Сергей Бортников – Агент вождя (страница 21)
— Вы первые…
— И ничего необычного во дворце не происходило?
— Что вы имеете в виду?
— Привидения не мерещились, призраки не шалили?
— Я во всякую бесовщину не верю. Чуть что — пальну из нагана — и поминай, как звали! Правда… Не знаю, стоит ли даже упоминать о такой мелочи.
— Стоит… Стоит, товарищ сержант… В нашем деле важна каждая деталь.
— Однажды мне показалась, что прямо подо мной кто-то скребётся. Шур-шур-шур… Через пять минут звуки повторились.
— Ну и…
— Я влево, вправо — никого… А они — оттудова, из-под земли, прямо, как из преисподней.
— Может, крот?
— Кто его знает…
— Вы здесь надолго?
— Пока — до утра. А дальше — как начальство рассудит. Это же не караул, где через каждые два часа — смена.
— Ежели нечто подобное будет повторяться — сразу шли к нам нарочного… Вон хотя бы того хлыща!
— Это не хлыщ… Лейтенант Бальбуза!
— И ты не смеешь приказывать старшему по званию?
— Ага.
— Тогда оставь его вместо себя — и бегом к нам.
— Понял. Васька говорил, что вы стали на постой у пани Микульской?
— Ну, эта фамилия нам ни о чём не говорит. А звать хозяйку Ядвигой Мечиславовной.
— Она.
— Сколько тут ходу? Пять минут — не более. Так что не медли. Бросай всё — и ноги в руки.
— Есть, товарищ профессор!
— И где вы пропадали? — строго поинтересовался младший лейтенант Бурмистренко, встречавший учёных на крыльце съёмного дома.
— В замке, — добродушно признался Яра.
— Кто вам дал такое право? Без меня!
— Так ты же дрых без задних ног! — опустил его на землю профессор.
— Да… Дела, — почесал затылок чекист. — Получается, я не выполнил приказ: и днём, и ночью по пятам?
— Похоже на то.
— Вы только Лаврентию Фомичу ничего не говорите, ладно?
— Договорились.
— И ещё… Вас больше никто не видел?
— Нет. Только сержант Салов.
— Ванька? Он — мой лучший товарищ и меня не сдаст!
— Слава богу!
— А лейтенант Бальбуза?
— Тот бродил по периметру, и мы могли видеть только его спину!
— Повезло…
— Кому?
— Естественно — мне! Только впредь больше никакой самодеятельности… Ясно?
— Так точно, господин фельдмаршал.
— Прекрати издеваться, Ярослав Иванович. Мы ведь друзья?
— Ну почти…
— Ладно — соратники.
— Точнее — сообщники.
— Хорошо, пусть будет так. Но на данном этапе наши интересы совпадают.
— А вот тут ты прав. Стопроцентно.
Спать совершенно не хотелось.
Душу терзало смутное, неуёмное чувство тревоги, и Плечов, повинуясь мысленному приказу каких-то неведомых высших сил, решил действовать. Сначала, стараясь не поднимать лишнего шума, выскользнул из-под тёплого одеяла, под которым продолжал мирно посапывать младший лейтенант Василий Бурмистренко, затем оделся, вынул из тумбочки фонарь, верёвку и, постоянно озираясь по сторонам, направился в сторону темневшего вдали замка.
Благо, дождь наконец прекратился.
Нигде не было ни души.
Ни по дороге, ни вдоль ограждения, ни у ворот, ни у могильной плиты!
— Ваня!
В ответ — лишь мёртвая тишина.
«Блин! Откуда такие неоднозначные ассоциации?»
Ярослав направил луч фонаря в сторону пруда и сразу заметил тело в армейской плащ-палатке, прислонённое к стволу берёзы, у которой они с профессором ранее устраивали краткосрочный привал.
— Иван!
Он бережно распахнул дождевик. В груди Салова зияла рана, из которой струилась густая, не успевшая свернуться, кровь. Значит, со времени ранения прошло не более десяти минут!
Яра наклонился, чтобы измерить пульс на сонной артерии чекиста, и сразу почувствовал, что в его спину упёрся холодный металл. Может, и не такой холодный, а, возможно, и не металл вовсе… Но такое прикосновение настоящий профессионал не спутает ни с каким другим.
— Тёса, ты?
— Я, Слава… Я!
— Чего медлишь?
— А куда спешить? Двое из охранения уже мертвы, кто ещё может прийти тебе на помощь? Уж не профессор ли?
— Он спит.
— Вот видишь, значит, и этот — крайне утопический — вариант тоже отпадает.