Сергей Баталов – Звёздный рекрут (страница 26)
— Вы знаете, ЧТО находится за этими дверьми?! — полувопросительно-полуутвердительно произнёс Верховный Жрец. — Вижу, что знаете… Так вот, если вы сомневаетесь, что решение, произнесённое нами, — это выражение Воли Богов, вам придётся сразиться с тем, кто является выразителем прямой и окончательной Воли Богов!
Драки-рэкетиры как-то затравленно переглянулись; тот, который был главным или старшим в этой группе, подошёл к драку с поломанной рукой и с размаху, по самую рукоять вонзил ему свой короткий меч в брюхо. После этого «слуги», даже не взглянув на ещё трепещущее тело провокатора, втравившего их в
— Мы готовы!
Сашка не стал спрашивать ни о чём — всё и так было предельно ясно и понятно. Он подошёл к одному из молодых жрецов, стоявших у окованных железом створок и молча протянул руку к длинной, прочной на вид пике, которую тот держал в руках. Жрец встретился взглядом с Понтификом и так же молча отдал копьё Александру. Тотчас же все Жрецы быстро покинули арену. На ней остались двенадцать бойцов — одиннадцать «слуг» и человек с тёмно-коричневым древком копья без наконечника.
Поединок начался.
Противники сразу взяли Александра в круг. Наверное, они были не просто напуганы увиденным во дворе рабовладельца, а напуганы сильно. Они, похоже, искренне полагали, что тому, кто легко разделался с полудюжиной опытных бойцов, по силам одолеть и вдвое большее число соперников. Никто не хотел нападать первым, все только кружили вокруг человека и словно чего-то ждали. Какого-то сигнала, знаменья, а может, просто надеялись на чудо, на то, что их светлокожий соперник бросит древко от пики или сам наклонит покрытую светло-русой растительностью голову перед острыми мечами Гар'ров…
…Но так и не дождались. Сашка напал первым. Он встал в оборонительную стройку и несколько раз прокрутил над головой своё оружие, с каждым оборотом увеличивая скорость вращения. Когда древко превратилось в полупрозрачный круг, он сделал шаг вперёд и обрушил конец палки на голову ближайшего драка-рекетира. Следующего противника, не по-джентельменски бросившегося на него сзади, он, не оглядываясь, жёстко встретил концом пики точно в грудь.
И пошла рубка. «Слуги» нападали то поочерёдно, то все вместе, то накатывались небольшими группами… Норовили ударить сзади или преодолеть защиту сбоку… Александр давно уже переместился в «чупа-чупсовое» время и безжалостно крошил противников, как когда-то в детстве за огородом бабушки Натальи рубил лопухи выпрямленным кусочком ржавого обруча. С каждой секундой противников становилось всё меньше, пока не остался последний и главный из непрошеных гостей — тот самый драк, который вёл все переговоры с Верховным Жрецом. Сашка остановился, бросил ему под ноги своё оружие и сказал:
Надеюсь, я доказал, что мои действия во дворце Н'аурра были просто оправданной самозащитой?
Драк непонимающе уставился на деревяшку, ставшую в многопалых руках светлокожего незнакомца страшным оружием, поднял голову и посмотрел на человека. Наконец, до него стал доходить смысл сказанного. Он промолчал, лишь утвердительно кивнул и зачем-то поднял брошенную у ног палку.
— Забирай своих друзей и возвращайся туда, откуда вы приехали. И благодарите Отца Богов, что вы все остались живыми… — добавил Александр. Он отвернулся и устало пошёл к лестнице, чтобы попросить, наконец, показать ему то место, где он может отдохнуть и сосредоточиться перед начинающимися уже завтра ночью гладиаторскими боями.
Поднимаясь по лестнице, он краешком глаза перехватил взгляд Верховного Жреца. Понтифик выглядел чем-то очень удовлетворённым и не скрывал этого. Однако, едва встретившись взглядом с человеком, он, словно испугавшись чего-то, отвернулся — излишне поспешно, на что наблюдательный Александр сразу обратил внимание. Сашка каким-то образом вдруг понял, что Верховный Жрец с самого начала был уверен в его, Александра победе, и весь этот «цирк» в цирке с запугиванием драков-рэкетиров чем-то или кем-то очень страшным предназначался именно для непрошеных гостей, незвано вломившихся в святилище Богов.
… Сашка вернулся к повозке, достал из неё свой походный баул, так некстати и неожиданно ставший катализатором, видимо, давно назревавшего конфликта между Н'аурром и его «охраной», или как бы сказали дома — «крышей». Он повернулся к толпе Жрецов, с нескрываемым восхищением следившим за каждым его движением; спросил:
— Ну, что, иноки, кто покажет мне дорогу к вашей гостинице?
К его удивлению, «иноки» поняли его правильно. От толпы, повинуясь незаметному сигналу, отделился тёмно-зелёный Жрец приглашающе взмахнул рукой и направился в сторону одного из многочисленных проходов, темневших в стенах святилища. Александр закинул свой самодельный рюкзак на плечо и двинулся вслед за молодым священнослужителем.
Проём оказался дверью в начале длинного тёмного наклонного коридора, по периметру опоясавшего арену гладиаторских схваток. Спускаясь по кривому коридору всё ниже и ниже, в подземную часть Храма Воли Богов, Сашка вновь стал ощущать знакомое уже по амфитеатру жгучее покалывание. Сначала потеплело в кончиках пальцев ног, потом — в районе коленей, бёдер… Постепенно жаркой волной охватило поясницу…
По мере движения вниз по коридору горячая волна поднималась всё выше и выше, пока она не захлестнула человека полностью. Александр вновь услышал знакомый гул, распадавшийся на голоса… «Освободи! Вызволи нас! Спаси! Дай нам свободу!» — вразнобой умоляли его невидимые просители. Человек поначалу немного растерялся, но постепенно шершавая накидки из колючей верблюжьей шерсти стала мягче, заметно потеплела, превратилась в тёплое байковое одеяло. Она рукой матери коснулась его лба, и Сашка услышал ещё один голос, глубокий и властный, непохожий на другие. «Кто ты, незнакомец, как ты попал в наш мир?» — спросил он.
Александр ничего не ответил. Он растерялся. Сашка не знал, с кем разговаривает и как ему отвечать — так же мысленно или нужно вслух озвучивать свои мысли. Ему помог тот же голос. «Говорить ничего не нужно, — услышал человек, — просто думай…»
«А я не хочу с тобой разговаривать! — почему-то взыграло в Сашке самолюбие. — И вообще, кто вы такие и почему я должен отвечать вам или от чего-то там спасать?» — «Ты можешь, конечно, не разговаривать, — согласился голос, — но тогда ты потеряешь единственную возможность победить на Играх Богов… И найти дорогу домой», — после некоторой паузы добавил тот же голос.
Александр задумался. Осторожность нашёптывала ему, что не стоит безоглядно доверять неизвестным, да ещё и невидимым «благодетелям». А ещё она напомнила, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Любопытство не соглашалось с осторожностью, оно твердило, что только новые знания позволят приблизиться к отгадке того, как он попал в этот мир, зачем он здесь и как ему отыскать ту единственную тропинку, которая, в конце концов, приведёт его домой.
В безмолвном внутреннем споре победило любопытство.
— Ну вот, мы и пришли! — вырвал Сашку из глубоких раздумий голос молодого Жреца.
Келья оказалась небольшой. Она была вырублена целиком в мягкой вулканической скале, вместо передней стены — решётка, в которой на двух мощных петлях подвешена небольшая дверь. Впрочем, замка на двери не было — только засов, — с внутренней стороны. Александр открыл дверь и пнул ногой деревянный топчан, стоявший в углу. «Это нужно убрать!» — сказал он Жрецу. Тот шустро бросился выносить шкуры и доски. Человек по-хозяйски оглядел убогое внутреннее убранство, состоящее из умывальника в углу и накрытой железной решёткой ямы под ним. Он внимательно пригляделся к нескольким толстым железным крючьям, вбитым в стену. Подошёл к одному из них, самому крепкому на вид, сильно дёрнул его. Металлический стержень остался в руке Александра. Он дёрнул другой. Этот оказался крепче. Сашка удовлетворённо хмыкнул и, достав из котомки плащ-гамак, стал привязывать её к этому крюку. Второй конец гамака он укрепил за решётку.
Вернувшийся Жрец застал человека в его любимой подвесной постели, уплетающим приличный шмат мяса, рачительно припасённый им ещё у К'нарра. Покушав, Александр спрятал копчёный окорок обратно в походную сумку и блаженно вытянулся в гамаке. Сон пришёл почти сразу.
…Ему снилась огромная воронка арены, доверху наполненная народом. Он был в самой её сердцевине, в центре круглой площадки, и он был вооружён. Длинная — не то секира, не то алебарда отбрасывала две тени. Страшная усталость и напряжение чувствовалось во всём теле. Он сражался уже сутки. Его очередной соперник должен был вот-вот появиться из больших окованных железом ворот. Под торжествующе-нетерпеливый рёв толпы жрецы, одетые в необычные жёлто-серые одежды, вцепились в толстые кованые кольца и с большим усилием начали тянуть створки на себя. Они не сразу, но подались — медленно, тяжело, неохотно… С каждой секундой Щель в воротах становилась шире, пока, наконец, не достигла почти двух шагов. Неожиданно из неё в Сашку устремилась длинная оранжевая струя обжигающего пламени. От усталости он не успел среагировать, пламя обожгло голову, бок и грудь, невыносимой болью отдалась в хвосте. Александр скрючился и упал на песок, пытаясь вдохнуть воздух, ставший вдруг нестерпимо жгучим. Но тут в спину ударила ещё одна струя, прожигая одежду, кожу, выжигая до костей бесчувственные мышцы… Последнее, что увидел Сашка, — это огромные золотые глаза, надвое разделённые вертикальной чертой зрачка. А потом наступило небытие…