Сергей Богатков – Масленица (страница 2)

В квартире снова раздался телефонный звонок. На этот раз звонил коллега Егора по работе Игорь Ткачев, работавший так же, как и Егор, в финансовом департаменте и являвшийся, как это сейчас принято называть, менеджером среднего звена. Он возглавлял финансово-аналитический отдел и был при этом непосредственным руководителем Егора.

Ткачев был на семь лет старше Егора, но, тем не менее, между ними практически с первых дней знакомства установились достаточно теплые взаимоотношения, но остававшиеся такими исключительно на работе, поскольку вне рабочего пространства они практически никогда не встречались, если, конечно, не считать корпоративных праздников вне офиса.

– Егор Михайлович Воронцов?

– Он самый, – ответил Егор.

– Ну, тогда привет, – радостным голосом заявил Ткачев.

– Привет, Игорь, рад тебя слышать. Какими судьбами?

– Да вот, решил позвонить, чтобы поздравить тебя с этим прекрасным, если не сказать великим днем – днем твоего рождения!

– Ну, ты, Игорь, и загнул. Как всегда.

– Да нет, Егор, на самом деле поздравляю тебя с днем рождения и хочу пожелать тебе самого главного – здоровья, счастья и семейного благополучия. Кстати, ты когда жениться планируешь?

– Не знаю пока, Игорь, не приставай. Лучше скажи, как у тебя дочка? Выздоравливает?

– Да все нормально. Температура спала, горло еще немного красное и кашель небольшой, а так ничего. На следующей неделе уже в сад пойдет.

– Ну и отлично.

– Короче говоря, – закончил Ткачев, – удачного тебе, Егор, дня рождения, прекрасного настроения и всего самого наилучшего! В любом случае с нетерпением жду окончания твоего отпуска и скорейшего возвращения на работу.

– Вот спасибо тебе, товарищ, – язвительно ответил Егор, – ты всегда знал, как человеку настроение поднять.

– Но в любом случае ты там особенно не расслабляйся, – наполовину в шутку, наполовину всерьез заявил Ткачев, – мы тебе, если что, звонить будем. Ну, ты, Егор, сам понимаешь, производственная необходимость не терпит отлагательств. Мало ли что взбредет в опытную голову нашего нового директора. Ты ведь за границу не уезжаешь?

– Скорее всего, нет, ну а там, как получится.

– Я тебя понял, – деловито произнес Игорь, – ладно не буду больше тебя отвлекать, еще раз сердечно поздравляю тебя с днем рождения и до встречи на «узких тропинках офисных полей».

Произнеся эти слова, Ткачев громко засмеялся в трубку. Егор хорошо знал, что Ткачев имел своеобразную привычку громко смеяться. Его смех слышался и в соседних кабинетах, и даже в коридоре. Может быть, тем самым он желал казаться более независимым и раскованным, играючи решающим сложные финансовые вопросы и не принимающим близко к сердцу рабочие проблемы. Возможно, именно так и было. В любом случае многие, хорошо знающие Игоря, попадая к нему в кабинет и обсуждая какие-либо рабочие вопросы, тоже начинали громко смеяться, и тогда из кабинета руководителя финансового департамента раздавался дружный мужской хохот.

Поддерживая начальника, Егор тоже засмеялся в ответ.

– Ну, все, пока, – отчеканил Ткачев.

– Пока, – ответил Егор и бросил трубку на кровать.

Егор не очень любил разговаривать по телефону со своими руководителями, даже если они относились к нему почти что дружески. Он всегда чувствовал, что все равно ему приходится не быть, а играть, именно играть роль товарища, коллеги и прекрасного специалиста. Он ясно осознавал, что в случае производственной необходимости его могут быстренько заменить другим прекрасным специалистом, произнеся на прощание трогательные слова о том, как на самом деле приятно было с ним работать. И понимая это, а также то, что поиск новой работы принесет ему еще больший душевный дискомфорт, он вынужденно, как и любой здравомыслящий человек, подстраивался под те условия, в которых ему приходилось находиться ежедневно.

Но, принимая эти условия и подстраиваясь под них, Егор в глубине души чувствовал себя неуютно и тесно в этих узких замкнутых рамках пустого офисного пространства, где совершенно нет места для искреннего полета души. Может быть, для многих эти слова покажутся пустым звуком, но только не для Воронцова Егора.

Егор родился во времена, когда Советский Союз еще являлся мощной, сильной и наводящей ужас на весь мир империей, но уже начинавшей постепенно клониться к закату. Воспитание Егора прошло в духе всепоглощающей коммунистической идеологии: под висевшие в коридорах школы ленинские лозунги «Учиться, учиться и еще раз учиться» и «Мы придем к победе коммунистического труда», под барабанную дробь пионерских линеек, под слаженный школьный хор, под обязательные горны и «Зарницы», под пробирающий до мурашек Гимн Советского Союза по утрам.

Впитывая в себя, словно губка, всю глубину коммунистической пропаганды, Егор, уже после развала советской империи и будучи в достаточно зрелом возрасте, понял, что отсутствие общегосударственной идеологии и объединяющей народ национальной идеи делает развитие государства и общества бессмысленным и бесперспективным. Возможно, по этой самой причине ему были смешны и корпоративные порядки, разрозненно внедряемые в отдельных крупных современных компаниях, старающихся бездумно копировать поведение своих западных коллег и хозяев. Ему казались смешными и развешенные по офису таблички с написанными на них корпоративными принципами и целями компании, которые на самом деле помимо обогащения отдельно взятых лиц и привлечения денежных средств иностранных инвесторов не могли иметь для общества никаких положительных результатов.

– Наверное, – язвительно размышлял про себя Егор, проходя мимо этих нелепых табличек, – сочинителям данных корпоративных принципов казалось, что развешивание по стенам бестолковых и большей частью совершенно пустых и ничего не значащих слов может подвигнуть человека на трудовые подвиги. Скорее всего, они считали, что внедрение в компании корпоративного гимна с пластмассовым текстом и еще более бездарной музыкой должно вселить в человека не смех и чувство брезгливости, но, напротив, укрепить в нем чувство преданности этой самой компании. Они наивно полагали, что такими нелепыми действиями можно вживить в сознание сотрудника понимание того, что ему выпала не божия кара, но честь находиться в едином строю «единомышленников», сердца которых горят и бьются в унисон, стоящих во славу компании плечом к плечу и готовых поддержать своих товарищей в любую минуту. Да, это просто смешно, – делал окончательный вывод Егор и захлопывал за собою дверь кабинета.

Но еще большей глупостью, с точки зрения не только Егора, но и всех его коллег по работе, с кем волею судьбы ему доводилось ежедневно общаться, явилось введение в компании положения о корпоративных наградах. Причем вся эта белиберда в отдельно взятой компании вызывала смех не только у сотрудников этой компании, но и у всех окружающих и посвященных в эту откровенную глупость людей. Но внутри корпорации все происходило напыщенно и важно, что само по себе уже вызывало неодобрительный смех. Всем сотрудникам официально разослали Положение о корпоративных наградах, где подробным образом описывались не только все вводящиеся в организации награды, но и порядок их почетного вручения. Сложно себе представить, чтобы высшую корпоративную награду, цинично именуемую «Герой компании», человек мог бы без стеснения носить на своем пиджаке за пределами офиса и не быть осмеянным окружающими. По офису ходила шутка о том, что высшая награда «Герой компании» вручается номинанту за особые, исключительные заслуги перед компанией… лишь посмертно.

Иными словами, весь этот мелочный цирк был не по душе человеку, родившемуся и выросшему в советской империи, где все было мощно, глобально и по-настоящему; человеку, получившему высшее образование уже в новой, современной России и оттого обладавшему глубоким и обостренным чувством национального самосознания. А именно таким человеком был Егор Михайлович Воронцов.

Тем временем, небрежно бросив телефонную трубку на кровать, Егор старательно копался в своем вещевом шкафу, желая выудить оттуда что-нибудь праздничное.

Приблизительно через четверть часа Егор уже стоял перед большим зеркалом в новых темно-синих джинсах, купленных им еще пару дней назад, но так ни разу и не опробованных, синей рубахе в тонкую полоску, застегнутую на все пуговицы, кроме верхней, и теплом однотонном свитере с расстегивающимся воротником и рассматривал сам себя.

– Ну ладно, вроде бы неплохо, – похвалил сам себя Егор, покрутившись перед зеркалом, – в такой одежде оно в любом случае намного удобнее, чем в костюме и галстуке.

В тот момент, когда Егор стоял возле входной двери, одетый в куртку и шапку, и уже собирался выходить, в квартире вновь зазвонил телефон.

– Да, я вас слушаю, – ответил Егор, спешно подняв телефонную трубку.

– Доброе утро, именинник, – произнес в трубке бодрый женский голос, – не разбудила?

– Привет, Маша, – сразу узнав свою коллегу по финансовому отделу, произнес Егор, – нет, не разбудила, не переживай, я уже не сплю.

– Узнал, значит.

– Ну, конечно, узнал, Мария. Разве можно тебя не узнать?

– Это, в каком таком смысле?

– В прямом смысле, – ответил Егор, – голос у тебя, Маша, очень красивый, запоминающийся.

– А-а-а-а-а, ну тогда ладно, – охотно согласилась Маша и принялась поздравлять Егора с днем рождения.