Сергей Бережной – Контракт со смертью (страница 59)
Доставили в 39-й госпиталь десантников медикаменты, перевязку, коляски, постельное, моющее, домашние заготовки и вкусняшки — хоть новый госпиталь разворачивай. Как всегда, работали в команде: Союз десантников (куряне), поисковый клуб «Высота» (куряне), серпуховцы, белгородцы (Союз писателей, Белгородская областная научная библиотека, ООО «Движение»). Передали совсем немного нашим разведчикам — не каждый же день Масленица, прошлый раз передавали, в следующий раз тоже наполним закрома необходимым, а пока художник должен быть голодным.
Много, очень много билбордов с изображением памятников «Молодой гвардии» и портретами героев — восемьдесят лет подвигу. Хотя памяти много не бывает, и если в России молодёжь и не только даже не слыхивали о молодогвардейцах, то на Донбассе помнят и чтут. Вот ведь как получилось: бок о бок шли с безвременьем как минимум до четырнадцатого (почитай, что четверть века!), а вытравить память о мальчишках и девчонках Краснодона никакая нацистская идеология и бандеровская пропаганда на Донбассе не смогла. А вот в России и без нацизма смогли усилиями наших либеральных образованцев — достаточным оказалось исключить роман из школьной программы и не выпускать книгу Александра Фадеева, чтобы потерялось целое поколение в неведении о судьбах и подвиге своих сверстников.
В Краснодоне передавали Виталию Рыбальченко, нашему боевому товарищу ещё по четырнадцатому, маскировочную сеть, три ТР от Светланы Горбачёвой, восемь раций, а остальное по мелочам: носки, перчатки, маскхалаты, перевязка. Быть в Краснодоне и не поклониться молодогвардейцам невозможно, поэтому начали встречу с ними с площади, с братской могилы, с памятника и закончили на мемориале у того самого шурфа, места их гибели.
Как могли эти совсем ещё дети перенести страшные пытки, а изощрялись свои же, местные полицаи!! Какая в них жила силу духа — немыслимо! В день гибели — морозище за двадцать и пронизывающий ветер, а они в разорванных рубашонках и платьицах. Мы же стояли в бушлатах и куртках, да и мороза не было, только ветер, а всё равно четверти часа хватило, чтобы стылость и промозглость пронзили насквозь. Сюда надо возить «пятисотых», тусовку, всех этих паскудников — кого-то непременно вылечит увиденное, услышанное, узнанное. «Государство лишь тогда чего-нибудь стоит, когда умеет защищаться», поэтому к остальным государственное принуждение — пусть окопы копают, поля разминируют, а исправляющихся стимулировать разбором завалов. Уродов выпестовала наша власть, вот пусть с ними она и разбирается, пока не вернулись демобилизованные фронтовики. Вот тогда эту плесень они уж подзачистят.
Впрочем, мечты, мечты, где ваша сладость!.. Приходят и уходят губернаторы, министры, депутаты, а сотворённое равнодушие и всепоглощающая система лжи пышно цветёт. Вернутся фронтовики и пойдут по кабинетам, доказывая, что свои увечья получили на этой войне, трусливо названной СВО. Доказывать, что им положены какие-то льготы и выплаты, а им в ответ справочки, что за день до ранения они уже были исключены из части в связи с расторжением контракта. Всё это будет, потому что уже есть сейчас.
Тридцать первое декабря. Через несколько часов новогоднее обращение Президента, бой курантов, звон бокалов, а пока мы мчимся с Еленой Викторовной Сафроновой в госпиталь в Волоконовку. Уговорила отвезти специальные иглы для костных инъекций, шины (цена взлетела в три раза!), дефицитное оборудование, новогодние подарки. Нет, не уговорила — просто сказала, что надо отвезти, и не в силах был отказать, хотя шипел на неё всю дорогу.
Неугомонной «Снегурочке» приспичило отвезти всё это именно в канун Нового года, как будто шина, иглы и всякие железяки могли испортиться за пару-тройку дней. Это я так ворчал всю дорогу, но зато, когда увидел счастье в глазах докторов (военмедов, то есть военных медиков), с благоговением рассматривающих привезенное, оттаял. Праздник должен быть у всех! И Снегурочка с Дедом Морозом не только в сказке.
2023. Январь
Встретить бы Новый год в окопах или в блиндаже со свечами — романтично. И чтобы пахло не хвоей, а мокрыми носками, просушиваемыми на решётке блиндажной печки. Не пришлось, зато вместо блиндажа был подвал с двумя диванами, стоящими вдоль стен, с ковром на стене, тремя креслами — всё, что было найдено более-менее целыми в квартирах разбитого дома. В углу гудел генератор, за перегородкой — ретранслятор, и доносились негромкие переговоры дежурного с наблюдательными пунктами и позициями.
Были обжигающий чай и долгий разговор с комдивом. Снарядов и мин — с гулькин нос. Обещают к концу месяца поставить, а пока ищут, обменивают, даже купить готовы.
С соседями сейчас нормально: фланги прикрывают спецназовцы и чевэкашники. Снабжение тоже на уровне. Спасибо за связь: самая лучшая в бригаде, а то и в корпусе. Есть ли мобилизованные из России? Нет, только луганчане, причем многие воюют еще с четырнадцатого года. Настроение нормальное, хотя, конечно, устали: многие с февраля дома не были. У нас не пехота, и ротация — не для нас. А вот элементарные отпуска не помешали бы. Комдив устал, говорит медленно, с паузами. У него больное сердце и жуткая аритмия, и не то что об отпуске — о больничной койке помечтать, да всё недосуг. Да и не отпустит командование.
Привезенные новогодние подарки разметаются в одно касание. Не хватает для полного ощущения праздника Деда Мороза и Снегурочки. Увы, с собою артистов не было, а на роль сказочных персонажей мы уж никак не годились. Впрочем, договорились с клубными работниками, даже костюмы они приготовили, да только как услышали, что в ЛНР, — замахала администрация руками, округлив от ужаса глаза.
Может, на Старый Новый год удастся и Снегурочку привезти, и Деда Мороза?
В самый канун Нового года погибли семеро сыновей Абхазии. Они были воины — настоящие, отважные, мужественные, смелые. Воевали в интернациональном батальоне «Пятнашка» под Авдеевкой. Адам Лагвилава, позывной «Гюрза», 29.11.1988; Дмитрий Цвижба, позывной «Лис», 18.06.1981; Нодар Абиджба, позывной «Нодик», 2.08.1975, — все погибли в бою 22 декабря. Ещё четверо — Пуля, Дюшик, Али и Радист — погибли пять дней спустя всё там же под этой проклятой Авдеевкой. Я не знаю их имён — только позывные. Обстоятельств гибели не знаю — сын сообщил только о факте, а вот обстоятельства придётся выяснять.
Они добровольно встали на защиту России. Наверное, настанет время и в честь героев «Пятнашки», в честь этих отважных сыновей Апсны — страны Души, назовут улицы в Донецке или Авдеевке и поставят им памятники.
На Старый Новый год случаются чудеса. Не всегда и не для всех, но всё-таки бывает. Но то, что случилось, вовсе не чудо и не сиюминутный порыв — продумано и взвешено. Ну не могли остаться в стороне, мало показалось, что делали, — съёмки, гуманитарка, выступления в частях. Старики уходят в бой — умеющие держать оружие, умеющие не поддаваться панике, готовые на самопожертвование.
Киностудия «Огненный рубеж» в полном составе ушла на фронт. Добровольцами. Рядовыми. В штурмовое подразделение гранатомётчиками. Дар, Витя, Денис, Серёжа, Валера… Съемки фильмов по взятым грантам побоку — теперь надо искать новую студию. Монтаж отснятого — тоже на неопределённое время в стол. Все планы — коту под хвост. Сначала огорчился — ну как так можно, мужики, ну давайте сначала всё доделаем, а уж потом… Но горечь ушла, а гордость осталась. За ребят гордость — настоящие они, хоть и со своими тараканами, но НАСТОЯЩИЕ. Да хранит вас Господь! Пусть в минуту опасности накроет вас своим платом Богородица! Возвращайтесь, мужики! С Победой возвращайтесь!
Семён Слепаков дунул в Израиль, не заплатив девятнадцать миллионов рублей налогов, заодно обгадив вскормившую его Россию. Вот будет не оплачен штраф ГИБДД — хрен выпустят (полковника полиции (!) за ДВА неоплаченных штрафа в 1000 рублей, о которых он не знал вовсе, что неудивительно при электронном оповещении, не впустили в Абхазию), а тут такая мелочь! Всего-то девятнадцать миллионов рубликов! Это примерно от семнадцати до сорока антидроновых ружей (хотя бы парочку под Шебекино — глядишь, свалили бы БПЛА супостатов, корректирующих хохлацкую арту), порядка двухсот беспилотников, около шестисот пятидесяти тепловизоров и столько же бронежилетов по накрученной барыгами цене. Шестьсот пятьдесят броников — это снаряга на 6 (шесть!) мотострелковых рот. Можно и дальше продолжать, да только сколько ни говори «халва», во рту слаще не станет.
Разговаривал с командиром подразделения, что держит оборону на белгородском направлении. Именно оборону — в окопах и опорных пунктах расположены. Ничего не просит, но сетует, что беда с антидронами. Поможем? С НИИ договорились приобрести у них антидроновое ружьё за двести пятьдесят тысяч рублей (при цене реализации миллион двести тысяч рублей), что ниже себестоимости. Двести пятьдесят тысяч — это только оплата нескольких электронных плат. Одно ружье погоды, конечно, не сделает, но всё же пугануть супостатов ему вполне по силам. Мы с двумя такими антидронами за неделю на Кременском участке «наловили» с десяток «птичек». Двести пятьдесят тысяч рублей — это по пятьсот рублей от каждого из пятисот человек или по тысяче с каждого из двухсот пятидесяти. Нас на земле обетованной не ждут, особняков и поместий в Испании или где-то в Эмиратах не имеем, налоги мы платим исправно, но придёт время — спросим с этих Слепаковых, Паниных, Меладзе и им подобных особей. Хотя позволят ли спросить?