Сергей Богатков – Моя Россия (страница 9)

– Товарищи, – начал Паша, – ну что вам рассказать, что вы хотите услышать, про какую страну и что именно? Я действительно много раз бывал в разных странах и могу очень многое рассказать, но не знаю с чего начать. Вы лучше сами задавайте мне вопросы, а я на них постараюсь ответить.

– Ну, я же уже спросила, – чего у них там хорошего, – повторила Елена, – как вообще в Европе люди живут?

– Живут они там, Леночка, хорошо, – словно учитель начальных классов, принялся объяснять Паша, – у них очень красивые старинные города, ухоженные деревни, если вообще так можно выразиться по отношению к европейским коттеджным поселкам. Их деревни совсем не похожи на наши.

– Ты хочешь сказать, что наши Ирицы хуже, чем какая-нибудь деревушка Германии? – с улыбкой переспросил Женька.

– Ну не то чтобы хуже, ну, как это объяснить, – на несколько секунд задумался Паша, – запущеннее она что ли. Понимаешь, Жень, ну вот посмотри, сколько в наших Ирицах покосившихся заборов, сколько заброшенных и полуразрушенных домов, а дорог, где можно проехать на машине, так и вообще нет.

– Как это нет, Паш? Ну, ты же вон проехал на своей машине, забыл что ли? Выгляни вон за дверь, она у тебя прямо тут, в палисаднике стоит.

– Ну, Жень, – несколько смущенно сказал Паша, – ну я не про то, я про асфальтированные дороги говорю.

– Ну, а зачем в Ирицах нужны асфальтированные дороги? Въезд в деревню полностью асфальтирован, до магазина тоже асфальт, а внутри деревни-то он зачем, что нам теперь и в деревне по асфальту вместо живой земли ходить нужно? Нет, Паш, тут я с тобою не согласен.

– Ну ладно, бросим дороги, но ты согласен с тем, что в деревне все покосилось, развалилось и рухнуло? Молодежи почти не осталось, все, кто смог уехать, уехали. Где тут можно работать, где учиться, что вообще тут делать? А вот, кстати говоря, в Германии, наоборот, в своих и, попрошу заметить, не в покосившихся от времени домах, живут только обеспеченные люди, а их дети, которые еще не успели устроить свою жизнь, как правило, живут и работают в городах. Жить в своем доме для них это престижно. А все коттеджные поселки очень современны и комфортабельны, ухожены и обустроены по последнему слову техники. По крайней мере, в каждом доме есть телефон, джакузи, Интернет. Все дороги асфальтированы, на них нанесена яркая дорожная разметка, все идеально чисто и мне даже кажется, что в любом деревенском магазине можно расплатиться по кредитной карте. Короче говоря, мы отстаем в развитии от Европы лет на пятьдесят, не меньше.

– Ну и что с того? – спокойно спросил Женька, чем немало обескуражил Пашу.

– Как это что с того, – с негодованием возмущался Паша, – в этом же весь смысл и заключается. Они цивилизованные, а мы нет.

На этих словах, Паша забрался подальше на кровать и поджал под себя ноги.

– Значит, Пахан, ты полагаешь, что погоня за деньгами и материальными благами определяет суть цивилизованного общества? В этом заключается твоя философия, да? Очень убогая позиция, – даже не дожидаясь ответа, резюмировал Женька, – неужели не унижает тебя такое слепое преклонение перед обществом, которое в большинстве случаев тебя презирает, которое даже после поражения в войне продолжает относиться к тебе в лучшем случае снисходительно? Сейчас я имею в виду, конечно, не лично тебя, Паша, но весь наш народ. И если ты приезжаешь в Германию не как победитель и хозяин, а как восхищенный турист из стран третьего мира, то мне искренне жаль тебя, Паша. А между прочим, твой дед воевал именно с Германией и умер оттого, что осколок, оставшийся в его теле после войны, дал о себе знать. Его убила именно та война, пусть даже и через сорок пять лет после ее окончания. Сейчас я не буду спорить с тобой о том, какой у них уровень жизни. Мне это, Паша, безразлично, – хладнокровно произнес Женька, – но я хочу сказать тебе о другом – я верю в то, что все, что ты рассказываешь нам о Германии или о любом другом европейском государстве, – правда. Больше того, лично я верю тебе, что именно так, как ты говоришь, и есть на самом деле. Но суть всего это заключается в том, что все это, Паша, чужое, все это не твое. Если у твоего соседа очень красивый и ухоженный дом, то это еще не повод, чтобы переселяться к нему. Попробуй спросить себя, а нужен ли ты ему? И я уверен, что если ты будешь честен с самим собой, то ты ответишь на этот вопрос отрицательно. Нет, Паша, ты ему не нужен, потому что у него своя жизнь. Но если тебе очень нравится именно его уровень жизни, то просто улучши свой. Зависть – плохое чувство. Вообще не понимаю, и почему москвичи всегда такие поверхностные? Да, видно, верно говорят, что не Москвой Россия богата, но провинцией.

На этих словах, чувствуя неладное, в спор вмешалась Елена. «Так, мальчики, – сказала она серьезным тоном, – быстро прекращаем этот бессмысленный разговор. Не хватало вам еще и поругаться из-за этой ерунды».

– Да, действительно, хватит уже об этом, – поддержал Паша, – по этому поводу можно говорить бесконечно.

– Согласен, более того, у меня имеются дела поважнее, чем европейское благополучие, – иронично заявил Женька, – мне завтра, точнее говоря, уже сегодня, нужно накосить травы для кроликов. Сколько, кстати, сейчас времени, кто-нибудь знает?

– Без пяти минут шесть, – посмотрев на свои дорогие швейцарские часы, сообщил Паша.

– Вот, уже шесть утра, – забеспокоился Женька, – а мне вставать в семь. Хотя после такого ливня можно поспать и подольше. Нам Филимоновы косилку должны дать, – обращаясь к Ленке, произнес Женя, – и, как только возьмем, сразу на луга. Думаю, до обеда накосим.

– Ну хорошо, хорошо, Жень, – поняв желание Жени, сказала Елена. – Ну так сейчас и пошли, дождик-то, по-моему, уже совсем кончился. Выгляни за дверь, глянь.

Женька приоткрыл дверь. С улицы резко пахнуло утренней прохладой и свежестью.

– Точно, кончился, – радостно заявил Женька, – ну, значит, нам пора по домам.

К этому времени хмель, который держал почти всю ночь Пашу в приподнятом и бодром расположении духа, постепенно улетучивался. Его сменила тяжкая сухость в горле, и смертельно валило с ног желание поспать.

– Спасибо тебе за чудный вечер, Жень, – протягивая руку, благодарил Паша. – Этот вечер еще более чудесен потому, что сегодня я встретил прекрасную девушку.

Света отвела глаза и скромно приподнялась с кровати.

– Ну еще бы, Паш, – смешливо добавил Женька, – здесь, это вам не там. Где ты еще, как не в Ирицах, таких красивых московских девушек сможешь встретить. В Германии что ли? – И на этих словах он искренне захохотал. – Думаю, нет таких девушек в Германии. Все они здесь у нас, в Ирицах!

– Ладно, пойдем, патриот, – беря Женю за руку и немного наклонившись, чтобы не удариться головой о низкую притолоку амбарушки, ласково произнесла Елена.

В то же мгновение они исчезли, растворившись в утренней прохладе августа. А где-то вдалеке старательно запел петух, и было слышно, как лает чья-то собака. Звонкое утреннее эхо с удвоенной силой разносило по округе эти знакомые каждому деревенскому жителю звуки.

Автор этих строк и сам неоднократно просыпался в деревенской постели, разбуженный пронзительными криками утренних петухов. Слушая мелодию государственного гимна, звучащего из динамиков старенького радиоприемника, я лежал на кровати и мечтательно смотрел в окно, наблюдая, как просыпается природа, как оживает и наполняется смыслом грядущий день.

– Мне тоже было очень приятно с тобой познакомиться, – заправляя смятую постель, сказала Светлана, – но, к сожалению, мне пора идти домой. Я очень устала и хочу спать.

– Конечно, Светочка, я все понимаю. Пойдем, я провожу тебя.

Светлана не стала отказываться от Пашиного предложения ее проводить, и они вместе вышли из амбарушки. К этому времени на улице уже полностью рассвело. Небо стало практически безоблачным, если не считать длинный хвост уходящей вдаль черной дождевой тучи, еще час назад накрывавшей собою все деревенские окрестности. Красные лучи светившего снизу солнца красиво рвали в клочья густой туман, стелившийся толстым одеялом над пробуждающейся деревней.

Паша тихо прикрыл дверь амбарушки, быстро зачерпнул железной кружкой воды из стоявшего возле колодца ведра и вдоволь напился прохладной и очень вкусной воды, затем он нежно взял Свету за руку, и они медленно побрели по мокрой дороге в сторону дома, где жила Светлана.

До самых дверей Светиного дома они не проронили ни слова, и лишь мягкий шелест влажных деревьев да крик далеких петухов поэтично нарушали утреннюю тишину.

– Ну, вот я и дома, – сообщила Светлана.

– Спасибо тебе за прекрасный вечер, – поблагодарил Паша.

– Это тебе спасибо, это ведь ты меня на речку пригласил, – ответила Света, – ну, все, я пошла, ладно?

– Ладно, до встречи, но мы ведь еще увидимся, да?

– Конечно, увидимся, Паша, ты же на две недели приехал, да и я, скорее всего, еще две недели здесь тоже буду. В общем, у нас еще предостаточно времени.

– Да, Света, ты права, обязательно увидимся, и может быть, даже сегодня. А пока я желаю тебе спокойного сна и сказочных дневных снов. Отдыхай и набирайся сил для наших следующих встреч.

На этих словах Паша подошел к Свете, нежно обнял ее и поцеловал. Она ответила ему взаимностью, и их губы на несколько секунд слились в страстном поцелуе.