Сергей Баталов – Звёздный рекрут (страница 24)
— Это мой баул! — сказал он изумлённому богатею. — И я его никому не отдам.
Работорговец немного подумал над тем, как половчее приструнить непокорного раба, но потом, видимо, решив, что странному светлокожему созданию всё равно скоро «кирдык», а он ещё должен отработать вложенные в него деньги, милостиво разрешил купленному гладиатору его маленькую прихоть. Но тут прибежал слуга с поломанной рукой в сопровождении полудюжины мордоворотов — судя по виду, отъявленных головорезов. Совершенно не обращая внимания на протестующие возгласы работорговца, они с палками в руках накинулись на Александра.
Охрана, которая не подчиняется» тому, кого она «как бы» охраняет — это не охрана. Это узаконенный рэкет, «пасущий» «дойную корову» и не дающий, чтобы её доили другие. Богатей-рабовладелец был явно «под колпаком» у «охраны», которая в данную минуту собиралась своими методами проучить непокорного раба — чтобы знал своё место.
Однако у Сашки на этот счёт было иное мнение. Он не стал дожидаться, когда его огреют палками. Резко двинул плечами, сбрасывая на землю походный баул, так некстати ставший «яблоком раздора», и одним молниеносным движением ушёл вправо с линии атаки разъярённых «слуг».
Скорость они успели набрать приличную… Пролетев по инерции несколько шагов, они тормозили, разворачивались и поочерёдно нападали на человека. Во всяком случае, добросовестно пытались это сделать. Александр расправился с ними так, как матёрый волк учит молодых волчат, по глупости показавших зубы вожаку стаи — без злости, но быстро и жёстко, так, чтобы щенки впредь знали своё место.
Первого он поймал за руку, резко дёрнул её вперёд и вниз, заставил драка кувыркнуться в воздухе. Мордоворот со всего маху приземлился на спину, выронил палку, которая покатилась, звеня по неровностям вымощенного камнем двора. «Металлическая!» — сделал неприятное для себя открытие человек. — «Похоже, меня здесь собирались не только проучить…» Он слегка обиделся на неблагородных драков-рэкетиров и решил, что хорошая взбучка им не помешает.
Второго драка он встретил кулаком в лицо — максимально жёстко, легко уйдя от размашистого удара дубиной сверху вниз; почти одновременно поймал третьего ударом ноги в живот. И когда тот на долю секунды замешкался, согнувшись пополам от крепкого лоу-кика, подскочил и безжалостно добавил локтем сзади по основанию черепа. «Слуга» рухнул как подкошенный.
Трое оставшихся моментально, как по команде, окружили человека, держа в руках дубины и палки, но не нападали, словно чего-то ждали. Сашка на секунду замешкался, сомневаясь, стоит ему доводить начатое до конца, или преподанный урок оказался достаточным. Однако тут прибежал драк со сломанной рукой и притащил небольшой лук, намного меньше тех, какие видел Александр в племени Ар'рахха. Из такого тетивника невозможно охотиться на осторожных животных или крупных птиц: с дальнего расстояния не попасть, а на небольшую дистанцию дичь просто не подпустит. Видно, эти уменьшенные луки нужны для иных целей, не связанных с охотой на животных.
Рабовладелец протестующее заверещал, размахивая руками и брызгая слюной. К нему подскочил один из мордоворотов и несколько раз основательно двинул по слюнявой харе. Богатей обессиленно свалился на брусчатку, поднял руки, защищая голову от ударов. Один из драков-рэкетиров взял лук, вытащил стрелу и положил её на тетиву. Над двором повисла мёртвая тишина.
…В такие мгновения Сашка воспринимал окружающее, как в замедленной киносъёмке. Время растягивалось, словно хорошо прожёванный чупа-чупс, воздух становился видимым и плотным, как вода, а предметы, люди, животные или, как сейчас, — драки — начинали двигаться медленно-медленно, как будто это были не живые существа, а роботы-трансформеры, у которых сели батарейки. Впервые такое с Александром произошло в детстве, в классе, наверное, во втором или третьем. Они тогда с Женькой и Васькой Городиловыми катались на лыжах с длиннющего обрыва над речкой Хмелёвкой. Катались, конечно, не просто так, а прыгали с хорошо утоптанного снежного самодельного трамплина в самом низу обрыва, у реки. Маленький Шурка бесстрашно раз за разом скатывался по заледенелой лыжне на своих крохотных лыжах. Скорость была приличная — такая, что слезились глаза от напора холодного воздуха. И однажды, во время очередного полёта, «лыжики» каким-то образом снялись с валенок. Сашка полетел, как обычно, прямо, а лыжи кувыркнулись в воздухе и воткнулись в снег прямо перед местом приземления горе-прыгуна. Александр тогда впервые увидел, КАК замедляется время. Метровые зелёные лыжи долго-долго летели вперёд, так же медленно воткнулись в снег, и также медленно на них сверху животом напоролся Шурка. Носки у «лыжиков» отломились, но Сашка каким-то образом успел крутануться и кубарем покатился по снегу. Время вновь потекло как обычно…
Когда мордоворот положил стрелу на тетиву, Александр моментально переместился в «чупа-чупсовое» время. Он как бы со стороны, почему-то даже с любопытством наблюдал, как распрямляется лук, как витая кожаная струна бросает в его грудь тонкий кусочек дерева с нанизанной на переднюю часть нашлёпкой из какого-то тусклого металла… Сашка подождал, пока стрела пролетит две трети своего пути и только потом начал движение. Он слегка отклонил и повернул туловище, давая свободу полёту смертоносной частицы дерева, а потом поднял руку и коротким клевком, сверху вниз, движением, каким ловят над столом надоевшую муху, поймал стрелу за середину древка.
…Время снова потекло как обычно. Сашка не стал ждать второй стрелы. Он яростным рывком переместился к стрелявшему и с размаху… воткнул ему пойманную стрелу точно в центр туловища. Стрела вошла до руки — почти до середины. Драк-лучник непонимающе уставился на оперение, торчащее из его груди и грузно рухнул на каменные плиты двора.
Александр не стал жалеть двух оставшихся «слуг». Одного из них он припечатал по голове металлическим стержнем, подобранным под ногами, а второго — уже в спину «угостил» дубинкой, валявшейся здесь же и метко брошенной вдогонку улепётывающему «стражу». Драк со сломанной рукой как-то панически, с суеверным нескрываемым ужасом посмотрел на человека, но увидел, что добивать его никто не собирается, подобрал упавший лук и, оглядываясь, заковылял в какую-то дверь.
Сашка подошёл к ошарашенному рабовладельцу, по-прежнему сидевшему на «пятой точке», и протянул ему руку. Богатей немного подумал и протянул свою. Человек помог ему встать и сказал, не отпуская руки:
— Давай знакомиться! Меня зовут Саша! А тебя?
Рабовладелец едва заметно изменился в лице, но быстро совладал со своими эмоциями.
— Н'аурр — представился он и, немного нервничая, добавил:
— Скоро придут друзья этих!
Он трёхпалой кистью показал на шестерых охранников, валяющихся на брусчатке.
— Где живут гладиаторы во время Игр Богов? — неожиданно спросил у него человек. Драк уже с нескрываемым удивлением посмотрел на Сашку, немного помедлил и сказал:
— Да тут недалеко…
— Тогда пошли туда!
— Зачем «пошли»? — возразил Н'аурр. — Лучше поедем!
Он махнул рукой. Подвели пару Б'ка, запряжённых в небольшую крытую повозку. Александр забросил в неё свой походный мешок, залез внутрь, следом вскарабкался рабовладелец, и они выехали со двора.
— Давно у тебя эта охрана? — спросил Сашка.
— Давно… Как начал дед заниматься торговлей, так и появилась эти…
— А без них никак?
— Нет… Другие всё отберут. Или заставят платить вдвое-втрое больше.
— У ворот я видел несколько вооружённых воинов…
— А… Это Стражи ворот. Они охраняют только себя и — ворота. Да и то, наверное, только потому, что вход в город — денежное место. Ещё бывает, что иногда в горах разбойников ловят. Но это редко и только тогда, когда есть, чем поживиться…
Сашка молча кивнул головой — дескать, всё понятно, отвернулся и с нескрываемым любопытством стал рассматривать дома, мимо которых они проезжали. Посмотреть действительно было на что. Крохотные разноцветные коробочки, едва заметные с перевала, вблизи оказались роскошными домами, настоящими дворцами с великолепной архитектурой. Во многих — да, пожалуй, практически во всех Дворах блестели небольшие водоёмы с потрясающе чистой водой. Дорога от подножья горы по склону спиралью тянулась вверх, к белоснежной пирамиде Храма Воли Богов. Домов-дворцов стало встречаться всё меньше, пока они не исчезли вовсе, уступив место просто богатым домам, по-видимому, местных негоциантов. Шагов за пятьсот до Храма строения перестали попадаться вовсе, дорога выпрямилась и вскоре исчезла в портале между двумя толстыми круглыми колоннами, стоявшими по краям от входа в пирамиду.
Повозка въехала в пирамиду.
Весть о том, что Н'аурр привёз своего светлокожего гладиатора намного раньше условленного срока, Верховного Жреца застала врасплох. Вскоре после трапезы, умывшись и переодевшись, Понтифик спустился вниз и стал на молитву. Беззвучно шевеля губами, он произносил слова, смысл которых давно был утерян живущими ныне на планете Дракон. Когда-то давно-давно эта словесная формула, произнесённая Посвящёнными вслух в определённом месте, позволяла им напрямую общаться с Единственным и Всемогущим. Творец щедро делился с Избранными и Посвящёнными океаном знаний, заключённым в его необъятной памяти. Эл'лоххим знал абсолютно всё — касалось ли это погоды, видов на урожай, судьбы конкретного индивида, богатых рыбой мест в океане, архитектуры, геологии, астрономии… Он умел оживлять умерших и знал, как залечить страшные раны или вылечить от любой болезни. Жрецы Всемогущего поначалу охотно делились полученными знаниями со всеми жителями Дракона. Но довольно скоро поняли, что знания — это власть. А власть — это не только деньги, это вообще — всё. Адепты Истинного Бога перестали распространять Его откровения «просто так». Они стали это делать за плату. Поначалу они брали лишь самые простые предметы, необходимые для выживания — хлеб, мясо, одежду, воду… Но постепенно корысть полностью вытеснила чувство ответственности перед народом, избравшим их для прямого общения с Богом. Каста Жрецов стала богатеть — также стремительно, как растёт в поймах рек гигантская трава Зо'о после обильного весеннего паводка. Повсюду стали строиться храмы в честь Всемогущего Творца, а самые богатые общины Жрецов воздвигли такое храмовое великолепие, что драки-простолюдины частенько только от одного их вида впадали в религиозный экстаз.