Сергей Богдашов – Чернокнижник из детдома 3 (страница 39)
— В качестве героя, — серьёзно ответила Ольга. — Ты не представляешь, какие рейтинги собрали наши репортажи. Особенно про многоножку. И про багги. Люди хотят видеть тех, кто реально защищает город, а не тех, кто только обещает это делать в теледебатах.
— И что конкретно предлагают? Кроме денег и пустых слов?
Ольга замялась, но всё же выложила:
— От действующего мэра — пост советника по безопасности. Зарплата, кабинет, машина с мигалкой. И регулярные съёмки, где ты будешь рассказывать о том, как администрация помогает охотникам и магам. Регулярные и щедро оплачиваемые.
Я фыркнул.
— Помогает? Да они пальцем о палец не шевельнули, когда у нас в приюте лютая дичь творилась!
— Я знаю, — кивнула Ольга. — Поэтому есть второе предложение. От оппозиционного кандидата в губернаторы. Он хочет, чтобы ты публично поддержал его. В обмен — обещает после выборов создать при администрации отдел по работе с охотниками, с реальным финансированием. И тебя — главой этого отдела.
— А этот оппозиционер — кто он вообще? — насторожился я. — Бизнесмен? Бывший силовик?
— Бывший учёный, — Ольга усмехнулась. — Тоже маг. Слабый, правда, так, на уровне бытовых заклинаний. Но он занимался исследованиями Пробоев ещё до того, как это стало мейнстримом. У него есть реальное понимание проблемы. И, говорят, связи в научных кругах.
Я задумался. Предложения были… неожиданными. С одной стороны, лезть в политику — последнее дело. Там грязи больше, чем в Пробое после зачистки и разделки Тварей. С другой стороны, если реально можно продавить финансирование, достать нормальное снаряжение для охотников, легализовать многие вещи, которые мы сейчас делаем полуподпольно…
— А что взамен хотят? — спросил я прямо. — Просто поддержка на камеру? Или что-то серьёзнее?
Ольга вздохнула.
— Они оба хотят, чтобы ты поучаствовал в их предвыборных роликах. Чтобы показали, как ты с командой выезжаешь на задания, а на заднем плане — их логотипы или они сами, пожимающие тебе руку. Им нужна твоя узнаваемость. Твоя репутация человека дела, а не слова.
— То есть использовать меня как ширму?
— Как знамя, — поправила Ольга. — Тут тонкая грань, но она есть. Знамя — это символ, за которым идут. Ширма — за которой прячутся. Если выберешь того, кто действительно готов что-то делать — ты станешь знаменем. Если ошибёшься — ширмой для очередного жулика.
Я молчал, переваривая информацию. В голове крутились мысли о багги, о заказах, мечты о поисках золота Колчака — и вот это. Политика. Никогда её терпеть не мог.
— Когда крайний срок? — спросил я наконец.
— По мэру — неделя. Им нужны ролики к началу агитации. По губернатору — чуть больше времени, но тоже не резиновое.
— А если я пошлю всех на три буквы и останусь нейтральным?
Ольга пожала плечами.
— Тогда они найдут других. Менее принципиальных. И, возможно, через год ты будешь получать предписания от людей, которые понятия не имеют, как закрывать Пробои, но будут учить тебя это делать. Сверху.
Я выругался сквозь зубы. Вот ведь загогулина.
— Ладно, — поднялся я с кровати и начал одеваться. — Нужно с парнями посоветоваться. И со стариками. Это не только моё дело — всей команды касается.
Ольга кивнула.
— Я могу организовать встречу с обоими кандидатами. Лично, без камер. Чтобы ты понял, кто из них реально что-то стоит, а кто — просто мыльный пузырь.
— Организуй, — согласился я. — Но предупреди: никакой помпы, никаких пиарщиков и советников. Только я и они. В нейтральном месте.
— В гараже у Гавриила, например? — с хитринкой спросила Ольга.
Я усмехнулся.
— Именно. Пусть посмотрят, как и из чего мы делаем багги. Как живём. Если после этого у них не отпадёт желание пиариться на нас — значит, они либо реально хотят помочь, либо они — гениальные актёры.
Ольга потянулась к телефону, набирая сообщения. А я смотрел в окно на огни ночного города и думал о том, как странно всё устроено. Ещё год назад я выживал в одиночку. А теперь меня хотят использовать в предвыборных гонках люди, чьи лица висят на предвыборных билбордах по всему городу.
Жизнь — та ещё многоножка. Никогда не знаешь, откуда она вылезет и какой сюрприз преподнесёт.
Глава 19
Предвыборные шашни
Вот я и получил обратную сторону популярности!
Сайт нашего отряда временами становится недоступен, так как не был рассчитан на такое количество посетителей. Народ беззастенчиво скачивает наши любительские видосики и рассылает их по Сети, зачастую в своих личных целях. Те же блогеры, с высоты своего дивана, разбирают наши выходы в Пробои, стараясь либо похвалить за удачные решения, либо найти огрехи. Использовали наши съёмки и в других целях, иногда в учебных, а всё дело в чём — да в самих съёмках.
Защищённая электроника в руках Охотников появилась лишь недавно, и даже не стану хвастаться, благодаря кому. Нет, съёмки были и до нас. На плёночные любительские камеры, с пружинным приводом. Были такие кинокамеры в очень далёкие уже годы социализма, и именно на них были сняты на плёнку первые фильмы из Пробоев. Зачастую, довольно мутные и чёрно-белые.
А тут… Пусть и не совсем профессионально снятые ролики, но все они в нужном формате. Виновником всему стали телевизионные передачи с профессиональной съёмкой многоножки. После этого те же блогеры нас начинали целенаправленно искать, и находили.
Наш сайт просто не выдерживал такого количества скачиваемых с него видосиков и постоянно глючил. «Падал».
Пришлось провести экстренное собрание Совета отряда, буквально на пять минут, чтобы указать на эту оплошность и потребовать на порядок увеличить доступ к нашим материалам.
Вопрос коллективными усилиями решили за четыре часа. В подробности я не вдавался, и цена решения вопроса две тысячи рублей в месяц не показалась мне чрезмерной.
Но всё это было лишь частью увертюры, которую я готовил, чтобы продать себя и наш приют, как можно дороже. Понятное дело, что продаваться я не в рабство собирался, а всего лишь выступить в качестве поддержки на выборах двух кандидатов: в мэры и губернаторы.
Им нужно публичное лицо? У меня их три — я и две фотогеничные блонды, которых «камера любит» больше, чем меня.
А что касается видео из Пробоев, так у меня есть план. Раз уж у них такая популярность, то отчего бы нам не обзавестись штатным оператором с хорошей камерой, а лучше — двумя операторами.
Потом, глядишь, и придумаем, как эти видосики можно будет начать продавать. А почему бы и нет, раз такой жанр востребован. Сейчас на наших съёмках посторонние дяди и тёти деньги зарабатывают, и судя по всему, далеко не слабые. Не спроста же наш сайт зависает, а счётчик скачиваний крутится, как вентилятор в жаркую погоду.
— Ты себя в зеркало видел? — спросил Седой, он же Волков, когда я приехал к нему на базу. Сидели мы в его кабинете, обставленном по-спартански: стол, два стула, железный шкаф, на стенах — карты Пробоев с отметками. — Ты не продаёшься, парень. Ты входишь в игру, правила которой тебе неизвестны.
— Затем и пришёл, — развёл я руками. — Научи.
Седой усмехнулся, достал из ящика стола початую бутылку коньяка и две кружки.
— Для начала — забудь, что это выборы. Для нас, охотников, это всегда одно и то же: приходят люди с деньгами и властью, видят в нас расходный материал. Или, в лучшем случае, инструмент. — Он разлил коньяк, подвинул кружку ко мне. — Если ты им нужен — значит, ты у них что-то отнимаешь. Внимание. Рейтинг. Доверие. За это платят. Но платят не всегда авансом, а расплачиваться потом приходится собой.
— То есть ты против?
— Я за то, чтобы ты понимал, куда лезешь, — Седой отпил глоток, поморщился — коньяк был дешёвым, но крепким. — Эти двое… Я их знаю. Приходилось пересекаться.
— Рассказывай. Желательно про тех, кого на постах видишь. Остальные пока без надобности. Времени нет.
— Действующий мэр, Степан Игнатьевич Воронцов, — Седой загнул палец. — Мужик хозяйственный. При нём дороги отремонтировали, КПП усилили, с Гильдией у него отношения ровные. Но он — старый волк. Думает на три хода вперёд. Если он тебя приручит — ты станешь его козырем. Играть будешь по его правилам. Зато — стабильность, финансирование, но никакой самодеятельности.
— А второй? Который в губернаторы?
— Кандидат в губернаторы, от оппозиции, Аркадий Сергеевич Терехов, — Седой загнул второй палец. — Учёный. Маг. Идейный. В своё время он меня от одной неприятной истории спас, когда я только начинал. За это я ему благодарен. Но… — он замялся, подбирая слова, — У идейных людей есть одна беда: они верят в свою правоту больше, чем в реальность. Он может пообещать золотые горы, а потом, столкнувшись с бюрократией, сломаться. Или, наоборот, пойти напролом и всех перессорить.
— Так кого выбирать?
Седой посмотрел на меня долгим взглядом.
— Никого. Пока сам не поговоришь и не поймёшь, кому из них ты нужен как человек, а кому — как картинка. Разница — в деталях. Её на камеру не видно, только в глаза в глаза.
… встреча с Воронцовым состоялась через два дня, в гараже у Гавриила. Мэр приехал без свиты — только он и водитель, который остался в машине. Невысокий, плотный, с цепким взглядом и руками, которые он держал в карманах, будто прятал от греха.
— Показывай своё хозяйство, — сказал он, оглядывая гараж.
Я провёл его по боксам. Показал багги в сборке, показал нашу мастерскую, где Кирюха колдовал над подвеской, показал стенд с артефактами. Воронцов смотрел внимательно, иногда задавал вопросы — дельные, без воды.