Сергей Бортников – Секретный сотрудник (страница 35)
А мудрый Фролушкин впервые повёл незамужнюю Наталью Ефимовну в роскошные профессорские апартаменты.
Остальные гуляки гурьбой отправились в общежитие.
Из коллег по спецотделу Вячеслава в тот вечер почему-то не поздравил никто. «Либо Устав не позволяет, либо они все там переругались, либо решили отметить сие знаменательное событие в другой день в своём узком чекистском кругу!» – по дороге домой сделал вывод Яра.
С понедельника Плечов опять с головой окунулся в учёбу. И только в четверг – да и то после занятий – вдруг вспомнил о необходимости своевременно информировать руководство о проделанной работе.
На нескольких листах в подробностях описал все перипетии празднования сначала новоселья, затем – двойной свадьбы и отправился во двор.
Вытащил ворох свежих газет, а вместо них опустил в узкую щель свой рапорт.
Отправляясь в институт на следующее утро он на всякий случай проверил ящик. Тот был пуст.
«Ловко сработано! Такое впечатление, что Шапиро круглосуточно следит за мной!»
В тот октябрьский вечер Ольга находилась на работе, и Ярослав решил проведать Фролушкина.
С недавних пор «несистемное разнообразие, напоминающее бардак», как сам профессор не раз говорил о состоянии дел в своей квартире, «сменил жёсткий революционный порядок».
Хозяйки дома не было – они с Фигиной работали в одной смене.
Но твёрдая рука товарища Ладогиной ощущалась в каждой мелочи, каждой детали. Колокольчики она сняла и отправила в шкаф, чтобы не звенели. Зерновушки и вовсе заперла в отдельной тумбочке на ключ. Да и шкатулка с прахом первой супруги куда-то подевалась. Естественно, Плечов не стал спрашивать – куда.
В новой обстановке Ярослав, ненавидевший всякие перемены, чувствовал себя не очень уютно. Поэтому несколько минут посплетничал с Фёдором Алексеевичем на кухне и начал собираться домой.
Но едва ступил за порог дома, как чуть было не столкнулся в надвигающейся темноте лицом к лицу с Шапиро.
– Что-то ты уж больно быстро? – ляпнул тот вместо обычного приветствия.
– С недавних пор у профессора появился более близкий человек, чем я. Не хочу мешать их счастью!
– Мужчина? Женщина?
– Дама весьма почтенных лет. Наталья Ефимовна.
– То есть такая же, как он, по возрасту?
– Ну, думаю, что чуть младше, и сейчас ей не больше пятидесяти.
– Немало, но до почтенности ещё очень далеко… Вы, кстати, были знакомы с ней раньше?
– Да. Она работает старшим библиотекарем в одной смене с моей Ольгой.
– Фамилия?
– Ладогина.
– Выходит, это вы подсунули профессору невесту?
– Нет. Всё произошло случайно, само собой.
– Надо бы пробить по нашим каналам, что это за штучка… А то ещё облапошит дражайшего Фёдора Лексеича! Бога он, может быть, и познал, а наших баб-с, и сто лет проживши вместе, до конца познать невозможно. Что молчишь, Сенека?
– Я? Я согласен на все сто! Но в их союзе есть одно небольшое отличие от общепринятых норм совместного общежития. Они оба помешаны на науке, причём – каждый на своей. В таких семьях на материальную составляющую и вообще – на быт, обычно обращают мало внимания. Хотя… Возможно, я и ошибаюсь. Слишком круто Наталья Ефимовна завернула, взявшись за дело!
– Ну, как знать… Для меня женская половина – непознанная вселенная. Одно говорит, второе думает, третье делает. Свихнуться можно! Однако перейдём к делу. ЧП у нас.
– Какое?
– Пчелов пропал…
– Совсем?
– Совсем или нет – мы пока не знаем: мало времени прошло. После свадьбы не вышел на работу – и дело с концом!
– А… Может, он ещё празднует? Такое с нашими людьми часто случается.
– Только не в нашей структуре. Кстати, свежеиспечённая супруга исчезла вместе с ним. Причём случилось это в тот день, когда мы собрались их арестовать.
– За что?
– Были б люди, а статья для них найдётся – запомни: чекистская мудрость… Слишком много этот тип нахимичил в своей автобиографии. Даже фамилию укоротил.
– Как это?
– На самом деле его отец – Пчеловский, даже правильнее – Пчоловский.
– Поляк?
– А то кто же? Как он оказался под Херсоном – тоже тёмная история, сейчас мы пытаемся в ней разобраться, найти, по возможности, свидетелей, но, как ты и сам должно быть понимаешь, из Москвы до них дотянуться совсем непросто. А на местах никто ничего не хочет делать. Даже на запросы из центра неохотно отвечают.
– Серьёзно?
– А как ты думал? Опытных кадров практически не осталось, один молодняк, а те – или не хотят, или не умеют. А у неумелых, как известно, руки не болят.
– Это точно!
– Каких-либо странностей во время совместной свадьбы в его поведении не наблюдалось?
– Нет. Вячеслав практически не пил, много шутил… Да, – ещё всех дам обтанцевал: и молодых, и не очень – слишком горазд он по этому делу оказался… Правда, чуть раньше – на новоселье, снова пытался взять меня на понт…
– Ну-ка, ну-ка…
– Мол, знакомая квартирка – раньше её «контора» использовала для тайных встреч, так что прокололись твои кураторы…
– Ты не повёлся?
– Нет конечно, послал его к чёрту – на том всё и закончилось. Слушайте, а это не может быть правдой?
– Нет конечно. Я лично подбирал тебе квартиру – сейчас в управлении положиться ни на кого нельзя… Впрочем, о проблеме с кадрами мы уже говорили… Знаешь, мне вот ещё что подумалось: а не могла быть вся эта свадебная шумиха прикрытием, дымовой шашкой, а? Пчелов чувствовал, что мы подбираемся к нему всё ближе и ближе – и пытался демонстрировать полное спокойствие, равнодушие ко всему происходящему: вот, смотрите, я женюсь – не боюсь, а сам в это время готовил побег? И в одно прекрасное мгновение раз – и сделал ноги!
– Исключать такого нельзя… Хотите верьте, хотите нет, но я чувствую, что он ещё объявится!
– Поживём – увидим!
Предчувствие обмануло секретного агента.
Ни завтра, ни послезавтра, ни через неделю-другую, ни даже через месяц Пчелов не появился. Равно, как и его подруга…
Жизнь текла своим чередом.
Институт – спортзал – библиотека – семья. И никакого просвета!
Хотя иногда всё же случались светлые пятна.
В конце октября Ярослав попал в финал первенства Москвы по самбо и в итоге заслужил первую медаль. Правда, бронзовую.
Колька Альметьев по уже установившейся традиции первенствовал в самой важной – абсолютной весовой категории, довольно легко победив всех своих соперников.
В новом учебном году они сдружились ещё крепче, и теперь каждый день начинали в пять утра совместной пробежкой по пустынным московским улочкам – благо, от теперешней Славкиной квартиры до институтского общежития было всего несколько сот метров.
А с первого ноября к ним присоединился и… Фролушкин, с каждым днём всё больше страдавший от семейного диктата Натальи Ефимовны.
– Общение с вами – единственное спасение, ребята, – часто ворчал профессор. – С такими темпами я и самообороной скоро заниматься начну. Чтоб по вечерам не зачахнуть рядом со своей ненаглядной… Надеюсь, у вас есть стариковская группа?
– Будет! – в таких случаях всегда обнадёживал его Николай.
И как в воду глядел!