Сергей Байбородин – СВОим пером (страница 2)
Что только не предпринимал измучавшийся вконец Фокс! Он и подпирал полог на входе в блиндаж, и сооружал в проходе баррикады из снарядных ящиков. Ничего не помогало. Котёнок каким-то образом умудрялся выбраться и убежать. Не раз и не два ночью бойцы, возвращаясь с боевых постов, заставали Фокса лазающим по окопам, лисьим норам и блиндажам. Он, помогая себе синим огоньком армейской подсветки, пытался отыскать этого паразита и вернуть в родные пенаты. Бывало, бойцы сами приносили пилигрима с соседних опорников и даже из соседних рот.
Следом за Фоксом подошли, поздоровались и обнялись Физрук, Шаман, оказавшиеся рядом Север, Леший, Белый.
– Ворчун, ты привёз мне капканов? – нетерпеливо поинтересовался Леший.
Охотник до мозга костей, он заказал тому капканов, планируя отловить одолевших блиндажи крыс.
– Да не было таких размеров, каких ты просил, Леший. Только на соболя – куда они крысе?
Газанул «Урал» и, выпустив столб дыма, как приведение, растаял в темноте. Для всех оставалось загадкой, как в кромешной мгле без света и приборов ночного видения водители умудрялись найти дорогу в поле. А с учётом того, что в метре от обочины уже стояли взведённые тээмки, это представлялось и вовсе чем-то магическим, сродни фокусам Копперфильда.
– Ладно, парни, давайте весь бутор ко мне, а утром уже разберёмся!
Бойцы похватали кто что мог и гуськом направились в сторону командирского блиндажа…
Эх, дороги…
У разбитого снарядом дома, под раскидистым орехом, подальше от глаз людских и «небесных», стоял видавший виды войсковой «Урал» добровольцев БАРСа.
Ранняя весна Запорожья набирала силу. Распускались почки деревьев, повсеместно зеленела трава. Золотистые лучи солнца приятно ласкали и согревали. Это обстоятельство и радовало, и огорчало одновременно. С одной стороны, зелёнка даёт возможность маскироваться, незаметно продвигаться на передке. С другой стороны, такую же возможность получает и противник. Вот уж точно палка всегда о двух концах.
У обочины остановился уазик, из которого бойко выскочил комвзвода Маэстро и направился к калитке дома, где квартировался его взвод. Завидев командира, Ингуш наспех вытер промасленной тряпкой руки и быстрым шагом двинулся ему навстречу.
– Здорово, командир! Дай пару бойцов в помощь. Скаты насмерть прикипели, один не управлюсь, не успею Горыныча к ротации подготовить.
Горынычем бойцы в шутку окрестили взводного «Урала» за его характерный рык, издаваемый продырявленным осколками глушителем.
– А ты с ними понежнее, поладнее, как с женщиной. Глядишь, они растают и сами разденутся, – рассмеявшись, ответил Маэстро.
Командир был в приподнятом настроении: наконец-то пришло обещанное пополнение и теперь людей на опорниках хватало. Не нужно каждый день ломать голову, куда и кого перекроить. Хотя он и так в любой ситуации оставался на позитиве. Неисправимый оптимист и балагур, он пользовался заслуженным уважением у бойцов.
– Лады, возьми в помощь Малого, Зенита с Границей. Они в доме. Но чтоб к пяти утра Горыныч был на парах. В пять тридцать выдвигаемся.
– Молодых будем завозить на грядки? – поинтересовался Ингуш.
– Нет, пусть они дня два-три пообвыкнутся после полигона. Сам знаешь, у нас там сейчас горячо, а они ходят как потерянные, мамку ищут.
Молодые молодыми были, конечно, весьма условно. Среди них находились бойцы, которым и за сорок, и даже за пятьдесят было. Конечно, это ровным счётом не давало никакого преимущества. Попадая на передовую, необстрелянные бойцы все от мала до велика выглядели как желторотики. Терялись, не могли сориентироваться, как правильно поступить в той или иной ситуации, как реагировать. Да и страшно было, чего греха таить. Состояние это быстро проходило: как правило, через пару хороших артобстрелов они начинали понимать обстановку и принимать верные решения. А через неделю они уже безошибочно определяли, кто и из чего ведёт огонь. Их это прилёт, или можно не напрягаться до времени.
По военной статистике, чаще всего как раз погибали новобранцы и старослужащие. Первые в силу неопытности, вторые в силу того, что, уверовав в собственную неуязвимость, зачастую пренебрегали общепринятыми мерами предосторожности.
– Орлы! Птицам деньги нужны? – звонко гаркнул Ингуш, зайдя в дом. – Хорош чаи гонять! Пойдём, поможете резину переобуть, а то на грядки пешком двинетесь.
По недовольным лицам сидевших за столом Зенита с Границей было понятно, что такая радужная перспектива их совсем не вдохновляла.
– Собираться когда будем? – проворчал Граница. – И так пару дней всего дали: ни постираться, ни переодеться толком не успели. Вчера весь день без света и воды сидели, полдня дрова с накатами пилили. Дайте хоть немного отдохнуть и выспаться.
– На том свете отдохнём, – отрезал Ингуш. – Давайте в темпе, не будем рассусоливать, за пару часов управимся, а то темнеет рано.
Ворча и матерясь, поминая по матери доблестную службу, которой никогда нет рядом, когда это действительно нужно, бойцы нехотя поднялись и стали собираться. Вышли во двор. На улице вдруг похолодало, ветер порывами трепал маскировочную сеть, накрывающую двор, и заморосил дождик.
– Вот сука! – выругался Граница. – Сейчас ещё и промокнем. На грядки как поедем? – посетовал он.
– Да ничего, управимся по-быстрому. Банька горячая, помоемся и шмот там же высушим, – ответил Зенит. – Давай, братуха, показывай, что и где делать надо, кого куда крутить? – обратился он к Ингушу.
Зенит был парень отважный и мастер золотые руки, всё спорилось у него в руках. На передке он был нарасхват. Где огнёвку правильно оборудовать, где пулемёт вернее установить – все шли к нему за советом, за помощью. Одна беда была у Зенита. Нет-нет да и уйдёт в запой на несколько дней. То ли судьба у парня тяжёлая была, то ли жизнь личная не сложилась – и преследовал его змий зелёный злым роком. Вот и сейчас он был навеселе, а потому в хорошем настроении, которое ничто испортить не могло, включая злосчастные колёса.
С колёсами действительно управились быстро. Подтянулись другие бойцы, погрузили в кузов брёвна для накатов, дрова, какой-никакой харч и воду, чтоб не суетиться поутру. Стемнело. Деревня как вымерла: ни огонька, ни звука. Только изредка лай собак да отдалённые раскаты разрывов нарушали безмолвный покой.
Бойцы разбрелись по своим делам. На войне всё может поменяться в одно мгновение. Сегодня ты с кружкой пивка блаженствуешь после горячей бани, а завтра, изнемогая и проклиная всё на свете, вытаскиваешь из-под обстрела раненого товарища. Поэтому никто не загадывает наперёд, радуется каждой возможности отдохнуть, восстановить силы.
Ровно в пять тридцать все уже были в машине. Расположившись кое-как на куче дров и брёвен, бойцы пытались досыпать. Комвзвода Маэстро пересчитал всех по головам, проверил, всё ли загружено, что необходимо.
Запрыгнув в кабину, хлопнул Ингуша по плечу и сказал:
– Давай с Богом.
Небо только начало сереть, до передовой было каких-то десять-двенадцать километров, и половину пути нужно было двигаться с выключенными фарами. Маэстро всегда удивлялся, как водители могли порой в полной темноте двигаться по рокаде практически на ощупь, без ночников, да ещё притом, что метр влево, метр вправо всё было плотно заминировано тээмками.
Он закурил, выпустил струю дыма в приоткрытую форточку и произнёс, больше размышляя вслух:
– Надеюсь, укропы сегодня не отступят от своей традиции и будут воевать по расписанию.
Действительно, уже полтора-два месяца война шла точно по расписанию. Обстрел со стороны ВСУ начинался ровно в 08:45 и продолжался до 12:45. Потом возобновлялся в 14:00 и заканчивался ровно в 17:45, хоть часы сверяй.
По данным разведки, на линию боевого соприкосновения зашли два нацистских батальона под командованием натовских инструкторов. Педантичные натовские офицеры вели войну по строгому регламенту. Такое положение дел до поры до времени вполне себе устраивало и бойцов, и командиров, поскольку давало возможность сориентироваться и более-менее безопасно провести ротацию, завести на передовую БК, воду, необходимые материалы.
«Урал» свернул с дороги в поле и сразу же ухнулся в глубокую колею. Бойцы подлетели вверх под самый тент и, перемешавшись с дровами, рухнули на дно кузова.
– Ингуш, твою мать, ты не только дрова везёшь! – заорал кто-то из бойцов. – Давай потише!
Ингуш сбавил скорость, высунул голову в форточку и захохотал:
– Уважаемые дамы и господа, мы попали в зону повышенной турбулентности. Командир корабля и экипаж приносят свои извинения за доставленные неудобства.
– Иди в жопу, лётчик! Крути баранку и смотри вперёд, ещё не хватало, чтоб ты нас на мины завёз, – парировал тот же голос.
Переживания бойцов не были лишены оснований. Буквально пару дней назад, водила из второй роты, пытаясь вырулить из колеи, дал задний ход и наехал на мину. Хорошо, в кузове никого не было. Взрывом машину превратило в кусок железа, основательно потрепало водителя и его напарника, но, слава богу, оба остались живы.
«Урал» вынырнул из кустов и выехал к окопам, параллельно которым шла фермерская бетонка. Ингуш прибавил газу, не останавливаясь, домчался до крестика. Уже совсем рассвело, поэтому быстро скидали брёвна, и машина двинулась к месту выгрузки бойцов.