Сергей Барсуков – Протуберанцы. Социальный роман (страница 14)
– Что, например?
– Подумай, что должен говорить мужчина, когда он прогуливается с девушкой.
– Хорошо, я скажу, слушай и угадывай: ««მე შენ მიყვარხარ!»38.
На слух это звучало примерно так: «me shen miqvarkhar!»
– Какой Мишань? – Переспросил я, – кому накаркал?
– Сева, как ты не понимаешь, это же я тебе сказала по-грузински, угадывай, что я сказала?
Я обнял Ладжзу за плечи и прикоснулся губами к ее нежной шее.
– Сева, подумай, эти слова более возвышенные, чем те, которые крутятся у тебя в голове.
– Возвышенные… – я задумался, – это, как же надо изловчиться?
– Сева, ты пошляк, – рассмеялась Ладжза.
После её реплики нам ничего не оставалось делать, как очутиться в чреве ресторана. Когда мы вошли в зал, дверной доводчик за нами закрыл дверь и мы уже стояли на виду у всей публики на площадке ресторана, которая была выше основного зала на три-четыре ступеньки. Нам хорошо было видно столики, за которыми сидели посетители, бар и стойку с барменом, официантов, снующих с заказами клиентов. Также, мы увидели в дальнем правом углу свободный столик с весьма интимным расположением. Трио музыкантов расположились в дальнем левом углу, как раз напротив выбранного нами столика. В этом ресторане музыку играли «вживую» и основными инструментами, как я успел заметить, были: скрипка, аккордеон и фортепиано. Как только мы, остановившись на площадке, замешкались на пару секунд, выбирая столик, музыканты, в тоже мгновение увидели нас и, неизвестно по каким признакам определив наше национальное происхождение, вернее даже не наше, а моё, в тот же момент заиграли мелодию, весьма напоминавшую «Подмосковные вечера». Сидевшие за столиками люди прервались от трапезы и, повернув головы, посмотрели на нас. Мне ничего не оставалось, как поприветствовать музыкантов рукой и, взяв Ладжзу под руку, спуститься по ступенькам, дабы пройти к намеченному столику. В зале было приятно: слегка приглушенный свет, стены, выполненные в брутальном стиле из искусственного камня и неопределенного возраста опрятный официант, вежливо, на венгерском языке, предложивший нам меню.
Это был грузинский ресторан, частный грузинский ресторан в венгерской столице. Ладжза специально привела меня сюда, чтобы отведать колоритную грузинскую кухню. По ее мнению, а я ей доверял, венгерские частные кафе, Vendeglo (таверна) и бары не рассчитаны на то, чтобы провести вечер, испробовав настоящую венгерскую кухню. Для этого надо идти в дорогие рестораны типа «Максим». Венгерские кафе рассчитаны на то, чтобы посетитель мог выпить пиво, вино или какой-либо бренди, а для закуски служили различные сухарики, соленые палочки. Ну, что-то в этом роде. В ресторанах, съев суп из вишни, свинью «Mangalitsa», лепешку «lángos», печень венгерского гуся, а на десерт лепёшку венгерских евреев «Flódni», можно получить представление о традиционной венгерской кухне. Местные вина тоже хороши – «Tokaji Kereskedohaz» из заизюмленного винограда, белое «Nadyredei Olaszriesling», красное «Kekfrankos». Но, сюда мы пришли, чтобы отведать вкус грузинской кухни. Блюда грузинской кухни – это поистине еда богов. Ни в одной национальной и традиционной кухне других народов нет такого обилия еды, таких умопомрачительных запахов и такого желания съесть всё, что лежит на тарелке. Как сказал Александр Сергеевич Пушкин: «Каждое грузинское блюдо – это поэма!».
Ладжза знаками попросила официанта подойти к нашему столику и сделала заказ. Она называла блюда грузинской кухни на венгерском языке, слегка касаясь миниатюрным пальчиком строчек в меню, предварительно получая от меня одобрительный кивок:
– Vigyél Adzharuli39 és padlizsán dióval. Készítsünk grill mtsvadi40 adzhika41. A desszert pelamushi42 bejegyzést, kérem.43
Когда официант с нашим заказом ушел в сторону кухни, Ладжза выставила локотки на стол, подперев ладонями скулы, посмотрела на меня, и вытянув губы, на выдохе прошипела:
– Рассказывай Сева дальше о себе, я вся внимание.
В полумраке ресторана мне на секунду показалось, что вопросы мне задает некое чудище из греческой мифологии – дочь морских божеств Горгона. Змеи на её голове, почуяв врага, с грозным шипением поднялись мне навстречу: ничего не оставалось, как выхватить меч и одним ударом отрубить голову Горгоне с её извивающимися змеиными волосами, которая не утратила своей убийственной красоты даже после смерти чудовища, обратившая меня в гранитный камень.
– Сева, алло, ты почему застыл, как некое изваяние?
Я, встряхнув головой, отогнав мистические видения, ответил Ладжзе:
– Задумался над выражением.
– Каким?
– Убийственная красота!
– Ты о ресторане грузинской кухни?
– Нет, драгоценнейшая, о тебе и о твоей чудной причёске.
– Спасибо, Сева, за комплимент, но попрошу не отвлекаться, отвечай на вопросы:
– Hogy hívnak?44
– A nevem Smirnov.45
– Tehát mondjuk minden orosz Ivanov, Smirnov, Sidorov.46
– Nem hazudok. Én orosz – Vsevolod Smirnov.47
– И поэтому, ты Сева? А я думала, что ты Евсевий.
– Спасибо Ладжза за Евсевия, но лучше все-таки Всеволод.
– Kérjük, enni az egészségre!48
Услышал я голос официанта, который принес нам первую порцию блюд: аджарули и баклажаны с орехами.
– Nyárs később. Mit fog inni?49
– А, и вправду, Сева, мы ничего не заказали к шашлыку? – засмеялась Ладжза, – так увлеклись выбором блюд грузинской кухни, что даже про вино забыли. Так, что будем пить, Сева? Говори, вино выбирает мужчина.
– Скажу примитивно, но надёжно: «красное вино – к мясу, белое вино – к рыбе», выбираем, – я ногтем провел по списку вин в книге меню, вот это – «Egeri Bikaver»50.
– Egy jó választás a borok húst51, среагировал на мой заказ официант и отошел от нашего столика.
– Рассказывай все о себе, – повторила просьбу Ладжза, – где ты служил до Венгрии, и каким ветром тебя сюда занесло. О семье своей расскажи, если она у тебя, конечно, есть.
– Знаешь, Ладжза, я не профессиональный военный, и меня призвали в армию после гражданского высшего учебного заведения. У нас там была военная кафедра, где после сборов мы получили звание «лейтенант», и призваны были на двухлетнюю службу на офицерские должности в инженерные войска по специальности. Я служил в Приморском крае.
– А где это? – Спросила Ладжза.
– Приморский край – это Дальний Восток, можно сказать, на краю земли.
– Дальний Восток, – задумалась Ладжза – Ближний Восток знаю, а где же этот загадочный Дальний Восток?
– Порт Владивосток знаешь?
– А, знаю, слышала, – ответила она, – это действительно на другом конце света. И что ты там делал?
– Что делал? Строили мы там различные здания и сооружения. Котельные, например. Там зимой гораздо холоднее, чем здесь, у вас в Венгрии. Ты когда-нибудь ощущала температуру ниже минус тридцати градусов?
– Нет, никогда, – сказала Ладжза, – наверное, поэтому, там носят меховые шубы? Как мне нравятся эти милые шубки!
– А как же иначе, по-другому, там просто зимой не выживешь.
– А семья у тебя есть, жена и дети.
– Семья, это закрытая тема, – сказал я, – в данный момент я не женат.
– Вы развелись, да?
– Можно сказать и так – развелись.
– Ты, наверное, Сева, себя очень плохо вёл? – Спросила Ладжза.
– Да, Ладжза, плохо. Ты только представь, если мужчина уходит на службу, когда все еще спят, а приходит со службы, когда все уже спят, кому это понравится. Какая жена захочет жить с таким мужем, который игнорирует семью и всё время находится на работе?
– Но она же знала, за кого выходила замуж?
– Конечно, знала, но она выходила замуж за гражданского человека, а меня призвали в армию. Получается, что семейное счастье разбилось о военный быт.
В этот момент музыканты заиграли что-то из Брамса, и в зале ресторана, на танцполе, всё пришло в движение. Наш официант с бутылкой вина, лавируя между танцующими, подошел к нам и наполнил вином наши бокалы: сначала мне, а затем Ладжзе, чтобы частицы пробкового дерева не попали даме в бокал.
– Kérlek!52
Оставив бутылку на столе, он удалился.
Я поднял бокал вина и, почти экспромтом, произнёс тост рифмованной секстиной: