Сергей Баранов – Сэм Паттерсон. (черновик) (страница 3)

Сэм увидел всех этих людей на улице, что сновали вокруг, огромный серый город и вдруг он ощутил себя маленьким, ничтожным человеком. В его голове мелькали мысли, что если такой человек, как он вдруг исчезнет, то никто в целом мире не заметит его исчезновения. Каждый занят собой и никому нет дела до других. Весь этот большой механизм, вся эта система будет работать и без такой мелкой шестерёнки как Сэм.

Он засмеялся над ситуацией, засмеялся над своими мыслями и осознанием своей ничтожности. Затем он резко затих и глубоко вздохнул.

Внутри все это ещё больше нагоняло тоску. Осознавать свою ненужность – это всё равно что перестать дышать.

Сэм живёт в многоквартирном доме, который находится посреди улицы. Там всегда многолюдно. От кафе, из которого он только что вышел, до его «особняка» пешком было минут пятнадцать не более.

«Что ж… Надо б немного пройтись, а потом пойти до дома. Сегодня весь день в моем распоряжении. Осталось лишь придумать как не свихнуться от такого количества свободного времени» – размышлял про себя Сэм.

2

Шум города тут же обрушился на него, как стая голодных собак. Улицы Нью-Йорка гудели: клаксоны машин, обрывки чужих разговоров, скрип тормозов – все сливалось в какофонию, от которой хотелось зажать уши. Он поправил воротник плаща и шагнул в поток прохожих, стараясь держаться ближе к стенам зданий, подальше от толпы. Солнце клонилось к закату, окрашивая асфальт золотистыми бликами, но этот свет не приносил тепла – он лишь подчеркивал, насколько чужим стал для Сэма этот город.

Люди вокруг спешили, их лица были полны цели, которой у него давно не было. Он старался не смотреть на них, но взгляд невольно цеплялся за детали. Вот молодая пара остановилась у витрины ювелирного магазина. Девушка, с каштановыми локонами, смеялась, показывая на кольцо, а парень обнимал ее за талию, шепча что-то на ухо. Их счастье было таким осязаемым, что Сэму стало больно, будто кто-то сжал его сердце в кулаке. Он вспомнил, как когда-то гулял так же с Скарлет, как ее смех звенел в его ушах, как он верил, что они вместе покорят этот мир. Теперь от этих воспоминаний осталась только горечь, как от проглоченного яда. Он ускорил шаг, опустив голову, чтобы не видеть больше этих чужих радостей.

Улица вела его мимо кафе, где гремела музыка, мимо лотков с хот-догами, от которых пахло жареным луком, мимо нищего, сидящего на картонке с табличкой «Помогите на еду». Сэм отвернулся, чувствуя укол вины, но не остановился. «Каждый сам за себя, – подумал он. – Этот город не прощает слабых». Его собственная слабость давила на плечи, как невидимый груз, и каждый шаг казался борьбой с самим собой.

Сэм дошёл до парадной и поднялся по лестнице на девятый этаж. Как мы уже поняли, последнее время он старался избегать лифтов, не желая с кем-либо тесниться в этом замкнутом помещении. Он был весьма поражён, когда открыл для себя простую вещь, что по лестнице люди ходят крайне редко, а если кто-то и встречался на пути, то тебе не приходилось с ним стоять или разговаривать на лестничной площадке, вы просто расходитесь – каждый в свою сторону. Легко, просто, удобно.

Сэм бросил плащ на стул, не заботясь о том, что тот соскользнул на пол. Он прошел в гостиную, наступив на хрустящий пакет из-под чипсов, и остановился у полки, где стояла одинокая рамка. В ней была фотография – он и его старый друг Марк, смеющиеся на каком-то пикнике много лет назад. Марк давно уехал, как и все остальные, оставив Сэма в этом городе, где дружба растворялась, как дым. «Мусорная свалка, – подумал он, глядя на квартиру. – Вот во что превратилась моя жизнь». Он провел пальцем по рамке, стирая пыль, но это только подчеркнуло, насколько ветхим стало все вокруг.

Он опустился на диван, и пружины скрипнули под его весом. Тишина квартиры была не той, что приносит покой, а той, что душит, напоминая о пустоте. За окном город продолжал жить: гудели машины, смеялись прохожие, мигали неоновые вывески. А здесь, в четырех стенах, время будто остановилось, заморозив Сэма в его собственной тоске. Он закрыл глаза, чувствуя, как усталость проникает в кости, как мысли тонут в сером тумане. «Зачем я вообще вернулся? – мелькнуло в голове. – Кому нужна эта жизнь?» Никто не ждал его дома, никто не позвонит, никто не спросит, как дела. Он был один, и эта мысль, как ржавый гвоздь, вонзалась все глубже.

Сэм откинулся на спинку дивана, глядя в потолок, где темнели пятна от старой протечки. Город за окном жил своей жизнью, но для него он был лишь декорацией, фоном к его падению. Он не знал, что делать дальше, но одно было ясно: этот день, как и все предыдущие, не принесет ничего хорошего или такого, чего он не ожидал бы.

Сэм включил телевизор.

«Посмотрим, что здесь интересного» – думал он.

Но листая каналы, Сэм стал сильно раздражаться и приходить в ярость.

– Куда ни переключи везде эта долбанная реклама. Все время твердит мне: «купи, тебе это нужно, стань мужчиной» и все такое. Откуда вы, чёрт возьми, знаете, что мне нужно, – вдруг закричал он в телевизор, – разве настоящий мужчина лишь тот, кто брызгается дезодорантами или бреется вашими «брендовыми» станками?! А?! Бред какой-то. Достали.

Его перепады настроения были результатом того, что на публике ему часто приходилось быть кем-то другим. Другим человеком от слова совсем. Он играл персонажа, который выполнял свою работу, был покладистым и верным сотрудником, который не доставлял никаких хлопот. А дома… Дома в пустой квартире часто все то напряжение накопленное за день или недели выплескивалась наружу в виде агрессии а подобие той что сейчас. Сэм часто ругался с невидимыми персонажами или телевизором, иногда с телефоном. Соседи слышали что в его квартире что-то происходит, но часто никто не вмешивался и все считали что это нормально. «Ведь все мы люди и в каждой семье бывают конфликты» – что-то подобное можно было услышать у соседских женщин и мужчин, если они обсждали кого-то на лестнчной площадки или когда ехали в лифте или в парадной – фоей.

Сэм выключил телевизор и швырнул пульт на диван.

Он встал с дивана и включил ноутбук, который лежал на его рабочем столе.

«Может здесь есть что-то кроме рекламы» – наивно размышлял Сэм Он включил видеоролик с концерта группы Judas Priest, пошла загрузка. «Сейчас посмотрим» – сказал Сэм, потирая ладони от нетерпения. Ему хотелось расслабиться и просто посмотреть что-то приятное, что повзолило бы ему от всего отвелься. Но вместо ролика включилась и тут очередная реклама.

«Тьфу ты! И здесь эта дрянь!» – Сэм захлопнул крышку ноутбука, не дожидаясь пока 15 секундная реклама закончится, и схватился обеими руками за голову, облокотившись на край стола.

– Назойливые мухи, – процедил он сквозь зубы от злости, – зомбируют нас и превращают в безмозглых потребителей. Покупай все, что тебе не нужно и будь счастлив. Ха-ха-ха. – его смех разлетелся по пустой комнате.

Сэм сидел в кресле и думал, чем себя занять. В квартире стояла тишина. Лишь только шум холодильника, доносившийся с кухни ее нарушал и иногда доносившийся шум города прорывался сквозь стеклопакеты в виде автомобильных гудков или сирен.

В голову лезли всякие мысли, и все какие-то дурные, о том, как бы все это прекратить, всю эту череду бессмысленных дней. Казалось что времени прошло уже очень много с тех пор как Сэм пришел домой. В последнее время он чувствовал себя слишком уставшим от жизни. Она стала для него серой, скучной и однообразной. Дом и работа были слабой мотивацией, чтобы продолжать своё жалкое существование. Хоть работа и отвлекала его от мыслей о безысходности. Сэм не был удовлетворён своей жизнью. И чувствовал что это всего лишь жалкий компромисс между тем чтобы жить полной жизнью и возможно потерять все то что имеешь сейчас или влочить свое жалкое существование и заниматься тем что тебе не приносит должного удовольстивя, но при этом иметь более менее комфортную жизнь.

«Покончить… Покончить с собой? Что?» – размышлял он. В его голове словно кто-то с кем-то спорил.

Сэма и раньше посещали мысли о самоубийстве, но он даже и не думал воплощать их, до этого никогда не доходило. Но кажется в этот раз все иначе. Почему-то именно сейчас ему захотелось провернуть это и довести этот замысел до конца.

Сэм решил покончить с собой. Он пошёл в ванную комнату, включил свет. Заткнул пробку и открыл кран, чтобы ванна наполнилась водой. Он пощупал воду мизинцем и отрегулировал её температуру.

«Не хочу свариться в кипятке или замёрзнуть от холода» – подумал Сэм.

Затем он отправился в кладовку, где достал удлинитель с тремя розетками и включил его в сеть. Сэм протянул провод в ванную. Шнур был подходящей длины, чтобы опустить конец с розетками в воду. Он еще какое-то время ходил в раздумьях. Его мысли неслись словно скоротсные поезда в разные стороны. Он не мог сконцентрироваться на чем-то одном. Затем он посмотрел на воду. Ванна была почти наполовину наполнена.

Сэм через секунду опомнился и начал раздеваться.

«Боже мой, что я собираюсь сделать?» – спрашивал он себя.

Сэм скнинул с себя одежду и остался в чем мать родила. Ему показалось что в ванной достаточно прохладно и тогда он немного прикрыл дверь, но не до конца, оставив небольшую щель. «Так, на всякий случай» – пронеслось у него в голове.