Сергей Бакшеев – Охота на охотника (страница 12)
– Не смотри! – отдернул ее Могила.
– Зато Чеснок на время успокоится, – меланхолично прокомментировал Рябина.
Еву затрясло. В окровавленных лохмотьях она разглядела истерзанное тело юной цыганки, которую вчера видела живой. Живот скрутило, перепуганная девушка ринулась к запасному выходу.
Могила нагнал ее и грубо дернул за куртку, чуть не сбив с ног:
– Куда, дура!
– Ты больной?! – возмутилась Ева, подавив с трудом рвотный рефлекс.
– Жить надоело? Как пришла, так и уйдешь! – не на шутку волновался Андрей.
Ева обмякла, словно лишилась сил. Он обнял девушку за плечи, потянул назад вслед за уехавшим внедорожником и уже спокойнее приговаривал:
– Не суйся сюда без меня. Пропадешь.
– За что? Почему? – лепетала Ева, слыша, как Талер орудует лопатой.
– Забудь. Она никто. А ты со мной. Ты моя. Моя!
Потрясенная Ева улавливала лишь интонацию: он за нее переживает.
Глава 8
Ева проснулась среди ночи от сдавленного мужского голоса:
– Это я, не включай!
Свет под дверью погас. Ева спала в комнате с бабушкой, голос слышался из соседней комнаты, где жила мама. Бабушка в ночной рубашке уже сидела на кровати и успокоила внучку:
– То твой батька.
– Из Донецка? – не сразу поверила Ева.
– Тихо, – цыкнула Мария Павловна.
Родители перешептывались. Мама беспокоилась:
– Игорь, тебя никто не видел?
– Мы краем леса шли. Я местность знаю, взяли проводником, у меня и позывной Таксист. Вывел наших – к тебе.
– Куда вывел?
– К запасному выходу биолаборатории. Он не охраняется.
Ева слышала, как отец обнял мать и задохнулся в поцелуе. Возбужденно выдохнул:
– Рюкзак мешает.
Поклажа шлепнулась на пол и покатилась под кровать. Мама продолжала тревожиться:
– А твои что?
– Заминируют американскую заразу и взорвут. К утру управятся. У нас час, София.
Новые объятия и путающиеся шаги закончились тихим вздохом старой панцирной кровати с горкой подушек. Неловкую нежность прервал мамин голос:
– Да погоди, Игорь. Взрывать нельзя!
– Ты же сама рассказала про смертельные вирусы. У нас приказ Комбата – уничтожить! Что не взорвется, забросают гранатами.
– Вирус – это микроскопические частицы биоматериала. В пробирках вирус не активен, но от взрыва частицы разлетятся, попадут на людей и начнут размножаться. Заболеют все вокруг!
– Наши ребята, моя семья? – туго соображал папа.
– Весь поселок!
– А если надеть маски.
– Не поможет.
– Что же делать?
– Сжечь! Чтобы сразу всё вспыхнуло.
– Огнеметных систем у нас нет.
– Бензина побольше в крайнее окно первого этажа в левом крыле. Там бокс хранения.
Кровать снова скрипнула, отец встал.
– Я пойду, предупрежу.
– Игорь, будь осторожнее, – молила мама.
Отец вышел из дома, шаги за окном стихли. Ева отвернулась к стене и сжалась калачиком. Ее фотографии сработали. Она помогла сепаратистам, это жутко опасно, если националисты узнают. Нет, не так! Она не за сепаров, не за нациков. Она помогала себе и только себе! Каждый в этой жизни сам за себя!
Ева лежала с закрытыми глазами, но в звенящей тишине ожидания спать было невозможно. Бабушка продолжала сидеть на кровати и, кажется, молилась. После кровавого Майдана все вдруг стали набожными, обзавелись крестиками и иконами и просили защиты не у власти, а у небесных сил. Босая мама вошла в спальню, наклонилась над постелью Евы и поправила одеяло и села рядом, как в детстве.
А вскоре все трое подскочили от громкого взрыва и сбились в мамину комнату, окно которой выходило в сторону биолаборатории. Оттуда слышалась беспорядочная автоматная стрельба и взрывы гранат.
София прилипла к окну и переживала:
– Дурак! Почему сам. За что мне все это?
Непрерывная стрельба рассыпалась на отдельные перестрелки. Автоматная стрелкотня расползалась по поселку. Очереди стали реже, но отдельные звуки громче. Смертельная погоня приближалась к их дому.
Женщины переглянулись.
– От окна! – приказала бабушка, оттягивая домочадцев вглубь комнаты.
– А если это Игорь? – сопротивлялась мама.
– Я посмотрю! – вызвалась Ева.
С колотящимся сердцем она выбежала во двор и высунулась на улицу. За калиткой на нее налетел и повалил на землю страшный громила в камуфляже. От него пахло порохом и мужской раздевалкой. Ева визжала, прижатая к земле, пока не разглядела лицо военного.
– Куда ты, дурочка? – спросил разгоряченный Могила.
– Что это? Кто это? – испуганно причитала Ева.
– Сепары на наши мины напоролись у запасного выезда. Ловушка для дураков.
Ева вспомнила, как фотографировала эти ворота, а Могила грубо отдернул ее, чтобы туда не совалась. Как же она не догадалась! А теперь из-за нее папа…
– Не трясись, мы их добили, – успокоил Могила.
– Всех? – ужаснулась Ева.
– Никто не уйдет. Одного у твоего дома уложили.
Ева поднялась. Ночная мгла размывалась предрассветной серостью. В десяти метрах под забором чернело тело.
– Ватник хотел к вам перемахнуть. Я его снял! – не без гордости отчитался Могила.
Тело девушки окаменело, в висках застучало: папа? Она вцепилась в руку Могилы, боясь узнать правду, а еще больше остаться в неведении. Наконец решилась: