Сергей Басов – Бетховен (страница 3)
– Само-собой. Тем более, придется от них съезжать.
– Это почему.
– Нас ведь больше теперь. А в этой конуре скоро не повернутся.
– Собственное жилье нам не по карману, а такую развалюху везде найти можно.
– Ничего, летом я снова подам прошение нашему архиепископу о прибавке. Я безупречно служу Их Светлости больше двадцати лет.
Магдалена тактично молчит. Хорошо, что сейчас его не слышит отец.
Вместо ответа она просто устало закрывает глаза и откидывает голову на подушку. Легкое движение рукой и это знак Иоганну-иди…
Иоганн еще раз склоняется над малышом. Осторожно целует его в теплый влажный лобик, затем целует руку жены. Спокойной ночи. Тяжелые сутки позади.
2
Все прошло быстро и с излишней скромностью. То ли холодная погода, то ли тощий кошелек, но священник управился за пять минут. Еще пять минут ушло на запись в церковной книге. Несколько аккордов на органе (из уважения к старому капельмейстеру) и обряд закончен. Госпожа Баум приняла от Людвига его новорожденного тезку, мило улыбнулась
обоим.
– Какой милашка, господин ван Бетховен! Губки ваши… и лобик… особенно лобик!.
Старик капельмейстер не был настроен так романтично. Он просто первым двинулся к выходу, давая понять остальным, что церемония закончена и пора за стол. К пяти вечера
погода немного успокоилась, падал пушистый крупный снег, редкие фонари на углах улиц
выхватывали из темноты облупленные стены, редкие огоньки окон, редких в этот час прохожих, спешащих побыстрее укрыться за этими стенами. Часы на городской башне проиграли мотив Монсиньи- действительно, пять вечера и темнеет с каждой минутой Все. Надо торопится.
Передав младенца отцу, Людвиг предупредил:
– Не задерживайся, начнем без тебя.
– Я быстро.
Иоганн с младенцем поспешил домой, а маленькая процессия продолжила свой путь. Дочь Фишеров, Цецилия каждые пять минут выглядывает из двери госпожи Баум. Она главная по встрече.
– Идут! Идут! -наконец кричит она и скрывается за дверью. Холодно.
С другой стороны улицы к дому уже подходила чета Саломонов: Филип Саломон с женой,
сыном Иоганном- Петером и дочерью Анной-Марией, следом Николаус Зимрок, старший Черни и хозяин хлебной лавки Фишер. Остальные уже были в доме. Большая гостиная госпожи Баум была просторна и тепла, пылал камин, обилие свечей приятно удивляло. Стол уже был накрыт. Последние блюда разносили Цецилия с матерью и служанка старого капельмейстера. Стали рассаживаться. Главное место за столом для капельмейстера Людвига ван Бетховена. Теперь будут говорить: «Людвиг ван Бетховен» и добавлять-«старший». Это
уже звучит! Все наполнили бокалы. Людвиг встал.
– Все знают зачем мы собрались. Вчера родился мой внук… мой… второй внук. Господу было угодно забрать первого к себе и тем дороже мне этот новорожденный ребенок. В присутствии всех вас, моих друзей, хочу не только пожелать счастья, но и дать слово, что приложу все свои оставшиеся силы, чтобы вывести его, как говорят, в люди.
Раздались здравицы. Кто желал долгих лет младенцу, кто обещал долгие годы самому капельмейстеру, кто просто пил молча, но стоя. Сзади за стульями и спиной к стене спешно протискивался Иоганн ван Бетховен.
– Как она, -спросил отец.
– Она кормит, -ответил Иоганн.
– Долгих лет.
– Счастья.
– Здоровья.
Здравицы закончились и гости налегли на жаркое и жареное. Вина было достаточно. К этому случаю капельмейстер достал из своих личных запасов десяток бутылочек лучшего вина. Гости знают толк в этом напитке. Краем глаза капельмейстер зорко следит за сыном. Пока Иоганн ведет себя прилично, может и обойдется. Главное, закусывать не забывать.
– Пока мы вместе, может обсудим планы, -предложил капельмейстер.
– Кроме рождественских праздников ничего не предвидится, -заметил Зимрок и добавил:-Месса в капелле князя.
– Да, да, -согласился капельмейстер.
– Весной что-то прояснится, -сказал Иоганн Бетховен.
Людвиг и с ним согласился.
– Да, с весны, как обычно начнутся репетиции. Наш князь имеет много родственников в соседних княжествах и те сами часто наведываются к нам. Гарантирую, что три-четыре премьеры в этом сезоне нам обеспечены.
Общество одобрительно зашумело.
– Может Гендель? -предположил Черни.
– Нет, это не реально, -ответил Зимрок.
С ним согласился Людвиг.
– Его оперы громоздки и затратны-у Его Светлости не хватит денег, а оратории в театре просто немыслимы. Лучше что-то из старых мастеров…
– Гретри или Филидор?
– Монсиньи, -предложил кто-то из гостей.
Все сразу зашикали: нет, только не Монсиньи. Лучше Глюк. Глюк был всеобщим любимцем.
Таким, как и молодой Моцарт. Постепенно компания разделилась по интересам. Центром молодежи был Иоганн. Что-что, а шутить он умел. Вокруг него всегда веселая компания, смех и шутки. Только бы не пил. Сейчас, в тепле и уюте, Иоганна немного»развезло». Движения стали резки, голос резок, смех неприятен.
– С нашим архиепископом много не заработаешь. Жмот еще тот!
Из-за стола на Иоганна жесткий взгляд отца. Громкое постукивание костяшками пальцев по бокалу.
Иоганн замолкает. Постепенно гости начинают расходится. Завтра будний день и надо хоть немного отдохнуть. Людвиг настойчиво проталкивает сына к выходу, на морозе быстрее пройдет хмель.
– Не зайдешь? -спрашивает Иоганн.
– Нет, не сегодня. Не хочу их беспокоить. Зайду на днях.
– Как знаешь.
– Завтра ровно в семь и без сюрпризов,
Голос отца строк и без вариантов.
– Конечно, -только и может ответить сын.
Магдалена не спит. Она ждет мужа и волнуется. Так не хочется видеть его пьяным. Просто
навеселе-да, но не пьяным. На первом этаже хлопает дверь, голоса, но это Фишеры. Звонкий голос Цецилии и тишина. Десять минут, двадцать… Где же Иоганн? Наконец снова хлопок двери, шаги медленные, путанные, скрип двери, что-то падает в соседней комнате. Малыш под боком матери кряхтит, чмокает губками, но спит. Он сыт, в тепле, ему хорошо и сейчас главное не шуметь. Дверь открывается.
– Как ты? -тихо спрашивает Иоганн.
Слава Богу, трезв.
– Понемногу. Думала, будет хуже. Я покормила час назад и он сразу уснул. А как ты?
– Все нормально. Посидели, вспомнили и тебя и малыша. Все желают тебе здоровья. Ты бы видела отца!
Магдалена улыбается. Первые радостные новости за эти дни.
– Я еще денек полежу и встану. Просто не знаю откуда что берется. Едва дошла до окна.
– Лежи спокойно. Я договорился с Цецилией, она забежит завтра.
– Будем спать?