Сергей Богдашов – Чернокнижник из детдома 3 (страница 27)

— Внимание, — сказал я. — Началась война. Не магическая, не огневая. Информационная и административная. На нас будут давить через проверки, через бюрократию, через закон. Наша задача — выстоять. И ответить.

— Как ответить? — спросил Никифор.

Я улыбнулся.

— У нас есть видео с пожарными. Есть записи разговоров. Есть связи в прессе. И есть Ольга Блинова, которая давно просит эксклюзив.

Я достал телефон, набрал знакомый номер.

— Ольга? Это Санчес. Хочешь сенсацию? Приезжай, расскажу.

Через час она была на Базе. Я показал ей видео с пожарными, с СЭС, с налоговой. Рассказал про артефакты, про демпинг, про недовольство конкурентов.

— И что ты хочешь? — спросила она, сверкая глазами.

— Чтобы ты написала правду. Как есть. Без прикрас, без накруток. Просто факты.

— Напишу. Но это же скандал…

— Скандалы продают газеты, — усмехнулся я. — Тебе сенсация, а нам нужна огласка.

Через два дня вышла статья. Большая, на полразворота. «Охотники под прицелом: кто мешает лучшему отряду Уссурийска работать?».

Там было всё: и наши победы, и наши артефакты, и проверки, и намёки на то, кто за этим стоит.

Копию выложили в Сеть.

И Сеть взорвалась. Комментарии посыпались тысячами. Кто-то нас поддерживал, кто-то обвинял в паранойе. Но главное — о нас заговорили. Громко. На всю страну.

А проверки… проверки прекратились. Скорей всего, временно. До следующего нашего раунда.

Я сидел в мастерской, смотрел на станок, который жужжал, вырезая очередную партию пластин, и думал: это только начало. Мы выстоим. Потому что мы — команда. Потому что мы — семья.

А что касается журналистки… Она меня пригласила в гости, чтобы отметить успех! Её статьи стали сенсацией и она всерьёз рассчитывала на следующий эксклюзив.

Начали мы с шампанского, а утром я ей кофе в постель подал, извиняясь, что должен немедленно отбыть, так как у меня дела.

Что могу сказать — побольше бы таких форм сотрудничества! Меня всё устроило. Особенно то, что из всех обязательств — всего лишь обещание, что она обо всём узнает первой, случись у нас что.

Если я думал, что моё ночное отсутствие окажется тайной, то ни разу не угадал.

Стоило мне только поутру выйти из такси и попытаться максимально незаметно просочиться к себе, как на пути возникла Катька.

— От кого это воняет уличной бабой на весь коридор! — картинно закатив глаза, встала она на моём пути.

— И запахи греха вполне отчётливы, — вынырнули из-за угла блонды, демонстративно принюхиваясь.

— Однако, журналисткой пахнет, — заключила Галка, — Её парфюм. Пусть и не из самых дешёвых, но и недорогой. И он точно её оприходовал!

— А ну, брысь! — скомандовал я, — Рано вам ещё такие разговоры разговаривать!

— Пф-ф-ф… подумаешь. Мы тоже скоро подрастём, — удалились блонды, ворча ещё что-то, то ли про меня, то ли про Ольгу.

А Катька… она расплакалась.

— Ну, и что ты ревёшь? — присел я рядом, чтобы быть с ней лицо в лицо.

— Почему я такая маленькая? Весь мир против меня! — высказалась она про вселенскую несправедливость, но со своей, личной точки зрения.

Девчачьей. Той, что в нашем, мужском понимании особой логики не имеет.

— А пойдём-ка, я тебе клизму поставлю. И водичку выберем похолодней, чтобы ты остыла немного, — заботливо предложил я.

— Санчес, ты что — извращенец или дурак? — тут же отскочила от меня мелкая, а там и вовсе удрала так, что только пятки засверкали.

Прав был Ярослав Гашек, когда утверждал в «Похождениях бравого солдата Швейка», что клизма из холодной воды лечит даже ревматизм у желающих откосить от армии.

А так да, жестоко наверное, и не совсем в рамках местного воспитания, зато работает. Думаю, несостоявшаяся клизма Катьке тут же мозги промыла, снеся выдуманной мной струёй всех розовых пони, радугу и прочие девчачьи благоглупости.

— Пу-пу-пу… Классика! — оценил я качественные советы из книги, которую я случайно начал читать, прихватив её с полки у моих радиоинженеров, — Армейский опыт — это сила!

Весть о том, что плаксам Санчес будет лично ставить клизму из холодной воды, облетела детдом за сутки. Все смотрели на меня с уважением, одни лишь блонды…

Ну, они немножко не от мира сего. И с этим просто стоит смириться.

А жизнь тем временем шла своим чередом.

Прошло ещё два месяца. Два месяца напряжённой работы, новых побед и… полного контроля над рынком артефактов Приморья.

Да, я сказал именно так. Полного.

Наши «Уссури» теперь знали все. От Владивостока до Хабаровска, от мелких отрядов до крупных Кланов. Целительские браслеты, защитные амулеты, накопители, артефакты скрыта, артефакты удара — всё это расходилось партиями по сотне штук в месяц. Иногда и больше.

Станок с ЧПУ жужжал без остановки. Девчонки, которые заполняли гравировку чернилами, работали посменно. Серёга освоил станок так, что мог вырезать пластины любой сложности с точностью до микрона.

А я… Я ставил последнюю точку — активировал артефакты, вкладывая в них частицу своей силы. И с каждым днём чувствовал, как эта сила возвращается ко мне сторицей. В виде денег, конечно, но не только. В виде уважения. В виде признания.

Местные артефакторы, те, что ещё полгода назад поливали меня грязью, теперь тихо сидели по своим мастерским. Кто-то разорился, кто-то переквалифицировался в ремонтников, кто-то ушёл в другие регионы. Рынок не прощает неэффективности.

А я… я просто делал своё дело.

— Санчес, — позвонил однажды Глава Гильдии, тот самый, временный, — Ты не представляешь, что творится. К нам приехала комиссия из Москвы. Хотят посмотреть на твоё производство.

— Пусть смотрят, — ответил я. — Мне скрывать нечего.

Комиссия приехала через три дня. Трое важных мужчин в дорогих костюмах, с холодными глазами и ещё более холодными улыбками. Они ходили по мастерской, задавали вопросы, записывали, фотографировали.

Я отвечал спокойно, не таясь. Показал станок, показал заготовки, показал готовые артефакты. Даже провёл небольшую экскурсию по детдому — пусть видят, куда идут деньги.

— Впечатляет, — сказал старший комиссии, когда мы закончили. — Вы, молодой человек, создали то, чего у нас в стране ещё не было. Промышленное производство магических артефактов. Это… прорыв.

— Спасибо, — ответил я. — Но без моей команды я бы ничего не сделал.

— Мы знаем. Мы изучили ваш отряд. Вы удивительные люди. И мы хотим предложить вам сотрудничество. На федеральном уровне.

Я поднял бровь.

— Какое сотрудничество?

— Поставки артефактов для нужд Министерства обороны. И не только. Мы готовы заключить с вами долгосрочный контракт. На очень выгодных условиях.

Я задумался. Министерство обороны. Это серьёзно. Это не просто деньги — это статус, это защита, это будущее.

— Я подумаю, — ответил я. — Но сразу предупреждаю — мы не будем работать в ущерб Охотникам. Наши цены для Гильдии останутся прежними.

— Разумно, — кивнул комиссар. — Мы учтём.

Они уехали. А я остался стоять посреди мастерской, глядя на станок, который жужжал, вырезая очередную партию заготовок.

Федеральный контракт. Кто бы мог подумать год назад, что детдомовский выскочка дойдёт до такого?

Но это было только начало.

А отряд тем временем не сидел без дела.

За эти два месяца мы закрыли ещё два Пробоя. Оба — ранга В, оба — сложные, опасные, с элитками внутри.

Первый был в старых шахтах под городом. Там завелась стая тварей, похожих на гигантских пауков, размером с овчарку. Они плели паутину, которая растворяла плоть, и питались всем, что попадалось. Мы потратили три дня, выкуривая их из штолен, используя огнемёты, гранаты и магию. Но справились.