые близкие. Большинство из них ты уже знаешь: Вася, Вова, Коля…
– Ты получил квартиру?
– Снял.
– Конечно, придём… Правда, любимая?
– С удовольствием! Адресок только возьми…
– Ой, сами вы не найдёте… Я встречу вас в полдень у общежития – это недалеко. Всё равно мне надо туда идти – за скамейкой, – со стульями у нас как-то не сложилось.
– Что ж, спасибо за приглашение, братец! А Познавший Бога будет?
– Непременно. Он ведь мне теперь, словно родной отец! Только смотрите, не опаздывайте. Долго ждать я не смогу.
– Не обижай меня, тёзка, я ведь человек военный в отличие от тебя! Или нет?..
– А, знаете, как по-украински будет новоселье? – хитро прищурил чёрные глаза Альметьев, мгновением назад вместе с Василием Петровым приперший в новую квартиру длинную самодельную скамью.